Встреча навек

      Все следующие три дня пролетели незаметно. У Алисы и Майка закончилось похмелье, в четверг никто так и не вышел на улицу. Разве что выходили на балконы, чтобы подышать. Джон решил приехать к Нейту только с Френки, потому что приезд целой семьи кролика может вызвать огромные неудобства вокруг семьи манула. В пятницу они все приехали на каток в Тундратауне, где семья Джона смотрела на кролика, который всё время был рядом с лисицей и продолжал её обучать, не отходя ни на шаг. Они оба всё время были вместе на льду. Сама Френки в тот день уже могла сама кататься. Джон просто катался рядом с ней для страховки, обучая её теперь на расстоянии, где он говорил, а Френки пыталась сделать всё сама. Так и получалось. Лисица всё более умело каталась на коньках, а иногда и сама поворачивала. На её мордочке было отчётливо видно, что она очень рада, впрочем, как и Джон. Они все катались несколько часов на катке, а потом рядом с ним решили вспомнить детство и поиграть в снежки. В субботу они вместе гуляли по городу, обедали в кафе, сидели дома и снова гуляли. Утром в воскресенье все начали собираться. К десяти часам утра они собрались в прихожей вместе со своими вещами. — Вы это… Звоните, хорошо? — спросил Джон. — Конечно. Ты в отпуск как-нибудь соберись и отдохни, — пошутил Тим. — Да хватит уже. — Ладно. Но тебе действительно надо отдохнуть. А то я заметил, что ты какой-то расклеянный был. — Ладно. Посмотрим. — Ты нас не забывай, — попросила Энни. — Вас забудешь, — шутливо ответил Джон. — Френки, Алиса, вы где? — позвал их кролик. Лисица и крольчиха вышли из кухни и о чём-то разговаривали, но замолчали, когда подошли ко всем. — А ты куда-то торопишься? — спросила Алиса. — Нет, но некоторым вообще-то на поезд надо, а вы нас задерживаете. — А что, нам о своём нельзя поговорить? И… Можно кое-как тебя назвать? — умоляющими глазами спросила крольчиха. Джон понял, что она имеет в виду и, чтобы не ссориться, решил уступить. — Ладно, — недовольно ответил кролик, а Алиса взвизгнула и обняла брата. — Ммм, люблю тебя, Белик. Больше я тебя так называть не буду, обещаю. — Ты уже обещала. — А сегодня последний раз. Не злись на меня. Ну пожалуйста, — начала просить. — Ладно-ладно. Всё, не злюсь. — Только не задуши его, — усмехнулся Майк, а Алиса отпустила брата. — Джон, Френки, была очень рада с вами познакомиться, — с улыбкой сказала Энни. — Мне тоже, — вместе ответили они и посмотрели друг на друга, удивившись этому одновременному ответу. Все остальные лишь усмехнулись. Кролики оделись и вышли в коридор, а за ними пошёл Джон, остановившись у двери. — До встречи, братец, — Тим пожал лапу Джону, а тот пожал лапу Майку. — Пока, Френки, — попрощалась Алиса. — Пока, — на этаж уже подъехал лифт, и семья Джона вместе со своими вещами зашла в него, махая лапами, а Джон закрыл дверь квартиры. За щелью между проёмом и дверью он ещё успел увидеть Алису, которая всё ещё махала лапкой. Закрыв дверь, внутри Джона на секунду появилась пустота, будто он лишился того, чем дорожил. Он понял, что это тяга к семье, которая только что снова ушла, снова оставив кролика одного. За эти дни он вспомнил всю жизнь с семьёй до смерти родителей. Он каждый день радовался этим воспоминаниям и этим дням, на которые приехали его родные. Эти праздничные дни очень глубоко остались в его душе и памяти, потому что после такой разлуки он чувствовал себя одиноким. Он всех их помнил и хотел встретиться или хотя бы поговорить, но что-то всё время его останавливало. Сейчас же после таких радостных дней вместе он окончательно понял, что больше не будет один. Он очень верил в то, что они всё равно встретятся. Они ведь семья. Эта очередная разлука расстроила Джона, но эту эмоцию пересилила надежда и вера в то, что они снова встретятся. Джон стоял и смотрел на дверь, размышляя над будущей встречей, но её прервал смешок лисицы за спиной. — Хм, Белик, — усмехнулась Френки. — Ну только ты не начинай, — вздохнул Джон, начав идти в сторону гостиной. — А