(делаю глоток) из твоей души

Серый свет с пасмурной улицы заполняет небольшую комнату, давно требующую хотя бы косметического ремонта. Юнги просыпается, глубоко вздыхает и открывает глаза, не совсем соображая поначалу из-за белого шума в голове. Она лежит на самом краю дивана совсем обнаженная, взгляд ее натыкается на черные трусики, брошенные в спешке ночью на пол. Вставать не хочется, но что-то подсказывает девушке — первые две пары она успешно проспала. Даже не оглядываясь, чтобы удостовериться, Мин точно знает, что спала не одна. Благо, даже после не одной бутылки алкоголя, она все помнила почти отлично. Но, слушая чужое сопение, девушка поднимает одеяло, свешивает стройные ноги и касается холодного пола. Пяткой зацепив тонкую кружевную ткань, Юнги придвигает ее к себе. Быстро пробежавшись взглядом по комнате, на спинке стула замечает лифчик. В комнате прохладно и это особенно ощущается, когда стоишь в одном лишь нижнем белье. Юнги не дрожит и даже не мерзнет: ей нравится, когда кожу немного покалывает от холода. Так ей комфортно и привычно, а потому проще жить. Проще думать, что все в порядке, что она все та же девчонка, живущая с родителями, с мечтами и привычкой раскрывать окна во всем доме. Многое изменилось, многое в прошлом, но успокаивают подобные мелочи, остающиеся с тобой навсегда. Юнги натягивает короткие джинсовые шорты, мельком оглядывает широкую смуглую спину все еще спящего парня и усмехается. Девушка забирается на диван, проползает на коленях ближе и замирает. Темные волосы, отросшие пока только до плеч, щекочут ей скулы и мешают разглядеть любовника, поэтому Мин легким движением заправляет пряди за уши. Не опуская руку, пальцами проводит по чужой спине до поясницы — дальше ей мешает одеяло, а также сам парень. Он медленно поворачивается, сонно смотря на Юнги. Взгляд его не сразу фокусируется, но даже тогда он смотрит будто сквозь, не до конца пробудившись. Девушка не двигается, лишь продолжает спокойно улыбаться, наблюдая. — Ты можешь принять душ и все такое, — тихо говорит она, — и идти домой. Эм… Чонгук? — Да? — хрипит парень, переваривая информацию. — Это твое имя? Отлично, — кивает себе Юнги, пока парень обиженно морщится. — Ну, вроде все. Мин поднимается снова, медленно передвигаясь по комнате в поисках своей сумки. Небольшой черный клатч из крокодиловой кожи (подделка, конечно) не самая удобная вещь в мире, но почему-то захотелось купить. Она достает из него почти пустую пачку сигарет и идет к единственному в комнате окну, открывая его. Становится еще холоднее, но на улице не декабрь месяц — терпимо. — Простынешь же, нуна. Юнги вздрагивает, забывшись, и чуть не роняет зажигалку. — Я закаленная. Затягиваясь, она ощущает, как жжется дым, проникая в легкие, а голова становится чуть легче. Холодный, хоть и слабый ветер не так сильно чувствуется на коже, как чужой пронзительный взгляд. Юнги, все еще в одном лишь кружевном черном лифчике да коротких шортах, заползает с ногами на подоконник, словно для какой-нибудь фотосессии. Она не причесанная, не накрашенная, и, если честно, выглядит весьма помято после долгого сна и вчерашней ночи. Это все не мешает Чонгуку пялиться. Может, он пялится как раз из-за того, что по утрам девушка не такая красотка, какой была вчера. Но Юнги не смущается, не чувствует напряжения, по правде говоря ей все равно на то, что думает этот парень. Мин выпускает дым и делает новую затяжку, даже не поворачиваясь, когда Чонгук поднимается. Он недолго бродит по комнате, в поисках своих вещей, а потом почему-то замирает, но Юнги все так же смотрит на улицу и на свои костлявые пальцы, держащие уже только фильтр от сигареты. Кожа покрылась мурашками — какой бы она не была закаленной, отморозить конечности не хочет. Спускаясь с подоконника, облегченно вздыхает, не обнаружив Чонгука в комнате, и делает пару шагов, падая на кровать. Окно все еще открыто, Юнги слышит приятный инди-рок, что включил, видимо, кто-то из соседей, и прикрывает глаза, чтобы все обдумать и перестать жалеть о вчерашнем дне, об этой ночи. Она не занимается сексом с кем попало, но и не встречалась еще ни разу, чтобы это было серьезно, чтобы