nigrum stella

Свежий ветерок дул с приоткрытого окна. Совсем не хочется просыпаться, но Чонгук всё же разлепляет глаза. Перед ним лежит довольный Тэхён, будто кот, который наелся сметаны. — Доброе утро, малыш, – целует в лобик Чонгука он. — Почему именно 'малыш'? – спрашивает, почему-то только сейчас, Чон. Тэ не ждал такого вопроса, поэтому растерялся. — Ну, может, потому что ты ещё ребёнок? — Мне двадцать, Тэ. Я давно, как совершеннолетний. — Для меня ты всё равно маленький малыш. — Значит, детей развращаешь? – смеётся Чонгук, а Ким снова в ступоре. — Чего это развращаю? Ты хоть помнишь, что вчера вытворял, негодник? – хлопает по попе того Тэхён. — Ай, больно. Ты что делаешь? — Ой, извини, – улыбается, как чертёныш, Тэ. — Нет, не помню. Я помню, что взял коньяк и, кажется, выпил, а дальше всё в тумане. — Мне стоит рассказать, почему твоя аппетитная попка болит? – дёргает бровями Ви. — Ну, попробуй? – неуверенно просит Чон, потому что уверен на все тысяча процентов, что потом ему будет ужасно стыдно. Пять минут спустя Чонгук носится по комнате и кричит, что "это не может быть правдой", "я не мог этого сделать" и всё в таком роде. А Тэхён лишь смеётся до слёз. Наконец, Чон успокаивается и садится на кровать, укутываясь в одеяло. Тэ тоже прекращает смеяться и обнимает любимый комочек. Любимый? Да. Тэхён уже точно уверен в своих чувствах. — Чонгук-и? — Ммм? — Я люблю тебя. Кажется, у Чонгука сердце сейчас выпрыгнет из груди и помчится в город к людям, говоря всем: "ОН МЕНЯ ЛЮБИТ" и разбрасывая лепестки цветов повсюду. Он не думал, что это так приятно услышать. Эти слова ему в последний раз говорила только мама, перед своей смертью. Он уже и забыл, как это любить и быть любимым. И сейчас он начинает осознавать, что это за тепло разливалось внутри при каждом упоминании Тэ, вот почему ему так хотелось его обнять и поцеловать. Он думал, что это как-то странно, но эта была любовь, которую он никак не мог заметить. Чонгук смотрит на Тэхёна и шепчет в губы:"Я тоже". Этот поцелуй был совсем другим, чем предыдущие, такой нежный и мягкий, что Гук чувствовал себя сахаром, который медленно растворяется в чашке чая. Он растворяется в Тэхёне, полностью и безвозвратно.