что такого? Это же мило. — Для тебя мило. А для меня — это как какое-то клеймо, — ответил кролик, сев на диван. — Но ведь это было в школе. А здесь же не школа, — сказала Френки и, обойдя диван с другой стороны, легла на него, посмотрев на Джона. — Я знаю, но я не могу это забыть. Годы и годы, но оно будто въелось в память, — Джон также лёг на диван. — Я не могу забыть то, что я проходил мимо кого-то, и они сразу начали шептаться. Я их слышал, хоть и шёпотом говорили. И мне было неприятно. Будто белых кроликов никогда не видели. — Ну я, например, не видела. Ты ведь альбинос, верно? — спросила Френки спокойным и понимающим голосом, чтобы в её словах не было слышно что-то плохое. — Да. — А почему? — Что «почему»? — Почему… Ну, ты вот такой? — уже немного тихим голосом спросила Френки, уже жалея о своём вопросе. Джон посмотрел на лисицу, и понял, что ей неловко это спрашивать, но он почему-то подумал, что должен ответить. Да и чего-то плохого в этом вопросе он не слышал и не видел. — Не знаю. Я спрашивал родителей, а они отвечали мне, что не знают. Им было это неважно. Они были рады, что я у них вообще есть, — Френки обрадовалась, что кролик продолжил говорить, поэтому пододвинулась поближе к нему и легла рядом с ним на бок, продолжая слушать. — Но они всегда думали и верили, что меня ждёт что-то особенное. Особенное, потому что я сам такой… особенный, необычный, как они тогда думали Я был рад, что они так обо мне думают, но я всегда работал, учился, снова работал и снова учился, потому что понимал, что ничего не произойдёт просто так. Если меня действительно будет ждать что-то необычное, то я сам приложу к этому усилия. Я был готов бороться за это необычное, если придётся. В принципе, это случалось ни один раз, — Джон посмотрел на лисицу и, увидев в её глазах большой интерес и любопытство, снова посмотрел на потолок. — Я хорошо закончил школу, колледж, факультет. Потом и моя мечта исполнилась, когда я начал работать в «Animal labs». — сейчас Джон остановился, сомневаясь в своих следующих словах, но всё-таки решился их сказать. — А потом появилась ты, — улыбнулся Джон, а Френки впала в ступор после таких слов. Они стали для неё неким шоком. — В… В смысле? — Что? — В смысле «появилась я»? — Ну, таких, как ты, я ещё не встречал. Ты скромная, добрая, ответственная, стойкая, целеустремлённая… Даже красивая, — теперь Джон почему-то чувствовал какую-то уверенность, когда говорил эти слова, будто всегда и точно это знал. — Ты не похожа на девушек, которых я встречал. Даже лисиц таких не видел. Я был знаком с парой лисиц, но они были не такими, как ты, — после каждого слова Френки становилось неудобно и неловко, но она хотела дослушать. — Просто ты совсем не похожа на других. — Чем же? — спросила лисица, всё ещё чувствуя неудобство и любопытство. — Ну я же уже сказал, — ответил Джон и лёг на бок, встретившись с глазами Френки. — Но я знаю, что есть что-то ещё. Что-то ещё особенное, то, чего нет у других, — кролик перестал что-то говорить и начал смотреть только в её глаза. В них и на её мордочке он увидел любопытство и осторожность, которое он часто видел во время разговоров с Френки. Он воспринял это, как её особенность, которую он прежде не видел. Он также видел в её глазах доброту, которую он не всегда видел в крольчихах, с которыми встречался. Сама же Френки дослушала кролика и почему-то лишь смотрела в его ярко-красные глаза. Она будто видела своё отражение в них, которое, как ей казалось, было красивее, чем её собственная внешность. Она ещё никогда не видела кроликов-альбиносов и ей не с чем сравнивать, но Джона она нашла привлекательным, будто он действительно такой единственный во всём мире. Но сам кролик её удивляет и привлекает ещё с их первой встречи: высокий рост, который Френки ни разу не видела у других кроликов, которых ей доводилось видеть, вся шерсть полностью белая на всех частях тела, кроме кончиков ушей, на которых была чёрная шерсть. Да и само телосложение кролика отличалось. Френки