В тени анкха

Анна кое-как натянула простынь назад, на тело, и повернулась, ловя на себе вожделенный взгляд Дона. Он подходит к осанистой фигуре вплотную, чем еще больше смущает девушку. Кладет руку на её талию, заставляя попятиться обескураженую Аню назад. Она готова провалиться сквозь землю, исчезнуть, как исчезла несколько часов назад. Но не всегда все происходит так, как того желаешь. - Прекрасна. - Шепчет где-то на уровне уха и, наконец-то, отходит, осматривая фигуру девчонки с ног до головы. Влажная, сексуальная, манящая. Донкор не привык сдерживать себя, свои чувства. Ущемлять себя в чем-то, все это не для него. Он с детства получает все, что хочет. И это первый случай, когда он не может получить что-то просто так. За такую пассию нужно бороться. - Вы мне льстите, Господин. - Анна старалась прикрыть руками все, что можно, но от этого ткань скомкалась и была на грани падения. Она бы попросила отвернуться, но девушке неудобно просить о чем-то статного мужчину. У каждого свои принципы. Как хорошо, что замешательство и другие чувства можно понять во взгляде, действиях. - Ладно, я отвернусь, а ты одевайся. Нам скоро уходить. Кстати, как тебе новый наряд? - Дон однозначно доволен собой, во всем и всегда, судя по его манере разговора. Аня подметила это, как только подверглась диалогу впервые. Девушка одевалась и вдыхала насыщенный запах масел на своем теле. Лучше всякого парфюма. - Он прекрасен, большое спасибо. Но... Разве мне дозволено носить туники с синей вышивкой? Такое носят только... - Русая начала догадываться, почему к ней так странно обращаются слуги, и уже хотела что-то возразить, но её опередили. - Повелительницы, Анетт. Ты станешь моей женой... ты ведь не против? - Дон все-таки решил из уважения спросить. Такое обращение очень оскорбительно для оппонентки, она не собирается молчать. - Что?! Я против! Нельзя вот так просто, без разрешения, объявлять кого-то своей женой. Вы ведь еще даже не фараон! А я уж тем более не повелительница. Чертовы египтяне! - дерзость в сторону Ани для нее отдельная история. Ей всегда язвили одноклассники, шалавы-одноклассницы унижали при любой возможности. Однако, наследник совершенно спокойно отреагировал на её слова, он молча подошел и положил руки на предплечья девушки. - Анетт, спокойнее. По твоим словам, тебе больше некуда податься. Неужели тебя не устраивает дворец фараона? - Дон говорит так мягко, что можно просто заснуть, несмотря на щекотящие обстоятельства. - Да, кстати, я был официально признан фараоном, после... Моего отца убили несколькими часами ранее. Возможно, я как-то к этому причастен, но мне под гроши нужна власть. - Опять самодовольная улыбка и вся безмятежная атмосфера разбивается на раздражительные клубки дыма, будто неприятный запах самоуверенности завис в воздухе, из-за которого хочется перестать дышать - Ты убил отца, Донкор, это же... так люто и бесчеловечно! - Аня вновь нашла силы оттолкнуть мужчину, но он прижал девушку к балке, держащей балдахин. - Тише, тише. Так мило, когда ты в порыве злости зовешь меня по имени. Запомню это мгновение на всю свою нещадную жизнь. - Новоиспеченный фараон заливается смехом, ослабляя хватку. - Анетт, я не убивал отца. Это сделали наемники, нанятые не мной. И к лучшему, надоедливый старик был. - Не хочу больше ничего слышать, я не стану твоей женой и повелительницей империи. - Анна села в кресло и надула алые губки. Умилительное зрелище, Дону все сложнее держать себя в руках. Хочется перечеркнуть все границы, и взять то, что так и подмывает. Ах, если бы Анетт знала о его чувствах, знала, что он не умеет их показывать. Знала, что он не умеет любить. - Ладно... В таком случае, я вынужден вышвырнуть тебя на улицу. - Конечно же, он не сдержит своих слов, но добычу нужно чем-то припугнуть. Однако Аня и не собирается отступать. - Да пожалуйста. Кажется, после этого "путешествия" я больше никогда не открою Египтологию... - Русая отвернулась, направляя бездонный взор в сторону балкона. Он открытого плана, видно дюжие пирамиды, как и кем они были построены, неизвестно никому, не то, что Ане. Она бы спросила об этом у, теперь уже, фараона, но момент вовсе не подходящий. - Кто-то просто ворвался во дворец и убил твоего отца? - девушка сама не знает, почему она спросила об этом, просто сорвалось с языка. Она не видела Донкора, но знала, что он тут, слышала постороннее