suga's fetish: tattoo&piercing

Тэхёна постоянно прёт от какой-то хуйни, Чимин знает это да-а-авным давно и не удивляется ничему. Он не удивляется, когда Тэхён приходит в квартиру с банками краски и кисточкой, весь перепутанный и тяжело дышащий, зато довольный, как кот, который сметаны налакался. Не удивляется и когда тот прибегает с баллоном для дайвинга, потому что «да ты что, Чим, офигенно же, разве нет?! Просто зацени!» Но на деле малыш Тэ обходится со своими хобби как со своими пассиями: любит безумно и страстно, но примерно с неделю, а потом его резко отпускает. Чимин действительно привык и иногда это реально весело, иногда его тоже подхватывает энтузиазм, и он бежит как идиот за Тэхёном, иногда жалеет, а иногда — как в прошлый раз, например, — увлекается ими сам. Вот скалолазание, допустим, просто заебись, по его скромному мнению. Но его скромного мнения точно никто не спрашивал, особенно его лучший друг, который на следующий день после первого занятия впаривает какому-то очень симпатичному соседу из соседнего блока свой талон на месяц. А потом у Тэхёна новый бзик: у него как всегда горят глаза, руки потрясываются в азарте и веселье, но в этот раз уж как-то совсем по-маньячному. Чимин щурится. С чего это? Он не то чтобы за Тэхена переживает, в конце концов, ему вообще плевать на жизнь этого нерадивого, но — Ким Тэхён, ты совсем идиот? — Сам идиот, — обиженно бурчит в ответ потупившийся друг, — мне хочется, перестань останавливать мою креативность. Чимину, в свою очередь, хочется пробить себе лоб, желательно об спинку кровати, а то вставать лень. После двух банок пива вообще не особо хочется что-то делать, а особенно поехавшему братану нравоученья читать. Поэтому Чимин следует обычному сценарию: показательно тяжёло вздыхает, смотрит на Тэхёна мрачным взглядом и качает головой. После этого законно поворачивается набок, втыкает обратно наушники и запускает остановленный сериал. Тэхён, избежавший выговора, в это время только довольно лыбится и уже пытается запустить новую игрушку. — Только попробуй что-нибудь нарисовать на мне, и я тебе глаз-то на жопу натяну, — предупреждающе говорит Чимин напоследок. Тэхён жмёт плечами: больно надо. Но в итоге-то оказывается надо. У них в блоке вечеринка, типичная вписка с полупьяными студентами и громкой бесящей музыкой — кайф, в общем. Чимину бы прыгать от девочки к мальчику, так нет, он, блять, сидит и полупьяным взглядом смотрит на развернувшийся перед ним цирк. — Отв-в-вечаю! — кивает пьяный Тэхён, пытаясь удержать оба глаза открытыми, пока машинка опасно поблескивает у него в руке. «Пизда ему.» Чимин честно не знает с каких пор обычные приколы, типа нарисованного маркером пениса на лице, стали такими скучными для всех, но пьяная толпа сейчас заинтересованно наблюдает, как Ким Тэхён вытатуировывает какое-то размытое говно на полужопии их общего знакомого. Бедняга уже напился текилы и потому спит крепким сном, спит и не подозревает как над ним тут надругались. Чимин цокает языком, ему бы стоило вмешаться ещё до того как в поле чуть размытого зрения появилась тату-машинка, но в этот раз Тэхён сам виноват — пускай сам и отвечает. Ответить ему по-любому придется, думается Чимину, потому что их общий знакомый — это Мин Юнги. Тот самый старшекурсник Мин Юнги, у которого крутой рукав и шея забита, а ругается он так, что уши в трубочку сворачиваются. И взгляд у него — обоссаться. Но на деле Юнги киска та ещё, и количество желающих получить кусочек этой задницы внушительное, но подойти к нему решаются единицы — яйца-то не у всех железные, — особенно после того, как он своему бывшему их и машину разбил. И вот, опасная и жгучая детка Мин Юнги, а по совместительству местный «плохой мальчик», прямо сейчас получает именитый партак КимТэ. Спустя пару минут, оглядев своё творение, Тэхён самодовольно шлёпает бессознательного Юнги по белой ягодице. После этого цирка долбоёбов все как-то смешивается, Чимин закидывается напитками и коктейлями собственноручного приготовления, залпом выпивает какую-то чухню и даже выигрывает в непонятной игре, но потом становится как-то плевать на победу, потому что волосы ему никто не держит и даже слегка грустно становится — блюет он один. А потом он вырубается.

