Я слышу тебя

У вас много комплексов? Вы чувствуете, что сильно отличаетесь от других? Считаете себя хуже остальных?

       Сехун глухой, и считает себя самым обычным человеком, мало чем отличающимся от других. Лишь общество навязывает ему, что он «другой». Что у него не может быть будущего и что он не может жить так же, как и все. Это никогда не происходит напрямую. Никто не пытается вдолбить в его сознание, что он не «такой». Но сколько намёков он получает изо дня в день — просто не сосчитать. Казалось бы, если ты не слышишь, то тебе должно быть плевать, что о тебе говорят. Ты же не слышишь. Но как можно спокойно жить, если все концентрируют внимание на твоём отличии?        Парень не помнит, когда потерял слух. Вроде бы, незадолго после того, как научился говорить, но ощущение, будто бы он глух с рождения. Он не помнит, как звучит шелест листьев, как звенит папин будильник и как шипит яичница на сковородке. Не помнит ласкового голоса мамы и как она красиво напевает колыбельную. А каких-то звуков он ни разу не слышал и не знает, как, например, жужжит профессиональная кофемашина в кафе и как сверлит дрель у соседей сверху. Но он все это чувствует.        По вибрации он может определить не только то, что приближается поезд или троллейбус, но и такие мелочи, как кто-то поставил кружку чая на стол или как хлопнули дверью. Иногда даже получается узнать, что кот играется где-то неподалеку, ведь он часто гоняет игрушки по полу, которые могут всячески задеть мебель, ударившись о неё. Сехун может запросто распознать, что что-то откуда-то упало и без характерного для этого шума. Он всё слышит, просто без звуков.        Сэ посещал специализированную школу для глухонемых. Таких детей, как он, обучали обычному алфавиту, жестовому и его языку. Сейчас парень хорошо читает по губам и бывает, если очень хорошо постарается, то может и сам что-нибудь сказать. Правда, это редко получается хорошо. В такие моменты он обычно прикладывает ладонь к шее, чтобы чувствовать вибрацию собственного голоса и с помощью этого суметь сказать что-то «нормальным» тоном. Читает он прекрасно, как и пишет. Может, временами ему приходится обращаться к поисковым сайтам, чтобы узнать значение того или иного слова, которого он не знает, но такое дело занимает меньше минуты и никак не препятствует ему наслаждаться просмотру сериалов, телепередач, чтению чего-либо и прочему.        Кстати об этом. Сехун тот еще сериаломан и он тратит очень много карманных денег на их просмотры. Кто вообще в наше время покупает доступ к просмотру фильмов и сериалов? Ответ: такие, как Хун. Ему недостаточно простых субтитров, которые выходят в качестве перевода реплик героев. Чтобы атмосфера происходящего не терялась и парень мог представить, что там происходит за кадром — подписываются дополнительные субтитры, описывающие звуки. Например: вой волков, шуршание в кустах, чей-то крик вдалеке, взрыв и так далее. Поэтому, когда главные герои вдруг останавливаются и испуганно оборачиваются, то Сехун не испытывает дискомфорта и не мучает себя вопросом, «что же сейчас было?», ведь узнаёт об этом через текст.        При общении с людьми в Интернете, парень обычно никому не пишет о своей инвалидности, как бы он не любил применять это слово на себе. Чаще всего, он непринуждённо переписывается с кем-то, а предложения встретиться где-нибудь или выйти на голосовую связь — он просто отклоняет, придумывая целые тонны отмазок: то он болеет, то куда-то уезжает, то микрофон сломался, то ещё чего. Когда же терпение у одного из таких друзей лопается, то тут приходится признаться. Сехуну могут очень долго не верить, а могут и сразу же забросить в черный список, к чему он уже привык и относится вполне лояльно. Он оправдывает таких людей, считая, что они поступают правильно, ведь ему навязали это. Кому хочется иметь какие-либо отношения с глухонемым?        В реальной жизни же всё было чуточку сложнее, и завести себе какого-нибудь друга было практически невозможно. Конечно, зависать на «тусах», где никто не слышит и никто не говорит, и при этом понимать друг друга — всё это можно. Сехун встречал очень много «молчаливых» ребят, которые были до безумия добрыми и приятными в общении. Но провести всю свою жизнь в окружении тебе подобных, исключительно из-за твоей «особенности» — он не хотел этого. Не только потому, что ему было как-то скучно или ещё чего. Большинство глухонемых, старше или младше его — они все считали одинаково: «Им нет места в обычном обществе и они должны поддерживать исключительно друг друга, ведь им так тяжело в этом мире».        