дыхание совсем близко. - Это произошло в саду. Он прогуливался, осматривая новые ростки. Я знаю, он делает это каждый раз, когда нервничает. Там и нашли его труп. Сразу после этого официально подписали каф о том, что я единственный наследник. Через месяц будет торжество, но по бумагам, я уже считаюсь фараоном. - Казалось бы, Анна задала такой короткий вопрос, на что получила такой ответ. Спросила об отце, но в ответе было всего несколько слов о нем. Видимо, придется свыкнуться с таким самодовольным кретином, вроде Дона, ведь девушке действительно некуда податься. И эта мысль угнетает, несмотря на то, что в будущем у нее однушка в самом ужасном районе Питера. Она бы с радостью оказалась там, жила своей обыденной жизнью и бредила древним Египтом, вдали от него. - Что мне делать? - Анна вновь не заметила, как сказала это вслух, но ей уже все-равно. - Тебе плохо? - Аня наконец-то посмотрела на брюнета, чем заставила его мысленно ликовать. Одного ее взгляда достаточно для того, чтобы воскресить все умершие чувства. - Да. Душевно. Ты, наверняка, не представляешь, какого это, перенестись на несколько эпох. В моем мире все иначе... - Аня решила, что Дон не захочет слушать что-то о её жизни, и это стало ее оплошностью. - Расскажи. Как у тебя в мире? - Заинтересованный взгляд зеленоватых глаз пробежался по аккуратному лицу, позволяя себе спуститься на слегка оголенную шею. Дон снова приземляется на колени возле кресла, смотря на девушку снизу вверх. Дежавю. Он уже готов слушать, а Ане придется подумать с чего начать. Через минуту девушка все думала, и фараону пришлось самому спрашивать то, что его интересует. - Ты говорила, что нельзя вот так просто объявить кого-то своей женой. Как это происходит у вас? - Аня искренне улыбнулась Дону и своим мыслям о том, что возможно он что-то к ней чувствует, просто для её поколения непривычно такое поведение, но сразу же отругала себя за то, что допустила эти мысли. - Раз уж тебе это интересно, то... мужчины ухаживают за женщинами. Дарят цветы, приглашают их в различные места, потом, когда оба хорошо друг друга знают, и испытывают симпатию, они впервые целуются, - Аня мечтательно улыбается, представляя себя в роли счастливой дамы, - затем, через некоторое время мужчина делает предложение о замужестве. Пара сыграет свадьбу, объявят торжество. Понимаешь? - Дон слушал, не пропуская ни слова, внимательно рассматривал лицо Анетт во время разговора. Он заметил, что когда она широко улыбается, возле глаз проступают небольшие морщинки, а глаза весело искрятся. - Нет, не понимаю, - чуть-чуть приподнимает голову, встречаясь с удивленным взглядом девушки, - если оба знают о взаимной симпатии, зачем терять время? Можно сразу объявить торжество. Разве это не разумнее? - Можно и так. Но ты все-же усвоил, что нельзя быть чересчур наглым, даже если ты - фараон. Это ты понял? - Да.... Анетт, ты так красива. - Жрец встает с колен и садится на край кресла, кладя руку на бедро девушки. Дон тут же вспомнил про разговор, состоявшийся минутой ранее и осекся, - Извини, не могу сдержать себя в руках. - Брюнет сказал, что вернется через час и покинул комнату. - Ничего. - В пустоту кинула девушка и заснула, окончательно теряя силы.

***

      Рассвет. Нет лучше зрелища, чем любоваться восходом солнца. Новорожденные лучики ведут интересную игру, заглядывают в окна, опаляя тела спящих владельцев. Фараоновский дворец выглядит особенно красиво в свете златого солнышка. Лучи то и дело забегают в просторную комнату, игриво перебирая светлые волосы Повелительницы, настойчиво проходя сквозь каждую прядь дивных протяженных волокон. Поток природного света все забавляется, трогая трепещущие реснички, которые вот-вот распахнуться, желая избавиться от настырных лучей. Переходят на изящные губки, двигаются по ранкам, полученным нервными покусываниями. Когда солнце освещает всю комнату, деться уже некуда, и Анна нехотя открывает заспанные глазки. Оглядывает освещенное помещение, в который раз подмечая красоту комнаты и благолепие древних культов. Только вот ракурс как-то изменился... верно, Аня заснула в кресле, а проснулась в кровати, рядом с фараоном. Должно быть, он ее перенес. От одной только мысли, что, потеряв силы, она могла оказаться в распутных руках Донкора, становится не по себе. Но, почему-то, она не может думать о нем так плохо. И это стало ее оплошностью...