Осколок

— На, возьми его. — Почему? Почему вы отдаёте его мне? — Может быть потому, что он опасен, а может, потому, что ты не ищешь выгоды лично для себя. Я никогда не встречал людей, подобных тебе. Я всегда считал, что людей поглощают их мелочные распри, глупые соседские ссоры и они не способны на великие дела и поступки. Сейчас я вижу, что был неправ. Люди могут быть самоотверженны, а их поступки и деяния могут заслуживать памяти потомков не меньше, чем деяния самых великих ёкаев. — Спасибо. Спасибо за то, что верите мне, ёкай-сама. — Не называй так меня. Помнишь, однажды ты обиделась, когда я назвал тебя женщиной? — Извините, ёкай-са… Ину-но-Тайсе — сама. — Тебе пора, да и Сешемару будет ой как недоволен, когда узнает, что я унёс его игрушку, — грустно усмехнулся демон. Кагоме посмотрела на колодец-костоглот, рядом с которым стояла она и великий демон Ину-но-Тайсе. Они вышли из поместья рано утром, ещё до рассвета на следующий день после памятного ночного разговора. Почти весь путь они шли молча: Кагоме было стыдно за то, что она уснула, она не знала, что именно задумал демон, а он думал о чём-то своём и только тут, у колодца, с которого когда-то всё для неё началось, он достал из — за пазухи маленький осколок кристалла. Солнечный свет играл на мельчайших гранях, рассыпаясь вокруг множеством солнечных зайчиков. Девушка невольно залюбовалась блеском осколка. Больше всего он походил на розовый кварц, тонкий и изящный кристалл нежно-розового цвета. Глядя на него, надо было очень поднапрячься, чтобы представить себе всю угрозу, которую он мог таить в себе, но вот как раз она-то прекрасно себе представляла, как он мог быть опасен. — Красивый! — восторженно сказала она. — Красота ядовитой змеи тоже завораживает, но это смертоносная красота. Лично меня влечёт совсем иная красота, та, которая создана не убивать, а созидать. Как, например, ты. Кагоме смутилась, покраснела и отвернулась, чтобы этот странный демон хотя бы не видел полыхающего на её щеках румянца, однако, он обошел её, взял за подбородок и повернул её лицо к себе. Острые и длинные когти впивались в кожу, но жгли её не когти, а его глаза, желтовато-золотистые, искрящееся и бездонные, такие же глаза были у Инуяши и Сешемару и сейчас, глядя в его глаза, она уже не понимала, кого видит перед собой, чьи это губы бережно касаются её губ, чьи пальцы впиваются в её плечо, оставляя длинные и тонкие ссадины от когтей, чей запах она вдыхает. Когда он оторвался от её губ, Кагоме ещё с минуту стояла молча, словно оглушенная внезапно грянувшим громом, хотя, наверное, она бы не удивилась так как сейчас, даже если бы прямо перед ней ударила молния. — Прости, я не хотел пугать тебя. — Нет-нет, я вовсе не испугалась, но мне уже пора. Демон продолжал сжимать её плечо и всматриваться в её глаза, словно пытаясь найти там ответы на все на свете вопросы, потом он другой рукой взял прядь её волос, поднёс их к своему лицу и вдохнул их аромат. — Иди. Я не забуду тебя, обещаю. — Я тоже. Не забуду. Тебя. Кагоме повернулась и уже было подошла к самому колодцу, как повернулась обратно, стремительно подошла, обняла, уткнувшись лицом в ямку у основания шеи, стараясь не наткнуться на шипы, покрывающие его доспехи. Потом отпустила его, села на край колодца и махнув рукой, исчезла в недрах колодца, связывающего разные временные отрезки.

***

Кагоме смотрела, как Санго с усердием колотила беспутного монаха, явно знать ничего не желающего о воздержании. Надо было быть глупцом, чтобы не заметить её к нему отношения: девушка явно была не равнодушна к Мироку. Видел ли он это? Знал ли о её чувствах? Кагоме была убеждена, что ни один из них не потерпел бы её вмешательства, слишком горды оба, а потому она решила предоставить им право самим разобраться со своими чувствами. — Всё — таки это удивительно, что один из осколков застрял прямо в стене колодца, — задумчиво рассуждал, лежавший рядом Инуяша. — Я и сама не ожидала. Видимо, я так быстро пролетала мимо него, что не успевала его заметить. — меланхолично ответила Кагоме и задумчиво прикоснулась рукой к висящей на шнурке малюсенькой баночке, с плотно притёртой крышкой, где и покоился осколок, отданный ей на хранение давно погибшем отцом Инуяши. Она решила, что ему совсем не обязательно знать об этом. Время стирает воспоминания и притупляет боль от потери, не излечивая впрочем, до конца, но давая возможность смириться и жить дальше. Так случилось и с ней. Уже два месяца спустя, когда она в перерывах между уроками в выпускном классе продолжала путешествовать по Японии эпохи воюющих провинций, лицо великого демона, с кем на несколько дней её свела насмешница-судьба, смазалось и она уже с трудом могла припомнить его черты. Лишь изредка, глядя в глаза Инуяши, она словно вновь окуналась на жалкие доли секунд туда, где её целовал ёкай, где она сидела на скамейке в заросшем и тенистом парке рядом с Ину-но-Тайсё, пила среди ночи с ним саке. В такие моменты она непроизвольно хваталась за заветную баночку, висевшую на её шее и пусть Нараку хоть головой об землю бьётся, но этот осколок ему не получить, ничья рука не прикоснётся к нему с дурными намерениями. Кагоме немного отстала, а Инуяша и Шиппо в пылу очередного спора совсем не заметили, что ушли далеко вперёд, а Мироку и Санго были столь поглощены очередным выяснением отношений, что тоже не обратили особенного внимания на то, что уставшая Кагоме на несколько десятков шагов отстала и от них тоже. Солнце давно катилось к закату, а они были на ногах с самого утра. Вдруг ветви кустов зашуршали и на тропинке прямо перед ней очутился не кто иной, как Сешемару. Рядом с ним стояла маленькая девочка и сам факт её присутствия надо было признать совершенно невероятным, однако это было так — вместе с Сешемару путешествовала девочка. — Здравствуйте. — Ничего другого выдавить из себя Кагоме не смогла. Демон проигнорировал её приветствие и не глядя на неё произнёс: — Ты помнишь? Ты же должна помнить. Он никогда не забывал тебя, всё время искал встречи с людьми, потом нашёл её — мать Инуяши. Уж не знаю чем, но он говорил, что она похожа на тебя. Ты изменила его. Не смей отдавать тот осколок Нараку, слышишь? — Не отдам. Я тоже помню его. — прошептала Кагоме. — Ей, Кагоме! Ты где там? — послышался голос Инуяши. — Уже иду! Кагоме бросила последний взгляд на Сешемару, тот коротко кивнул и спустя мгновение исчез там же, откуда и появился. — Я тоже помню, — прошептала Кагоме и привычно прикоснулась рукой к баночке, где хранился осколок её памяти.