Сехун так не думал. Он хотел быть таким же, как и все. Не в том плане, чтобы носить одну и ту же одежду, любить одни и те же вещи, нет. В плане, быть как самый обычный человек: иметь много друзей, любовь, получать к себе должное уважение, которое он сам себе сформирует, а не которое ему «дарит» третья группа инвалидности в медицинской карточке. Он не хотел, чтобы к нему относились с некой жалостью или обращались с ним, как с ребёнком. Он хотел быть обычным.        В возрасте тринадцати лет Хун стал задумываться, что хотел бы посещать обычную школу. Изучать то, что изучают все обычные школьники, без излишнего внимания на небольшой недостаток со слухом. Но он боялся перемен. Все их боятся, а Сехун в особенности. Как это все будет выглядеть? Как он сможет учиться? Как к нему будут относиться учителя? Одноклассники? Сможет ли он приспособиться к таким изменениям?        Посоветовавшись с родственниками, парень, конечно же, получил отказ на эту «дикую» затею. Какие-то там дальние тётеньки, с которыми он видится-то пару раз в год, и их мужья, во всем потакающие им — они все по-новому стали зарождать неуверенность в Сехуне и его родителях, приводя в аргументы такую приедающуюся фразу: «Ты не такой». — « Ты не можешь то, ты не можешь это», — твердили они. Иногда некоторые их запреты казались совершенно абсурдными, но они диктовали их так часто, что юноша невольно начинал в них верить.        Идея сменить школу улетучилась так же быстро, как и появилась. Сехун банально испугался и погряз в своих комплексах. Он знал, что в мире полно людей, которым в разы хуже. Парень с белой завистью читает статьи, в которых описаны люди, рождённые без рук и ног, которые при этом ведут активную жизнь, насыщенную положительными эмоциями, занимаются спортом, имеют хобби и заводят семьи. Он считает, что они сильны духом, и сам бы хотел быть таким же сильным, но в то же время не мог решиться на попытку что-то изменить в своей жизни.

***

       У Сэ был друг по имени Лухань. Он тоже глухой, и познакомились они в своей школе. Общались они очень хорошо. Как говорится: «Понимали друг друга без слов», в буквальном смысле. Хань отличался от многих их одноклассников не только своими китайскими корнями, но и своей отзывчивостью. Он любил всех, а все любили его. Просто не было никакой причины, чтобы ненавидеть или недолюбливать его, разве что только за то, что он слишком хороший. Парень был сильно похож на Сехуна внешне, но по натуре они были совершенно противоположны друг другу: Лу добрый, миролюбивый мальчик, а Сехун вечно угрюмый, замкнутый юноша. Как они ладили — оставалось для второго загадкой.        Годы шли, их дружба оставалась прежней. Лухань менялся, пока Хун только мечтал об этом. С возрастом они стали еще больше отличаться. Хань всерьез заинтересовался футболом и благодаря интенсивным тренировкам добился слегка подкаченного, красивого тела, что очень хорошо сказывалось на его отношениях с девчонками. В их возрасте не так ценились духовные ценности и моральные принципы, которые в шестнадцать только-только формируются, как просто красивая внешность. Так что, у Луханя совсем никаких проблем с этим не было.        Сэ наоборот же испытывал трудности. Он тоже был вполне симпатичным и высоким благодаря хорошей генетике, но собой совсем не занимался, разве что только принимал душ, ходил в салон подстригаться, и всячески следил за своей гигиеной. Никакого занятия спортом, ничего. Иногда, конечно, Луханю удавалось вытащить своего интроверта-друга на пробежку или многочасовую ходьбу, но это мало влияло на физическое развитие, и потому парень не мог похвастаться своими мускулами, но в то же время не был критически худым или полным. Только это всё равно не радовало.        