Я не голый.

       Хансоль давится своим кофе каждое утро, когда выходит покурить на балкон, потому что его балкон выходит прямо к окнам Сынгвана. Того самого Сынгвана, который носит только растянутые рубашки, когда находится дома. Не то, чтобы Хансоль ему запрещает, но можно же надеть ещё и штаны или на крайний случай бриджи. Но Сынгван считает, что одной рубашки достаточно, та едва ли закрывает его задницу. А задница у Бу такая, что засмотришься и не заметишь, как кофе пролил.        Более того, Сынгван тот ещё танцор. Крутит бедрами как настоящий стриптизер, при этом улыбается, словно не подозревает, что Хансоль каждое утро вот это вот все видит. Округлые ягодицы, едва прикрытые тонкой рубашкой, изящный изгиб бедер, бледная кожа ног кажется ещё бледнее через стекло, кругленькие коленки, кожа на которых, наверное, очень нежная, красивые ступни и длинные пальцы ног. Хансолю тяжело очень. В штанах тянет.        На самом деле, Сынгван очень хороший сосед. Лишнего шума от него никогда не услышишь, в гости к нему приходит только мать и то раз в пару месяцев, на его площадке всегда чисто, а ещё его пироги. Не те пироги, которые хотел бы Хансоль, но эти тоже вкусные. Мало того, что Бу идеальный сосед, так он ещё и кормит Хансоля всякими плюшками, пирогами и булочками, домашними всегда, приготовленными самим Сынгваном. Жаль, что Сынгван всегда приходит к Хансолю нормально одетый.       Сынгван, кажется, знает, что приди он в своей излюбленной огромной рубашке, то уйти от Хансоля окажется проблематично.        Хансоль не извращенец, просто Сынгван слишком красиво виляет своей задницей. Чхве хотелось бы жить с Сынгваном в одном доме, каждое утро видеть его заспанное лицо, получать свой заслуженный утренний поцелуй, а затем сидеть за столом и смотреть на готовящего завтрак Сынгвана, который будет петь какую-то песню, крутя бедрами, но больше всего Хансолю хотелось бы взять Сынгвана прямо на кухонном столе, чтобы это уже прекратилось.        Невыносимо.        Вообще-то, Хансоль ужасен в подобных вещах. Не в сексе, конечно, пожалуй, это единственная вещь, в которой он не ужасен. Но во всем остальном уж точно. Он даже не знает, что сказать Сынгвану. Вроде:«мне очень нравится смотреть на твою задницу.» или «хочу, чтобы ты задушил меня своими бедрами.»        Он определенно ужасен.        Когда Сынгван приходит к нему с очередной выпечкой, Чхве обычно вежливо благодарит и говорит, как ему нравится готовка Сынгвана. На этом и расходятся. Но Хансолю очень бы хотелось оставить Сынгвана у себя, дать ему одну из своих рубашек и любить весь оставшийся день и всю ночь.        Но Сынгван милый.        Очень милый.        Едва ли он вообще тот человек, который согласился бы, чтобы с ним делали что-то подобное. Сынгван выглядит так, словно он просто хранит себя такого прекрасного для кого-то стоящего.        Но явно не для Хансоля.        И как бы Хансоль согласен быть для Сынгвана вообще кем угодно, хоть мужем, просто чтобы Бу отдался ему полностью, жил с ним, готовил ему, дышал для него, смотрел только на него и любил только его. Осталось это все только Сынгвану ещё сказать.        Что-то вроде: «я смотрел на твои бедра и понял, что хочу быть твоим мужем.» или «твои огромные рубашки просто заставляют меня хотеть тебя в своей кровати навсегда.» И последний вариант звучит явно лучше, чем что-то, что было до этого.        И Хансоль все ещё отстой.        