Секс с Monsta X

КиХен любил оставлять на ее белоснежной коже отметины, нещадно кусая ее шею, а потом зализывая раны. Его это безумно заводило, даже когда она опять будет злиться на него, стоя у зеркала с тоналкой, а он будет стоять в дверном проеме и хищно улыбаться от вида ее вытянутой перед зеркалом шеи. КиХен будет пьянен воспоминаниями о прошлой ночи, ее хриплые стоны, за которые она иногда извиняется, ее налитые кровью губы и твердые соски, хрупкое тело, у него стоит только от этих сочных флешбэков, стоит ли говорить о том, как кончает его мозг, когда она стоит тут, совсем рядом. Смешная, розовощекая, ворчливая девочка, что досталась именно ему, стоит перед зеркалом и даже не представляет, что КиХен хочет ее грубо, жадно и прямо сейчас. Неиспорченная каким-нибудь мудаком девочка, с невинным взглядом и чистым сердцем, в голове которой мысли о том, что подумают люди, что, не дай Бог, заметят ее засосы. Он сколького с ней не попробовал, что в штанах уже становится тесно, но так же хочет быть с ней нежным, что приходится укрощать зверя внутри себя. Никто, даже сам Ю КиХен, не имеет прав на ее монополию, ему страшно представить, как он срывается на неукротимую грубость и, не спрашивая ее согласия, втрахивает ее в это чертово зеркало, но именно эти мысли вгрызаются в его дряной мозг. КиХен оттягивает тугую джинсовую ткань, чтобы хоть немного ослабить давление на возбужденный член, а она, конечно же, ничего не замечает и обвязывает вокруг своей тонкой шеи шарфик. Ах, как же он хочет сорвать его и перевязать легкой тканью ее тонкие запястья. Его мозг уже давно обрисовал картины, в которых он заковывает ее слабые руки к спинке кровати холодными наручниками из дешевого секс-шопа. Бедняжка не сможет убежать, она будет его маленькой жертвой, а КиХен сможет использовать ее тело для собственных услад. Забавно, но вчера ночью он уже заводил ее руки ей за голову, придавливал ее за запястья к мятым простыням, и она выгибалась ему навстречу, оставляя бесценные воспоминания, а ведь она даже не могла прикрыть свое смущенное лицо. От этих воспоминаний уже хотелось выть, но вместо этого КиХен выдохнул тяжелый воздух из своих легких, запрокидывая голову на дверной косяк. - Ты сейчас серьезно? - А? - вырвался он из своих грязных мыслей. - Твое это "ах", - она изобразила его поведение, и была взвинчена, что следовало бы сейчас подбирать слова, чтобы не потерять билета, что чудом достался ему на самый горячий аттракцион в его жизни. - Ты думаешь, я сейчас шучу? Мне завтра на работу вообще-то, а шарфы не входят в мой дресс-код. Ах, этот чертов шарф, КиХен представил, как завязывает им ее глаза, а ее нежный ротик покусывает его порочные пальцы, как она не знает, где окажутся его руки или губы, и как искренне удивляется, почувствовав его страстные прикосновения, что будут красться по ее телу. - Хватит уже улыбаться, в конце концов! - Я хочу тебя, - хрипло сообщает он. - Совсем больной что ли? - Ну, так вылечи меня, - просит КиХен и медленно приближается к ней, кладет руки на бедра и все-таки прижимает ее к этому чертовому зеркалу, жалея о каждом грамме одежды на ее сладком теле. - Я сейчас кончу, только от одного лишь твоего запаха, - шепчет он в попытке совладать с самим собой, вдыхая запах с ее волос. - Сейчас раннее утро извращенец, - ерзает девочка, пытаясь от него отстраниться, чем сносит ему башню и его руки медленно расстегивают пуговицы на ее рубашке, пока губы ищут участки на ее нежной шее, где она не успела обмазаться тонирующим средством. - Я серьезно! Ты прослушал ту часть разговора, когда я говорила, что ты наказан? С его губ не сходила довольная улыбка. - Накажи меня. Нежно, грубо, как только захочется, но позволь прикасаться к твоему крышесносному телу. - Не говори ерунду всякую, - она все еще играла в недотрогу. - Извращенец, - повторила она, останавливая распутные руки, что боролись с неподвластными ему пуговицами, которые КиХен к собственному сожалению не мог просто разорвать и получить, то что они скрывали. Когда ее пытающееся сбежать бедро коснулось его возбужденного члена, он агрессивно вмял ее в холодное зеркало, что она раздраженно прикрикнула: - Ну, блин! Совсем что ли? - Прости, - испуганно произносят его губы, и КиХен целует ее. Она холодна, не отвечает на его ласки. Черт, думает он, какой же я долбанутый мудак, напугал мою малышку, полез, куда не просят, поддался животным инстинктам, как полный идиот. Проходит еще мгновение и ее руки забираются в его волосы, а губы расслабляются и позволяют себе отдаться моменту. КиХен улыбается, мечтая превратить этот поцелуй в самую пошлую похабщину, но держит свои губы в узде. Еще одна ошибка, и она, не дай Бог, убежит. Его член переживет одну встречу с правой рукой, а вот сердце