уже видела Джона без верхней одежды, где её впечатлила его мышечная масса, которую не скрывала даже шерсть. Он не был каким-то спортсменом, но его стройное тело будто говорило об обратном. Также её удивляло то, что Джон по-прежнему очень хорошо к ней относится, но при этом проявляет внимание. Он каждый день был рядом с ней, заботился и помогал ей. Он уже говорил, что его так воспитали, но Френки находила в этом что-то другое. Что-то за гранью «меня так воспитали». Даже то, что он позволил лисице отпраздновать Новый год вместе со своей семьёй. А эти комплименты от него заставили её смутиться. Смутиться от того, что Джон в ней это видит и думает о ней так, потому что она сама не знала, что в ней есть такие качества. Если какие-то и знала, то считала это каким-то минусом, который может ей мешать. А Джон нашёл в этом только плюсы. Они лишь лежали и смотрели друг другу в глаза, не отрываясь и не двигаясь, будто им их взгляды заменяли слова и движения, чтобы друг друга понимать. Эту «связь» решила прервать Френки, опустив глаза вниз. — Может, фильм посмотрим? — спросила Френки, подняв взгляд к Джону, который огляделся и начал здраво мыслить. — Ну, можно. Я не против. Могу что-нибудь приготовить, если хочешь. — Я согласна, — улыбнулась лисица, а Джон встал на пол и пошёл на кухню. Френки же легла на спину и стала ждать кролика. Эти гляделки почему-то очень понравились лисице, но и немного испугали. В любой другой ситуации она бы подумала, что это была обычная игра, но это было нечто другое. Ей показалось, что они общались только глазами. Это ей понравилось, но её испугала маленькая вспышка в глазах, когда она засмотрелась в глаза кролика. Будто между ними произошёл какой-то контакт, который ни один из них не хотел нарушать, желая продлить этот момент. В этом Френки и почувствовала свой страх, появившийся из-за некого голоса, от которого было слышно только тихое эхо, которое Френки не смогла разобрать. Её раздумья прервал резкий звон металла. Френки быстро слезла с дивана и побежала на кухню, где на полу лежало несколько кастрюль, а Джон стоял возле холодильника. — Что случилось? — обеспокоенно спросила Френки. — Эм… Я хотел приготовить поесть, открыл дверцу, пришёл сюда и… Ну, видимо, они наклонились и упали. Не знаю, я не видел, — кролик закрыл дверцу холодильника и начал собирать всю посуду. Лисица помогла ему всё собрать и встала посередине кухни, наблюдая за Джоном. — Ты не против, если я сделаю хлеб? — В смысле? — У нас есть старый хлеб. Я его могу, так сказать, переработать и сделать из него более вкусный и мягкий хлеб. На диване можно помусорить, — улыбнулся Джон, посмотрев на лису. — А ты любишь мусорить? — Нет. Но иногда хочется нарушить правило. Не знаю, у меня это ещё с детства осталось. Если долго делаешь что-то правильно и как надо, то потом можно себе позволить нарушить правило и что-нибудь сделать не так. Только если это не понесёт за собой огромных последствий. Если проще — детская шалость. Можешь пока что-нибудь посмотреть на телевизоре. Скоро будет готово, — предложил Джон. — Хорошо, — ответила Френки, начав идти в гостиную, но остановилась. — Тебе чем-нибудь помочь? — Нет. Сам справлюсь. Если только сам как-нибудь не упаду и лапу не сломаю. Тогда тебе придётся меня нести, — издав смешок, сказал кролик. — Не смешно, — ответила лисица, решив больше не слушать Джона. Через час хлеб был готов. Джон разрезал его на несколько кусков, нарезал колбасу, которую они купили в пятницу, поскольку она всем понравилась, добавил к ней сыр и принёс всё на подносе в гостиную, где Френки уже выбрала, что посмотреть. Желания выйти на улицу у них всё ещё не было. Хлеб оказался очень вкусным, поэтому Френки быстро его съела, а потом попросила добавки, на что Джон не отказал ей. После обеда Джон позвонил Нейту и сказал, что они могут приехать вечером. Манул ответил согласием, а в семь часов вечера кролик и лиса собрались и стояли в прихожей. Через сорок минут они приехали к дому манула, вышли из машины, позвонили