Хань созревал как мужчина и вливался во множество коллективов. Сэ оставался прежним и предпочитал находиться в стороне. Он чувствовал себя неловко, знакомясь с новыми людьми, а Лухань поддерживал его и всячески пытался помочь ему социализироваться. Несмотря на такой яркий пример своего мега-общительного друга, Сехун жил в убеждениях, которые ему навязывают с того момента, как он оглох, и потому вечно поддавался собственным страхам. Например: он не хочет постоянно жить в окружении таких же как он, но и боится быть отвергнутым обычными, слышащими и говорящими людьми. Он боится влюбиться и получить отказ, боится начать знакомство с кем-то, ведь никому не хочется заморачиваться и пытаться понять, что до него хотят донести этими нелепыми жестами. Парень считает себя обычным, но эти маленькие сомнения, глубоко посеянные в нем, сковывают.        Сегодня же, написав небольшую самостоятельную работу и получив оповещение, что совсем скоро нагрянет контрольная по этому предмету, Сехун не шибко обрадовался этой новости. Да, возможно, он мало чем занимался помимо учебы, но никто не любит эту «проверку знаний». Обязательно попадётся какая-нибудь ужасная тема, которую либо выучить сложно, либо она до безумия скучная. Рассказывать историю своей страны в далёком прошлом сначала жестами (!), а потом письменно отвечать на вопросы в тесте — что может быть ужаснее? И всё же, кое-что есть.        По завершению урока, класс бодро зашевелился. Сэ, как и все присутствующие, кроме учителя, не мог слышать, как скрипят стулья или как стучат учебниками, но прекрасно ощущал, как по полу отдавала сильная вибрация. Парт в кабинете было мало, и стояли они так, чтобы каждый мог видеть преподавателя, который всегда был повернут к классу, объясняя что-то с помощью жестов. Поэтому можно просто полагаться на своё зрение, чтобы увидеть, как одноклассники собирают свои рюкзаки, общаясь между собой.        Дисциплина в школе была на высоте. Во-первых, никто не болтал. Почти. Когда внимание учителя ненадолго рассеивается и он отвлекается, например, пишет что-то на доске или пытается найти какой-либо учебник из стопки, то некоторые успевают за это время обменяться парочкой жестов или кинуть друг другу бумажку. Очень редко кто-то смеялся прямо во время урока или издавал какие-то звуки. Все молчали. Во-вторых, для учеников всегда царила тишина, что неудивительно. Они же не могут слышать, как свистит мел или как громко шлёпается пластиковая линейка на поверхность стола. Да и понятия такого, что бы кто-то в коридоре мог отвлекать громким разговором или каким-то посторонним шумом — не было.        Лухань осторожно дотронулся до чёрной макушки, чтобы обратить на себя внимание, но при этом не испугать. Парень поднял взгляд на одноклассника, пока собирал вещи, и слегка улыбнулся показанному жесту. Хань слабо сжал руки в кулаки и собрал их вместе. Это расшифровывалось как «Кирпич» или «Камень». И то и то — кличка Сехуна. Глухонемые часто дают друг другу прозвища, потому что жестов для имён не существует, а показывать их по буквам слишком долго и затруднительно. Хун назван так, потому что постоянно хмурится или выглядит очень серьёзным, а бывает совсем не выражает никаких эмоций.        Сехун показал ладони Луханю и развёл пальцы, сведя вместе только большие. Это означало оленьи рога, то бишь, просто «Олень». Носитель этой клички считал, что зовут его так только потому, что у него «милые оленьи глазки», но Сэ любил портить славную картину, говоря о том, что он по натуре олень. Такой же наивный и тупой. Естественно, это всё шло в дружеской форме, без намерений задеть чувства или попытаться подорвать самооценку Лу, с которой у того было всё в порядке.        — «Сегодня у…», — Хань продолжил показывать новые жесты, и в одном из них указал на большую невидимую окружность. Так они по-особенному отметили девочку Соён из их класса. Все её звали «Лотос», в переводе означающий спокойствие и гармонию, что отлично описывало её мягкий характер, а в жесте нужно было широко раскрыть ладони и чуть согнуть кончики пальцев, как бы создавая форму этого цветка, но общаясь между собой и упоминая в разговоре свою одноклассницу, «Кирпич» и «Олень» показывали форму женских грудей, пока та этого не видела. — «… День рождения. Ты не забыл?»        