***

— Ыээх, блять, — не очень мило бормочет едва проснувшийся Чимин. Кто-то рядом с ним тихо смеётся: — Какой ты с утра милый. Чимин принципиально не открывает глаза (просто не может), но ему очень хочется думать, что это его верный друг и соратник Тэхён, но Тэхён не говорит «милый» (особенно после бухача), он говорит «вставай, говноед» или просто прыгает на него. Дедукция говорит, что это явно не Тэхён. Но кто бы то ни был, он уже нравится Чимину, потому что следующая фраза, которую он слышит это: — Я принес воды и таблетку, а сейчас приготовлю тебе кофе, как это звучит? Чимин хочет ответить, что звучит отлично, но сил хватает только на невнятное мычание. Ну и хрен с ним, с тем чуваком. Поймёт. И этот чувак правда понимает: он скидывает с опухшего лица одеяло, аккуратно протискивает руку под голову и приподнимает Чимина. Чимин отрывисто думает, что это, наверное, его ангел-хранитель. — Ну давай, вставай, красавица. И голос у него приятный. Ладно, думает Чимин, и нехотя разлепляет глаза. И тут же охреневает: перед ним Чон Чонгук, красота и гордость их задрипанного университета. А еще малолетка из Пусана, который постоянно носился за Чимином в старших классах. Ну и ну. — За красавицу спасибо, — хрипит Пак и тянется к стакану. Води-ичка. После пары глотков и таблетки, Чонгук укладывает его обратно и говорит полежать ещё. У Чимина в голове медленно происходит тяжёлый мысленный процесс: так, он в кроватке, ему дали выпить обезбол, уложили обратно и ещё и кофе принесут в постель. Неплохо он так и устроился. Чимину уже довольно прикрывает глаза, но тут где-то около подушки неприятно гудит телефон. Пак морщится. — Что?! — Пиздец, Чимин, — слышится почему-то шепелявый голос по другую сторону трубки, — срочно пригоняй к нам в блок, тут пиздец. Пиз-дец. Тройной пиздец. Весело. Чимин стонет в трубку. — Ладно! Заткнись только. И встает. Поверить только, у него тут классный парень, кофе, кровать, всё как в фильмах, а он бежит к своему придурковатому другу, потому что у того «пиздец». Чимину думается, что Тэхён наверняка просто посеял свою футболку или ещё что-нибудь абсолютно идиотское, но не прийти к другу на помощь это… не по-дружески как-то. Чонгук ловит его в прихожей, когда Чимин, наклонившись раком, подкатывает джинсы. — Ты куда? — только и вырывается изо рта Чонгука. Чимин поднимается, смеряет его взглядом: у того в руках две чашки кофе, хорошо пахнущего и свежего кофе. Чимину почти жаль. Он аккуратно забирает одну из кружек, делает небольшой глоток и благодарственно чмокает Чонгука в щёку. — Спасибо тебе, но мне надо бежать, мой друг, кажись, попал в беду и мне надо спасти его задницу. У Чонгука глаза как два блюдца, он так и остается стоять истуканом, пока Чимин, давя задники, натягивает кроссовки и хлопает дверью. Осознание того, что произошло медленно сходит на бедную головушку Чонгука, и тот тут же смущается. Дерьмово. Чимину весело и легко, он едва ли не вприпрыжку бежит до своего блока (спасибо, таблеточка), но перед самой дверью он тормозит, картинно хмурит брови и откашливается. — Ну?! Это должно быть что-то очень серьёзное, потому что я только что променял кофе на— И тут Чимин затыкается, потому что перед ним сидит Тэ с проколотой губой. — О. — «О», блять, — передразнивает Тэхён, и Чимин сразу видит появляющиеся крокодиловы слёзки в карих глазах. Он вздыхает. Тэхён как всегда. — Ты как всегда, — смеется Пак, присаживаясь рядом, — ну, хрен с ним, не переживай, эту фигню ж снять можно. — А это тебе как нравится? — Тэхён высовывает язык, показывая блестящий металлический шарик. Чимин смеётся громче. Спустя пару минут приходит вопрос «откуда», и Тэхён как-то впопыхах рассказывает, что губу они (кто «они» остаётся неизвестным даже для самого рассказчика, просто помнит, что «ну блять, ну они») сами дома прокололи, а вот язык — неизвестно. Вроде как отвели его куда-то, но это вообще не точно, он был пьяный и ну нахрен это вообще. — Но это не самое страшное. Я, блять, оказывается вчера сотворил какую-то фигню с Юнги-хёном… Так вот, Чимин, — Тэхён не может похвастаться мышцами, но сил в этой тушке предостаточно, поэтому когда он резко хватает за грудки, приятно не особо становится, — какого чёрта ты меня не остановил? — Так ты помнишь? — Чимин легко шлёпает по чужой руке, и та быстро отпускает его футболку. — Нет… Увидел, мне кто-то скинул видео утром, — обречённо бормочет Тэхён. – Блин, Чимин, а он мне ведь нравится, такой классный и милый… — печально признается друг, после чего вздыхает. — Мне же пизда? Чимин кривит брови домиком и тихонько подсаживается ближе, нежно обвивая руками Тэхена. — Тебе пизда.