не сможет пережить эту оплошность. С ней КиХен становится лучше, с ней он отказывает самому себе, с ней и только с ней он хочет быть, и только ее стоны желает слышать, смотря в ее лицо. Когда она закрывает глаза от удовольствия, и когда прячет свои алые щеки, когда он шепчет ей о том, как она прекрасна. Слышать, как она просит его замолчать, прячась под одеялом, и прижимать ее мерзнущее тело к себе, засыпать рядом, мечтая о новом дне вместе с ней. - Пожалуйста, остановись, - шепчут ее губы, но глаза закрыты, его не обведешь, ее тело сейчас пытается уговорить ее совсем невинный мозг на маленькую шалость. Понимая, как она устроена, КиХену нужно только попросить свой член подождать еще немного, но как ему объяснить, что нужно терпеть, когда она тянется за новой порцией поцелуев и уже скулит от удовольствия? Остается один выход, обхватить руками ее ягодицы и надеяться на лучшее. Да, мысленно кричит он, когда ее ноги обвивают его талию, какой бы невинной она не была раньше, ее тело точно знает, как собой пользоваться. КиХен несет ее к недавно заправленной кровати и представляет, как она будет злиться, что они помяли простыни, но все равно бросает ее на постель. Теперь она под ним, закована его телом, и она не бунтует из-за дурацкого постельного белья, в отличие от его переживаний. И кем он становится рядом с ней? Боязливым хомячком, что трясется от каждого шороха? Нет, он куда выше по рангам, что чертова футболка мешает дышать, и КиХен стягивает ее с себя, словно хищник. Ее застегнутая рубашка бесит его, и он задирает ее и целует ее мягкий животик. Запах ее хрупкого тела невозможно описать словами и стоит ли тратить мысли на слова, когда она тихо мычит от удовольствия? Определенно стоит. - Ты прекрасна, волшебна, ты слаще сахара, нежнее лепестков розы, невероятная, неземная, - КиХен использует поцелуи, вместо запятых между комплиментами, - моя, и только моя девочка. Ее рука забралась в его волосы и потянули за них. Черт, подумал он, а ведь он только начал забывать, о своем члене в штанах. - Моя королева. - Замолчи уже, - просила она, и притягивала его лицо к себе. Ее щеки уже залились краской, а он не мог быть с ней до конца нежен. Это был мокрый поцелуй, пошлый и глубокий. КиХен бы предпочел сейчас проникнуть в нее, так глубоко, до собственной боли, чтобы она царапала его спину, и чтобы он потом стоял у зеркала и жаловался на саднящие раны на широкой спине. Его руки повторили попытку расстегнуть ее чертову рубашку, ему казалась, что он дрожит. Вот, до чего она его довела, или скорее сам КиХен и его пошлые мысли. Она решила ему помочь и с легкостью расстегивала чертовы пуговички друг за другом. КиХен дернул ее за лодыжки сокращая расстояние между ними. Каков глупец, ведь на них были джинсы, а тереться об нее ему уже порядком надоело. Руки быстро нашли пуговицу джинс, слава Богу, та была на его стороне в отличие от предательской рубашки. Джинсы ему точно не разорвать, поэтому придется стягивать их по старинке, как змея сбрасывает с себя старую кожу, только гораздо быстрее. И вот она уже под ним в одном лишь белье, а он успел стянуть с себя только дурацкую футболку. - Ты прекрасна, - вновь вторил КиХен, целуя ее шею, и расстегивая застежку ее, возможно, самого любимого комплекта белья. - М-м, - услышал он едва слышный стон, и в штанах уже все горело, глаза не знали на чем фокусироваться, а руки отшвыривали куда-то бюстгальтер, надеясь никогда больше не видеть его на ее теле. КиХен точно свяжет ее сегодня и выкинет все тряпки из этого дома, чтобы ей нечего было надеть. - Гребаная одежда, - психовал он, расстегивая ремень своих джинс. - Не ругайся, - просила она, помогая ему своими крохотными ручками. КиХен запрокинул голову назад, и стал умолять Богов, дать ему продержаться еще немного. Мягко и осторожно она отпускала на нем джинсы, что он бы начал немного расслабляться, но ее руки касались его кожи, и невозможно было уже терпеть, поэтому он повалил ее за плечи. Его девочка хихикнула под ним, а ведь ему было совсем не до смеха. Жадно КиХен принялся целовать ее шею, что она стала ловить воздух в немом стоне. Так ему было легче, он отыгрывался, как мог, мучил ее страстью и нежно вгрызался в тональный крем, слизывая его с ее кожи. Пускай все знают, что стонет она именно под ним, что она принадлежит только ему, и только его имя она будет кричать, когда не сможет больше терпеть. Пальцы смяли грудь, и КиХен почувствовал, как соски мгновенно отреагировали на его прикосновения. Его губы спускались вниз, а она уже давно закрыла глаза, отдавая всю власть ему. Он бы назвал ее ленивой или безынициативной, но, черт возьми, у него стоит на нее, когда она ворчит и причитает, что уж говорить о том, когда у нее игривое настроение. И КиХен