Сехун прекрасно знает, зачем его об этом спрашивают. Вовсе не из интереса, осталось ли у него это событие в памяти. Лу как бы открыто намекал, что Соён хоть и не напоминает о сегодняшней «невероятно веселой вечеринке в честь её праздника» — это не значит, что она изменила планы, в которые не входит присутствие Сэ, поэтому тот обязан появиться, ведь его уже давно лично пригласили.        — «Моё появление там не так уж и важно», — отвечал Сехун, слегка шевеля губами и хмуря брови в привычной гримасе. Его фактически приговаривали идти на девичник, ибо он знал, что было приглашено очень мало парней, если одноклассница вообще звала кого-нибудь ещё, помимо своих подружек.        — «Если оно не важно, тогда почему ты переживаешь?» — продолжал настаивать Хань, яро жестикулируя, что даже сама Соён заметила их разговор. Сердце замерло у обоих. Хоть она физически не могла на них накричать — всё равно было не по себе. А давно ли она следит за их беседой?        Но девушка лишь улыбнулась друзьям, подмигнув, а они ей. После этого она ушла, позволяя облегченно выдохнуть. Следом и они покинули класс, отправляясь на перемену. В коридоре тоже было тихо и учителя никогда не сталкивались с трудностями в поведении школьников. Никто ни на кого не повышал голоса, не устраивал скандала (нецензурной брани в языке жестов не существует), да и драки случались крайне редко, а её шанс произойти был близок к нулю.        Можно подумать, что все глухонемые жили в «мире и согласии», но это не совсем так. Они всё равно оставались людьми, а людям свойственно вести себя по-разному и любить кого-то больше, кого-то меньше. Поэтому, как и в любой другой школе или другом учебном заведении — все собирались небольшими группами и общались в них. Так сказать, у каждого была своя компания, которую он выбирал и которая принимала его. Существовала также и совместная неприязнь, но это предпочитали скрывать, чтобы не создавать конфликт, в ходе которого придётся яростно размахивать руками, отстаивая своё мнение, а это не лучшее зрелище.        Обсуждение о приближающимся вечере сильно напрягало. Не хотелось идти и выдавливать из себя какую-то радость, дабы никого не смущать. Парень не любил подобного рода мероприятия. Даже свой День рождения чаще всего пропускал и нагло врал в школе, что родился в январе, просто чтобы никто его не поздравлял и не просился к нему «праздновать», поскольку в этом месяце зимы они заканчивают учёбу и начинают её только с марта. Но сейчас всё же пришлось переступить через себя и пойти. Отменять было бы слишком поздно и некрасиво.

***

       Школьная форма у них не введена, поэтому ни для кого не было секретом то, что в гардеробе юноши преобладают чёрные и синие цвета, ведь на нём редко появлялось что-то другое. Он не стал выряжаться на праздник и пришёл «как обычно», а именно: в тёмных джинсах и такой же тёмной толстовке. С Ханем они всегда контрастировали по цветовой гамме, и самым их главным отличием был цвет волос. «Олень» поддерживал его рыжим, оправдывая свою кличку ещё больше, пока Сехуну не хватало только ногти покрасить, чтобы полностью завершить свой «готический» образ, хоть тот себя ни к какой субкультуре не относил и чёрный являлся его натуральным цветом.        Соён встретила парней своей очаровательной улыбкой, приглашая их в дом. Судя по обуви, оставшейся в коридоре, народ состоял приблизительно из пяти человек, не считая саму именинницу и только что пришедшей парочки. Подарок Сэ был слишком огромным и упакован он в прозрачный, не менее большой, чехол, так что скрывать, что же в нём — бессмысленно, и парень сразу же решился вручить его. Презентом являлась мягкая игрушечная панда, выделяющаяся своими особенными глазами. С какой бы стороны или ракурса на них не взглянуть, всё равно будет ощущение, что она смотрит на тебя в ответ. Такие игрушки редко кого пугают, разве что только детей, но Соён уже не маленькая, ей, как-никак, сегодня исполняется семнадцать. Она, фактически, является Нуной Сехуну, но благо нет жеста, обозначающего это обращение. Поэтому она просто «Лотос».        Девушка была потрясена таким подарком и даже бы обняла Хуна за это, но лишь мило извинилась перед ним, что уже занята объятиями со своей новой пандой. Она просто поклонилась ему и поблагодарила. А жаль, ведь её немаленькая грудь славно покачивалась, когда та смеялась. Не зря же ей придумали особенный жест.        