в домофон, поднялись на нужный этаж, постучали в нужную квартиру, и через минуту дверь открыла жена манула. Она улыбнулась, увидев кролика, и обняла его. — Привет, Мила, — поздоровался Джон и её обнял в ответ. — Привет, Джон. Хорошо, что ты пришёл. Это ты — тот сюрприз, про который мне говорил Нейт? — всё ещё улыбаясь, спросила манулиха. — Не знаю… — ответил Джон и замер, вспоминая звонок Нейта, а Мила посмотрела за спину кролика и увидела Френки, отпустив Джона. — Здравствуйте, — решила поздороваться первой лисица. — Здравствуйте. Вы Френки, верно? — спросила Мила, на что Френки лишь удивилась тому, что манулиха знает о ней. — Да. А отку… — Привет, — крикнул Нейт, выйдя в коридор, прервав вопрос лисы. — Привет, Нейт. Какой я ещё сюрприз? — спросил Джон. — Ну да. Вы же месяца два не виделись. — Но я успела соскучиться, — добавила Мила и снова обняла Джона, сжав его ещё сильнее. — А-а, а можно не так сильно? — попросил кролик, почувствовав более сильные объятия на себе, но Мила не отпускала его почти минуту. — Привет, Френки, — поздоровался манул с лисицей, переведя взгляд с жены и друга. — Здравствуйте, мистер… — Так, стоп, — оборвал её Нейт, — можно просто Нейт. Кроме работы. На работе как обычно. — Хорошо. — Я не заставляю, но как-то неудобно, — ответил манул, а Мила отпустила Джона. — Ну что же, раздевайтесь и проходите, — сказала Мила. — А как малыш Бен? — спросил Джон, сняв куртку и повесив её на вешалку, и оставил ботинки у порога. — С ним всё хорошо. Только уснул. — А взглянуть то можно? — Конечно, — с радостью ответила манулиха. Она провела Джона в одну из комнат квартиры, выключила свет и позвала кролика к кроватке у стены. Он подошёл к ней, посмотрел в неё и увидел под одеяльцем серую головку малыша. Он сладко и спокойно спал, лежа на спине и подёргивая носом. На морде Джона появилась улыбка, когда он снова увидел племянника. Он перевёл взгляд на Милу, которая с искренней улыбкой и любовью смотрела на сына. Они виделись лишь в ноябре, поскольку Нейт и Мила уезжали за город, взяв с собой сына. Сейчас Джон снова увидел Милу и Бена, который за два месяца уже успел обзавестись более густой шерстью. Скоро он должен вырасти в большого и сильного манула, который точно будет сильно сжимать своего дядю в объятиях. Джон представил эту картину, как вдруг к ним подошла Френки, которой Нейт разрешил посмотреть на сына. Она точно также улыбнулась, посмотрев на малыша. Джон посмотрел на лисицу, а потом на Милу и даже представил, что Френки также, как Мила, будет смотреть на своего ребёнка в будущем. Они пару минут смотрели на Бена, пока их не позвал Нейт. Они пришли на кухню, где почти был накрыт стол и где в углу помещения стояла маленькая наряженная ёлка. За столом Френки и Мила разговорились. Сначала лиса вела себя неуверенно, когда речь заходила о работе. Ей почему-то было неловко обсуждать работу при своём начальнике, но манул сам разговаривал с ней на эту тему. После этого неловкость Френки пропала, и она начала спокойно со всеми разговаривать. Возник спор по поводу взаимной помощи Нейта и Джона. Кролик всегда говорил, что манул ему не должен, но Нейт отвечал ему, что он всё равно его должник. А сейчас они квиты, потому что Нейт помог Джону, устроив Френки у себя. Кролик решил больше не спорить, и согласился с тем, что они квиты. Френки очень заинтересовал и увлёк рассказ семьи о том, как кролик помогал Миле во время беременности. Сама Мила за столом часто благодарила Джона, что он был с ней, когда она закричала и когда родила, в то время как Нейт был завален работой. Джона всё время благодарили за столом и хвалили, что таких хороших и преданных зверей, как он, ещё надо поискать. Френки лишь радовалась за Джона и наблюдала за их разговорами. Они ужинали до девяти часов, после чего Джон и Френки начали собираться. Нейт сказал, что ему и Френки надо идти на работу уже завтра, впрочем, как и Джону. Они все оделись, попрощались и лисица и кролик уехали домой, где через полчаса легли спать.