***

Разъяренный как бык Мин Юнги — не то, что хочется видеть с похмелья. — Пиздец! Ёбаный пиздец, Хосок!!! — верещит красный от злости Юнги, метаясь туда-сюда по комнате. Хосок едва приподнимает тяжёлую голову, щуря глаза. — Этот гадёныш!!! Я ему… Пиздец! Что ему и кому именно ему Юнги так и не объясняет, продолжая выкрикивать проклятия, и маты, и проклятия с матами вперемешку. В итоге разъярённый хен даже вытаскивает его из кровати, заставляя идти с ним в блок к каким-то мелким. Хосок недовольно ноет и хнычет, а можно ему обратно в кроватку, ну пожа-а-алуйста, и глаза такие, как у котика, но на Юнги это не срабатывает, он, как маленький танк, тащит полуобмякшего Хосока на себе. — Хосок, ты мне нужен, ну, как моральная опора! — упорно твердит Юнги. — И чтобы ты ему втащил разок! Хоби вообще никому не хочется мордасы бить, особенно спьяну: в таком состоянии и самому может перепасть по роже, чего не очень-то и хотелось бы, а от хёна не особо много помощи. Он производит впечатление грозного и опасного байкера-тату-мастера-наркомана-кого-угодно, но на деле он мелкий и щуплый совсем, а еще тонкий как спичка, ему один раз заедешь и всё — он в нокауте. Но против Юнги всё равно не попрешь, он же, зараза такая, мстительный до жопы, поэтому приходится тащиться хрен пойми куда, пытаясь не умереть от мигрени. — Вот! Их! Здесь! — полуотрывочно бормочет Юнги, указывая на чужую дверь. — Открывай! Хосок «уф»кает и толкает дверь — та оказывается незапертой. — Вот он! Вон! Который с проколотой губой! — верещит хён с порога. — Ёбни ему! Хоби вглядывается в указанного парня и не без смеха замечает, что это, вообще-то, давний краш хена, но послушно подходит и въёбывает тому по растерянному лицу. — Чтоб руки меньше распускал, — рычит он в чужое лицо. По пути он приблизительно понял, что его любимого хёна вчера напоили и набили ему партак и вообще издевались над ним как могли, чуть ли не изнасиловали, как слёзно поведал Мин. Так что парень за дело получил. Хосок оглядывает мрачным взглядом второго перепугавшегося пацана, хмыкает, а потом они с Юнги сваливают так же быстро, как и появились.