Но когда-то же это надо прекращать, ведь так? А бедный Мингю, который живет через дорогу от Сынгвана, совсем не понимает ничего, ведь Бу никогда не угощает его своей выпечкой и уж точно не улыбается, когда видит на улицах. Мингю близок с Хансолем просто потому что газонокосилка у Хансоля больно уж хорошая, новенькая модель, ради красивой лужайки можно и завести лучшего друга соседа, который будет ныть о бедрах другого соседа. Именно потому что Мингю газонокосилочный друг Хансоля, он решает помочь.        «Помочь» или «сделать хуже», кто знает. Мингю просто тащит Хансоля с собой, мол, познакомь меня с Сынгваном, ну. Сам стучит в чужую дверь, а когда шаги становятся максимально близко, быстро убегает, оставляя смущенного и ничего не понимающего Чхве одного.        И, ох, черт возьми, Сынгван так близко, не через окно, и все ещё в своей рубашке и, блять, он только в рубашке? Хансоль пялится на его ноги, собирая последние крупицы здравомыслия, чтобы не упасть сейчас к этим вот длинным красивым пальцам на ногах Бу. — Я не голый, — заверял сосед, приподнимая рубашку и указывая на черные короткие шорты, которые, ну блять вот совсем не меняют происходящего сейчас в голове Хансоля. — Чтоб ты не подумал. — Поздно, — выдыхает Хансоль, пялясь на черные шорты, сидящие вплотную к коже, и видит родинку рядом с тем местом, где кожу уже скрывает ткань одежды.        У Хансоля взрыв в голове, потому что Сынгван в своей этой блядской огромной рубашке, рукава которой натянуты почти до кончиков пальцев, выглядит как маленький сонный медведь, которого хочется обнимать и ласкать. А что там до всего того, что думал Хансоль до этого просто ну потом, не сейчас, может, когда шорты окажутся где-нибудь не на Сынгване, обязательно. — Ты просто… — Чхве не помнит, чтобы они с Сынгваном переходили на неформальное общение, но сейчас спроси у него кто он, он скажет что-то типа:«я люблю твои бедра, можно я тебя обниму.» — Что-то случилось? — Бу хмурится, явно обеспокоенный внезапным визитом соседа. — Ох, черт, ты просто прекрасен, — говорит Хансоль, смотря в глаза Сынгвану, и тот замирает в немом шоке. — Пожалуйста, сходи со мной на свидание, а потом можешь переехать в мой дом, хочу тебя в своей кровати.        Когда речь шла о том, что Хансоль отстой, именно это и имелось в виду. Он отстой.        Но Сынгвану нравится. — С удовольствием, — улыбается он.        Первое свидание оказывается ужасным. Просто кошмарным. Но под конец дня они все же засыпают на кровати Хансоля. Никаких пошлостей. Сынгвану нужно обнимать что-то перед сном, тем более после такого ужасного, блять, просто феерически кошмарного дня.        Все было нормально, правда, пока они не попали под дождь, пока не потеряли ключи от дома Сынгвана, пока не увидели свои сломанные, от дождя, телефоны. Но это все просто хрень полная.        Хансолю вообще плевать, что он не сможет позволить себе новый телефон ещё месяца три, потому что Сынгван сопит на его груди, в его рубашке, и выглядит таким милым после душа.        А утром Сынгван ожидаемо оказывается на кухне Хансоля, готовя завтрак, напевая песню и, блять, виляя бедрами. Хансоль воздухом давится, когда видит. Сынгван улыбается ему, говорит сесть за стол, но тот отрицательно качает головой, подходит ближе и целует.       Ох, эти губы.        Кожа Сынгвана на ощупь лучше, чем мог себе представить Хансоль. Нежная, мягкая, гладкая. А ягодицы Сынгвана просто идеально подходят под ладони Хансоля. И, блять, как Сынгван стонет.        Но, в общем-то, да. Хансоль не такой уж и отстойный. В любом случае, Сынгван принимает его таким. И, пожалуй, этого Хансолю достаточно.