Top secret

Шериф Свон — персона очень занятая: отчеты, патрули, сын, родители, незаконченные дела в Бостоне. На личную жизнь совсем нет времени, совсем. А теперь у нее появилось еще одно дело, совершенно секретное. В самой глубине компьютерной сети администрации города Сторибрука, куда у нее как у шерифа есть теперь доступ, нашлась запароленная папка под названием «top secret». Не сложно догадаться, чья. Пароль Эмма успела запомнить еще с того раза, когда Реджина собственноручно набирала его при ней — дата рождения Генри. Как глупо, Реджина, использовать один и тот же пароль во всех случаях. Как глупо. Эмма просматривает спрятанные документы, победно улыбаясь, когда папка открылась ей, отдавая те самые секреты. Видимо, какие-то важные документы. Зачем их прятать? Не просто же так. "Нет, не просто", - улыбается Эмма. Так что у шерифа Свон появилось еще одно занятное дело. Никакой личной жизни, сплошные операции. Мадам мэр вся в делах: совещания, встречи, воспитание сына, расчет бюджета, годовые отчеты. Она поправляет и без того безупречно лежащие волосы перед очередным еженедельным городским собранием. Стук каблуков разбавляет тишину, сидящие собравшиеся обращают к ней взгляды, она вышагивает и занимает трон-кресло. Собрание началось. Тянется череда вопросов, монотонно отчитываются подчиненные, пальцы мэра отстукивают ритм ожидания. Врывается шериф красным ярким пятном, нарушая порядок, нарушая покой. С претензиями, с доказательствами, машет какими-то бумагами. Горяча и настойчива. - Шериф Свон, вас тут не ожидалось. Усядьтесь-ка на место. - Ну а как же ответы? Хочу получить! Кидает документы на стол перед мэром, от резкости воздух колышет волосы. Гудят собравшиеся заседающие, растет недовольство. Мэр просматривает мельком, ехидно улыбаясь. Как глупо, Эмма, как глупо использовать против мэра данные десятилетней давности. - Шериф Свон, а вы на дату смотрели внимательно? Вы где это достали? В столе у Черчилля? Замолкли люди, шериф застыла, глотая ртом воздух. - В кабинет ко мне после собрания. И сядьте уже. Я и так вас вижу прекрасно. Продолжаются вопросы, тянутся, ладони шерифа пляшут по коленям в нетерпении. И в завершении, как по звонку с урока, вскакивают все и торопятся покинуть помещение. Шериф протискивается, ищет, идет на каблучный стук, рисуя перед глазами бедра танцующие. Идет мимо кабинетов, табличек, мимо дверей, предвкушая. Но не слышно больше каблуков, а до кабинета мэра еще не дошли. Стоит шериф в растерянности, глазея, выискивая. Распахивается дверь, хватает рука, шериф в комнате темной с табличкой «служебное помещение». Реджина близко, держит крепко, губы напротив: - Шериф Свон, сколько можно вас отчитывать? Вы опять испортили мне городское собрание. Вас давно не наказывали? Нагло смотрит шериф в ответ: - Давно. Неделю почти не виделись. Уже целую неделю без этих рук, без этих губ, без этого запаха. И Эмма целует Реджину, больше не в силах терпеть, больше не в силах сдерживаться. Горячий влажный рот, сбивается дыхание. Шарят руки по телу, по одежде, сминают отглаженную блузку. Реджина жмется сильнее, грудью к груди, губами впивается в шею шерифа. Скользят пальцы по ногам мэра, по коже, проскальзывают под юбку, задирая. Эмма преклоняется перед Реджиной, разом стаскивая с нее белье. Припасть ртом, целовать, напиться — только это важно сейчас. Сладко стонет Реджина, стоя перед преклонившейся Эммой, запрокидывает голову, упираясь руками в ее плечи. Только бы удержаться на ногах, только бы… Слишком громко стонет мэр в темном служебном помещении этого административного здания. И Эмма опять целует ее в рот, заглушая стоны, рукой продолжая свое дело. Ладонь настойчиво скользит между бесстыдно расставленных ног мэра. Белье на полу, юбка на талии, да и лифчик там же. Пальцы просятся внутрь, в набухшую плоть, в скользкую глубину. Но Реджина прерывает ее резко. - Как смеешь? Кто разрешил тебе, Эмма Свон? И в