***

Чимин размешивает ложечкой кубик сахара в чае и делает маленький глоток. Ему сейчас одиноко, будто упускает что-то. Чонгук с Тэхёном и, кажется, не только Чим догадывается, что у этих двоих за отношения. Даже небольшая зависть где-то внутри клокочет: "Тоже хочу". А что ты хочешь? В комнату заходит Юнги. Он подходит к столу, где сидит Чимин, и кладёт что-то на него, садясь на стул. Пак смотрит, что тот принёс, и давится чаем. Альбом и краски с огромным набором кисточек. Чимин поднимает глаза на Юна, а тот лишь допивает чай Чимина. Щёчки розовеют и улыбка вытягивается, чуть ли не до ушей. — Спасибо. — Пожалуйста. Чимин стал рассматривать подарки и, немного подумав, решается: — Шуга-хён? — Что? — Можно мне тебя нарисовать? – Юнги посмотрел на Чимина и улыбнулся. — Можно, – Чимин бы запищал сейчас, но сдержался. Мин принимает удобную ему позу, а Пак начинает рисовать. Когда он первый раз рисовал его, то так не волновался. Чимин давно понял, что влюбился в Шугу, но уверен, что это безответно. Поэтому вот такие мгновения для Чимина очень важны и значимы. Наконец, портрет готов и он показывает его модели. Юнги берёт альбом в руки и изучает, как следует. У Чимина сейчас внутри затишье: понравится или нет? — А ты очень красиво рисуешь, мне нравится. Так хорошо подобраны цвета и я будто в зеркало гляжусь. Да у тебя талант, Пак Чимин, – теперь Чимин готов от радости до неба подпрыгнуть. — Я рад, что тебе понравилось. — Научишь меня также рисовать? – Пак, кажется, опять забыл, как дышать. — Рисовать? Конечно. Сначала Чимин попросил показать свои навыки. Сказать, что у Юнги их нет, то он ни за что этого не скажет. Учить рисовать человека, когда его навыки на уровне пятилетнего, — нелегко. Но если ты учишь Юнги, то это совсем другое дело. Чимина очень умиляет, когда Шуга корчит рожицу, если ему что-то не нравится, и его "вау, так вот значит, как вы это делаете" и другие милые высказывания. Сердечко у Пака стучит, словно у кролика, когда он берёт за руку Юнги и показывает, как правильно нарисовать что-нибудь. — Шуга-хён, ты снова неправильно делаешь, – даёт замечание Чимин и хочет взять у того кисточку. — Я сейчас сам испра... – Юнги резко дёрнул рукой и мазнул чёрной краской по щеке Пака. – Ох, прости, – сквозь смех говорит он. — Тебе смешно, хён? Раз так, – Чим берёт другую кисточку, макает её в зелёную краску и мажет по щеке Юна. — Месть, значит. Ну, держись, Пак Чимин. Началась жестокая битва: кто кого испоганит в краске. Вся одежда, волосы и голые участки тела полностью в краске. Уставшие и извазюканные они легли на пол, не прекращая смеяться. — Хён, а я и не думал, что ты на такое способен. — Ты думал, что я тебя огрею? — Да, – вдруг на Чимина наваливается Юнги, что между их лицами пять, если не меньше, сантиметров. – Хён? — У меня на тебя другие планы, – Чимин рдеет до ушей, – вымыть тебя и себя тоже. Юнги слазает с парня и помогает ему подняться, подавая руку, и потащил его в ванную комнату. Закрыв дверь, он начал раздеваться, а Чимин ещё не верил в происходящее. — Чего стоишь, как истукан? Раздевайся. — Р-раздеваться? Мы вместе будем мыться? — Да, тебя что-то не устраивает? – ну, как не устраивает, просто, кажется, бедный мальчик в обморок сейчас грохнется от переизбытка чувств. Чимин всё же разделся и тоже подошёл к ванне, которая наполнялась водой, стесняясь смотреть на нагого Юна. Тот схватил его за руку и затащил в ванну, устраивая его между своих ног. Тёплая вода обваливала их и кожа покрылась мурашками. Юнги взял мыло и стал намыливать тело Чимина. — Я и сам могу, хён. — Я тебя испачкал — я тебя отмою, – Пак перестал сопротивляться, но скрыть, что это его возбуждает было всё сложнее и сложнее. – Чего ты, как девчонка жмёшься? – тут Чим прикрикнул от неожиданности, потому что Юнги сжал его ягодицы и прислонился к нему всем телом. — Хён..? — Для девчонки у тебя слишком охеренная задница, – говорит Юн в губы тому. Чимин поворачивается к нему перед, обнимая за шею. — Тогда она твоя, – шепчет Чимин и сам себе удивляется, откуда только такая смелость взялась. Юнги ухмыльнулся и, наконец, поцеловал Чимина, таким нежным и плавно переливающимся в страстный и горячо-желанный поцелуем. Шуга хватает Чимина за бёдра, устраивая его поудобнее. — Похоже это не очень удобно, – упирается о стену Пак и придвигается к Мину ближе, полностью ощущая его тело своим. — Не волнуйся, я справлюсь, – горячим дыханием обжигает ему ухо и кусает за шею. Слышится стон и Юн продолжает нежно покусывать его. Найдя сфинктер, он протолкнул один палец, потом ещё один и начал растягивать на манёвр ножниц, наконец, послышался удовлетворённый стон. Запомнив нужную точку, он целится туда уже тремя пальцами. Хорошенько подготовив Чимина, он вводит свой член в колечко мышц и ждёт разрешения двигаться, кусая пухлые губы Пака. Чимин кивает и ему сносит крышу. Ему ещё никогда не было так хорошо. Он впивается в губы Юнги и стонет в поцелуй. Сделав напоследок глубокие толчки, Шуга кончил в него, а Чимин ему на живот. После всё-таки помыв его, он принёс Пака на постель и лёг рядом. — Хён? — Что? — Я люблю тебя сильно-пресильно, – от этих слов Юнги не мог контролировать свой рот, который превращался в счастливую улыбку. — И я тебя, Пак Чимин.

***

Чонгук вспомнил, как вычитал в одной из книг по истории и символике древних знаков, что звезда у древних египтян значила "восхождение к началу". И он подумать не мог, что попав в лапы коварных пиратов, сумеет не только выжить, но и начать новую, наполненную приключений жизнь. Оказавшись на борту корабля с чёрными, как перья ворона, парусами и с латинской надписью гласящей: "Чёрная звезда". Так этот корабль и стал новым "началом". Выбравшись из заточения в поместье со своим лучшим другом Чимином, где им приходилось выполнять роль идеальных детей своих отцов, он стал членом пиратской команды, смог по-настоящему стать моряком, проплыть множество морей и попасть в разные города и страны. И, конечно, он смог найти любовь, хоть и в лице хитрого пирата с безумно красивой улыбкой.