целует ее грудь и облизывает сосок, она снова ерзает, поэтому он вбирает в рот сосок и довольно улыбается, когда она выгибает свое тело ему навстречу. Сейчас бы развернуть ее и усадить наконец-то на член, чтобы трахать ее в объятьях, потому что руки уже устали нависать над ней, и прижиматься к ней всем своим весом опасно для самообладания. Сминая груди и соски, КиХен плавно полз со своими поцелуями ниже и когда прикусил кожу рядом с трусиками услышал ее очередной стон. Она опять смутилась и закрыла лицо руками, как же он ненавидел, когда она так делала. КиХен сбросил со своих ног остатки неугодных джинс и хищником подполз к ее лицу. Она отодвинула свои ладони, чтобы подглядеть за ним, а он с жадностью и грубостью впился в ее губы. Чертовка любила поцелуи, и, конечно же, не догадалась, что он ее сейчас наказывает, поэтому КиХен изменил тактику и полез руками в ее трусики. Он думал, что оттрахает ее пальцами, так, что она будет молить его о том, чтобы он вошел в нее, что она начнет говорить всякие пошлости, и выполнять самые грязные его фантазии, пока они не придумают новую позу для камасутры, но ее белье было насквозь пропитано естественной смазкой. Как она до сих пор не изнасиловала его, если ее тело уже давно готово? - Грязная мокрая девчонка, - говорит КиХен прямо в ее пошлый рот, она смущается, но лица ей не прикрыть, потому что он снова засовывает свой язык в ее ротик, не давая даже отдышаться. Пальцами КиХен находит клитор и она гнется под ним и стонет ему прямо в рот. Он хотел мучить ее сегодня, но не может себя больше контролировать, отстраняется от нее и пропускает через свои легкие воздух, попутно стягивая по ее ножкам трусики, которые говорят о полной готовности своей нежной, как цветок, хозяйки. КиХен не церемониться, и стягивает наконец-то с себя боксеры. Он все еще наблюдает за ней и успевает рассмотреть, как ее зрачки расширяются, когда она смотрит на его возбужденный член, а потом резко закрывает глаза, и прячет лицо под подушкой. Маленькая моя, только не задохнись, мысленно умоляет он, довольно улыбаясь. Когда она так делает она выглядит, как маленький зверек, и из нее уже не хочется вытрахивать стоны, ее хочется оберегать и любить. КиХен достает, из сваленных на полу джинс, презервативы и хочет отгрызть зубами уголок, но терпеливо находит надрезанный край. Она все еще лежит, боится и ждет, и как после этого ее наказывать? Медленно он сгибает ее ноги в коленях, и притягивает к себе, стягивает с ее лица подушку, затем руки и смотрит в ее залитое краской лицо. - Посмотри на меня, - просит КиХен, прижимая ее руки к кровати. - Му-у, - скулит она, мотая головой в стороны. - Пожалуйста. Она открывает глаза и смотрит на него своими глазками, что он забывает, как хотел вставить ей резко, по самое основание и возможно до боли. Нет, он определенно не сможет так с ней поступить, он вряд ли сможет так сделать, даже если она попросит. Он упирается своей головкой, в горячее текущее лоно, но не проникает в него, ее глаза закрываются, рот приоткрыт, но КиХен не смеет двигается, нависая над ней в неком ожидании. Она вновь открывает глаза и вопросительно хлопает своими ресницами, отчего он начинает ухмыляться, и медленно входить в нее во всю длину, давая возможность привыкнуть. Ее легкие набирают воздух, тело подстраивается, а глаза вновь закрываются. Он надеется, что от ожидаемого удовольствия. Влажно, тепло, приятно, что крышу сносит. Она такая узкая, что не верится, что ей совсем не больно, а ведь КиХен уже спрашивал и она тогда жутко смутилась от подобных расспросов. Он делает пару толчков, в тайне восхищается ее телом. Казалось бы, цель достигнута, осталось только вдолбить по самые звезды и обкончаться от эйфории, но он хочет, чтобы она стонала, чтобы ее стенки сжимали его горячий член в долгом оргазме, чтобы он кончил только после нее, только после того, как она попадет на седьмое небо, где всем ангелам и место. Толчок, второй, третий. Быстрее без остановок, не думая ни о чем. КиХен смотрит, как она выставляет назад руки, чтобы упереться ими о спинку кровати. Ее сиськи трясутся, и он чувствует себя властным над ней, ее телом и целым миром. - А-а, - наконец-то срывается с ее губ стон, который она опять глушит, прикусывая губу, пока он входит до собственного упора, и кончает в немом стоне, кладя голову ей на плечо. КиХен сразу же выходит из нее, оставляя совсем опустошенной. - Фак. - Не ругайся, - повторяет она, что он смотрит в ее смущенные глаза и не может насмотреться. Пока снимает с себя презерватив, она садиться на кровать и прикрывает обнаженное тело подушкой. КиХен смотрит на это все и улыбается, попутно ищет, куда клал остальные резинки. Отрывает по линии среза и готовится ко второму раунду со своей королевой.