следующую секунду шериф припечатана к стене всем телом, грудью, бедрами, жадным взглядом. - Стоять смирно, Эмма, - улыбка хищная, язык облизывает зубы. Руки мэра по-хозяйски расстегивают ремень и пуговицу, но только это. Протискивается ладонь под джинсы, в уже мокрое. Да, вот так: тесно и влажно. Эмме хочется тереться, двигаться. Все сжимается внутри, сбивается и без того неконтролируемое дыхание. Распаленный клитор между пальцев, сжимающих, дразнящих, дающих то, что ей сейчас так необходимо. Изнемогает шериф, хрипло стонет. И Реджина затыкает ей рот рукой, с наслаждением чувствуя горячее мычание в свою ладонь, чувствуя язык, прорывающийся сквозь сжатые губы, лижущий пальцы. - Сейчас ты не такая строптивая, шериф Свон? Эмма только громче стонет, только сильнее жмется. Язык больше не танцует на пальцах: рот открывается на последнем выдохе, и она оседает, утыкаясь в Реджину. Не слышно больше стонов, выравнивается дыхание. - Я скучала, Реджина. Поцелуй, нежный, в темноте на ощупь. Все опять скользит от пота, от влажности. Эмма шепчет в волосы, в ухо: - Я сейчас покажу, как я скучала. Только ты не кричи, ладно? И Эмма опять опускается на колени - к жару, к запаху, который манит, который сводит с ума. Облизывает по краям, затрагивает лишь самый кончик, будто дразнит. Ничего не видно в этом полумраке, но Реджина готова поклясться, что Эмма нахально улыбается, пока играет с ней в эти игры. Открытый дразнящий рот напротив раскрытой Реджины. И она не сдерживается: обхватывает ее голову, зарываясь пальцами в волосы, притягивает к себе, утыкаясь в жадный рот. Танцуют разведенные бедра, дышит тяжелей Реджина. Эмма хватает ее за ягодицы, сильнее прижимаясь лицом, скользят руки по напряженным ногам. Упирается мэр ладонями в стенку, чтобы устоять, стонет совсем не по-мэрски и требует: - Не останавливайся, Эмма, еще! И Эмма не останавливается, вылизывая ее, упиваясь, слушая, как та не сдерживает последнего вскрика. Подхватывает еле стоящую, целуя влажную шею: - Ну что же ты, Реджина. Я же просила тебя не кричать. Реджина, отдышавшись, только улыбается. - Издеваешься надо мной? А ты сама попробуй. И джинсы вместе с бельем теперь болтаются на лодыжках шерифа, а сама она прижата к стенке лицом. - Попробуй-ка не кричать, - слышит она за спиной, пока одна рука пробирается по животу вниз, а другая протискивается сзади между ног. - Попробуй-ка не стонать, - надавливает палец на клитор, - пока я буду тебя, - проскальзывает палец другой руки внутрь, - иметь. И Эмма утыкается ртом в свою же руку, кусая кожу в попытке сдержаться. Ноги сами раздвигаются, ягодицы подаются назад. - Какая же ты стойкая, - слышит она издевательское от Реджины. - Хочешь еще, Эмма? - шепчет в ухо ей мэр. Эмма не может говорить, только умоляюще кивает головой и чувствует, как теснее становится внутри нее. - Еще один. Вот так хорошо. Эмма сильнее кусает себя, пока Реджина входит в нее до конца, по самые костяшки. Медленно и глубоко с одной стороны, быстро и требовательно с другой. Шериф вся истекает, стоя без штанов, упершись лбом в стену, зубами в руку. Реджина целует ее шею, скользит языком по спине, сильнее сжимает, пока та судорожно кончает. - И я скучала, - выдыхает Реджина шепотом.

***

Очень жарко сегодня в служебном помещении и громко. Хорошо, что все служащие давно разошлись по домам. Все, кроме Сидни, который никогда не уходит раньше своей госпожи. Вот, наконец, и она появляется в кабинете, поправляя взъерошенные волосы, мятую блузку. - Сидни, перед уходом отсканируй документы за 2008 год и выложи в ту папку. Пароль ты знаешь. Сидни не задает лишних вопросов, хотя ему весьма любопытно, зачем мадам мэр хранит устаревшие документы в папке со странным называнием «top secret». У мадам мэр есть на то свои причины, наверное. А то, что он опять просидит допоздна — это нестрашно. У мэра и так много дел. Она особа очень занятая: никакого времени на личную жизнь.