Недолго зацикливаясь на своих влечениях, вызываемых гормональной перестройкой организма, Сехун прошёл вместе с ней и Луханем в гостиную, где уже был накрыт стол и гости были заняты разговором. Парень был знаком только с парочкой из них, а остальных видел в первый раз. Кажется, некоторые из них не являлись глухими, но при этом отлично владели жестами.        Какая-то девчонка, ростом чуть ниже груди Сэ, тут же подбежала, удивляясь огромному медведю точно так же, как его нынешняя владелица. Та же поспешила представить её:        — «Это моя младшая сестра», — девочка кивнула и медленно произнесла своё имя по слогам. «Су-Бин». Субин. Всё понятно и легко запоминается, ведь их имена с Соён созвучны. Пускай, они не будут обращаться к ней, как к «Субин», а скорее всего, как к сестре своей подруги, но запомнить, как кого-то зовут — не означает что-то плохое.        Правда, эта Субин весь вечер не отставала от Сехуна. Она была младше него на пару годков и это малость смущало. Она привлекала его внимание на себя, всячески дотрагиваясь то до волос парня, то до плеча, то вообще залезет ему под одежду и начнёт щекотать. «Лотос» была занята другими вещами (и другим парнем), а закатить истерику, чтобы от Хуна отстала четырнадцатилетняя девочка — как-то постыдно что ли. Луханю тоже было не до этого, потому как он с неподдельным интересом узнавал новых для него людей. И то хорошо. Хотя бы не было никакой нужды пытаться с кем-то знакомиться.        Субин постоянно что-то невнятно тараторила, отвлекая юношу на то, чтобы просто сказать ему «ты красивый» или спросить о чём-нибудь таком, как, например: какие девушки ему нравятся, симпатизирует ли ему её сестра и почему (в любом варианте ответа), и так далее. В тот момент Сэ радовался, что не может слышать, ибо не выдержал бы такого настойчивого жужжания у себя над ухом.        Незнакомцы тоже иногда обращались к нему, обмениваясь парочкой фраз. В частности, Сехун думал только об одном: «Как бы мне сейчас поесть», ведь его окружили бесконечными вопросами, что расслабиться просто не получалось. Еда — самая важная часть Дня рождения, и очень обидно, когда не получается её распробовать, ведь за этим обычно люди и приходят.        Наконец пришло время тоста и все замерли в ожидании, а Субин успокоилась и отлипла от Хуна. Парень, с которым именинница больше всего общалась, начал первым. Он стал говорить вслух, и, пускай, Соён его не слышала, она прекрасно понимала его и так. Кажется, для неё он многое значит. По окончанию его столь трогательной речи (которую Сехун почти всю пропустил, уплетая праздничный стол, пока есть возможность), сидящие слегка похлопали в ладоши, а потом внезапно перевели внимание на него.        — «Может, Сехун что-то скажет?» — скромно поинтересовалась девушка, указав на друга. Похоже, она заметила, что тот ведёт себя как-то отстранено от других, хотя это вполне обычное явление.        — «Да!» — взбудоражился Лу, сидя между двумя красивыми девицами. — «Отличная идея».        В этот момент у «Кирпича» и «Оленя» происходил самый мощный зрительный контакт. Сехун словно молча кричал на него, характеризуя его поддержку как предательство и подставу, а Лу же продолжал свои издёвки, подгоняя. Субин тоже не оставалась в стороне и дергала его за плечо.        Парень нехотя оторвался от трапезы и поднялся со своего места, из-за чего все сразу же уставились на него, будто собрались увидеть чудо. Сэ и приблизительно представить не мог, что он сейчас начнёт говорить, и потому начал с типичного — что они с Соён хорошие друзья и тому подобное. Между этим, он поглядывал на Лухана, который показал ему жест, означающий «Говори от всего сердца». Тогда Сехун так и сделал.        Он прикрыл глаза и стал полагаться полностью на свои мысли. Получалось довольно неплохо, ведь ему много есть что сказать. Он нахваливал Соён за её терпение, за её доброту и другие хорошие качества. Но это зашло слишком далеко.        — «Ты особенная. Мы даже придумали отдельный жест для твоей большой груди», — и здесь он понял, что совершил ошибку.        Гости в недоумении зашевелились, Соён и тот парень раскраснелись. Она от смущения, а тот от злости.        Глухие редко влезают в передряги. Этот вечер стал тем самым редким случаем.