влюбиться и чтобы в нее влюбились тоже. Иногда такое происходит — она встречает парня, с которым приятно проводит время, а потом они просыпаются вместе. И, в зависимости от того, где они провели ночь, кому-то из них приходится уйти. Юнги знает, что она симпатичная, не красотка, совсем простая, но все же. Иногда парни смотрели на нее, и Мин понимала, что значит выражение «оценивать взглядом». Но Чонгук смотрел по-другому. Они не были знакомы близко, иногда виделись в колледже в кругу общих друзей. Даже не общались толком, если только приветствия можно считать общением. Но Чонгук смотрел на нее и Юнги это знала. Он не «оценивал», он просто… девушка не могла найти подходящего слова, кроме «любовался», и от этого хмурилась. Любоваться можно закатами, красивым видом с крыши небоскреба, картинами в галерее и, в общем, чем-то очень красивым. Во взгляде Чонгука не было намеков, не было той самой «оценки», не было вообще ничего, он просто смотрел, будто ему это нравилось. Юнги казалось, что просто ее самооценка внезапно подлетела вверх — почему кому-то вообще может нравиться смотреть на нее? Но Чонгук не особо и скрывал свои взгляды, а потому девушка никак не могла перестать думать об этом. Юнги курила, нередко выпивала с друзьями, но чаще просто сидела дома, одевалась, не следуя моде, и с девчонками особо не дружила. В общем, была «не такой, как все», но вовсе не потому, что хотела выделяться. Просто… так получилось. Выделяться ей как раз-таки не хотелось, она лишь старалась быть самой собой. И вот, какой она была — немного замкнутая, скрывающая большую часть своих мыслей, боящаяся перемен и будущего, но с целями, которых с трудом, много работая над мечтой, добивалась. От нее пахло ментолом, хотя сигареты она курила обычные, дешевыми духами и, иногда, сладкой помадой. Она не считала, что привлекает внимание, что, идя по улице, заставляет людей оборачиваться. Но Чонгук, почему-то, обернулся. — Юнги? Девушка испуганно открывает глаза, тут же встречаясь взглядом с большими карими. Чонгук робко смотрит на нее, улыбается неуверенно. Его волосы мокрые, футболка в некоторых местах влажная, капли с темных прядей капают на диван и на саму Юнги. Девушка лежит в позе морской звезды и впервые за этот день чувствует себя неловко — она была уверена, что Чонгук уже ушел. — Ты все еще здесь? — и хоть это должно было быть грубо, получается испуганно. — Да, извини, — мнется парень. — Не хочешь… позавтракать? — Что? Нет, — фыркает Юнги. Мин переворачивается на бок, лицом к стене, и подтягивает колени к груди. Чонгук, похоже, хочет продолжения «вечеринки», но ей этого не нужно. Ей не нужны совместные завтраки, свидания и прочее. Ей не нужен Чон Чонгук, каким бы хорошим парнем он ни был. Отношения — это далеко не приятный бонус в жизни, это ответственность и обязанность думать не только о себе, думать за двоих, зависеть от человека и постоянно помнить — он тот, кто не только может сделать тебя счастливой, но и причинить боль. Юнги не была в этом опытна, не знала с чего начинать и как продолжить, не была уверена, что у нее получилось бы сделать все правильно. Мин зажмурилась, все еще ощущая на себе этот чертов взгляд. — Может, тогда я могу узнать твой номер? Юнги тяжело вздыхает и поворачивается к нему лицом. Что-то подсказывает, что её номер у Чонгука уже есть. Она сдерживает улыбку, закусывает губу, пока мысли быстро крутятся в голове. Чонгук выглядел, как школьник-переросток — широкие плечи, мускулы, уверенный тон и наглые фразы, но такой детский взгляд и любовь к видеоиграм. Все первокурсницы болтали о нем и все они, кажется, знали о парне слишком много информации. Юнги считала, что он вообще идиот, такой же, как все их общие друзья. Что зубы у него смешные, что нос большой, а выходки заставляют закатывать глаза. Они не были близко знакомы, но Юнги многое о нем слышала. Она глядит на Чонгука в ответ, не моргая, и хмыкает. Зачем ей все это? Зачем ей все это было вчера, когда, встретив компанию своих друзей в клубе и столкнувшись там с Чонгуком, она осталась? Зачем позвала к себе, еле стоя на ногах? — Записывай. Перемены Юнги были не нужны, но их уже давно слишком хотелось.