***

Охуевший Чимин действительно охуевший. — Тэ, ты как?! Тэхен охает, удар получился несильным, но ему всё равно прилично влетело. — В норме, — скомканно отвечает он, на пробу шевеля челюстью. — Это ж… это кто мне по мордасам-то дал? Юнги я видел, а его телохранителя как звать? Чимин все ещё в охренеть каком шоке, поэтому глаза у него обалдевшие. — Чон Хосок, не слышал никогда о нём что ли? Раньше вроде единоборствами занимался… — Класс. Теперь слышал. Тэхен ни в чём винить никого не собирается: сам виноват, вот и получил. Но выяснить всё и поставить точки над «i» он считает нужным, поэтому ловит красивого хёна на перемене через пару дней после инцидента. У того глаза по 5 копеек и легко читается «хули надо?». Тэхён бегло оглядывает его и думает, что всё-таки Мин Юнги чертовски красивый, есть в нём даже что-то феминное, в том, как его руки двигаются, как он шагает, будто специально покачивая бёдрами туда-сюда, в овальном лице с мягкими чертами… — Ну и чего вылупился? — хрипит старший, и Тэхён трясет головой. — Эм, хён, можно мы поговорим быстренько? — смущенно бормочет Тэ. — Одни? Юнги возмущённо вздымается и выдергивает руку из захвата. — Чтобы ты мне еще какую-нибудь хренотень на другом полужопии набил?! Нет, блять, спасибочки! — Да нет, хен— — Отпусти меня, мудила, а то зубы выбью! Тебе бы эту машинку в задницу засунуть! — Хен, да пого— — Придурок криворукий! В итоге Тэхёну надоедает этот идиотский «разговор», если его так можно назвать. Да, виноват, да, облажался, но объясниться-то можно или теперь вообще за 10 метров обходить? Поэтому Тэхён тупо зажимает Юнги рот и тащит в мужской туалет под удивленные взгляды окружающих. — Хён! Заткнись, не ругайся, послушай меня! — тараторит Тэхен, как только они оказываются одни. — Я виноват, я знаю, прости! Я пришёл, чтобы извиниться и по возможности как-то помочь, эм, свести или типа того… что-нибудь! Я вообще не знаю, зачем я это сделал… да пропади пропадом эта тату-машинка, я её— я её продам или просто выкину, просто купил потому что, ну, понимаешь, хён… — Тэхён кусает губу, а потом скомкано выпаливает, — в общем, прости, я знаю, это как-то вообще не по теме, но ты мне нравишься, вот и всё. И машинку я эту купил, потому что хотел себе что-нибудь набить, меня вообще знаешь как торкает с твоих тату, умираю просто, хён, не поверишь как, мне из-за тебя вообще кажется, что я фетишист долбаный, но вообще ты мне и сам очень нравишься: ты такой умный, а ещё такой красивый и маленький, я бы тебя обнял и никуда не отпускал. Я бы смог, ты видел нашу разницу в размерах и росте? Я точно выше, намного! Я уже на тебя третий месяц слюни пускаю, но ты весь такой молчаливый и дружишь только с какими-то двумя парнями, а больше ни с кем…И— и подойти к тебе стрёмно немного, но мне-то уже плевать, я, по ходу дела, вообще смертник — так налажал, ещё и по роже схлопотал от твоего… личного охранника. Но тут уж было всё честно, но ты прям реально классный и, кажется, очень-очень-очень нравишься мне, я бы любил тебя так, что ты бы больше ничего не видел, но я всё понимаю... Поэтому если будешь разбивать мне лицо, лучше сделай это сейчас, — на одном дыхании заканчивает Тэхён. Юнги даже опущенной головы поднимать не хочется, ему почему-то стыдно и щёки жжёт. Что это вообще за абсурдная ситуация? Разве так признаются в светлых чувствах? Он эту историю знакомства будет рассказывать их детям? Ужас какой, надо будет придумать что-то получше… стоп, какие ещё дети. Пиздец, Мин Юнги, у тебя уже шарики за ролики. — Хён? — неуверенно разрушает образовавшуюся после его монолога тишину Тэхён. А Юнги не может себя заставить и слова сказать. Вот почему значит эта… тату такая идиотско-непонятная. Но вот зато теперь понятная… Свести, пф, этот идиот ни черта не знает, помочь ещё как-то… как тут уже поможешь, когда оба придурки? — Ты меня прости, в общем, ладно? — Ким, растерявший весь запал, неловко трёт шею рукой. – Я правда не со зла, просто… просто идиот, — он вздыхает, — окей, я, в общем-то, просто хотел всё объяснить. Пойду… И Тэхён правда начинает выходить, но как это? Куда? Он эту тату должен будет ещё отработать! Юнги хватает его за руку. — Знаешь, — неловко начинает он, пытаясь заставить щёки перестать быть такими красными, — слышать такие слова от мажорчика вроде тебя чертовски приятно...

***

— Поверить не могу, это все просто такой цирк! — ухахатывается Чимин, когда видит в столовой новоиспечённую парочку. Проходящий рядом Хосок поворачивает голову в ту же сторону, куда смотрит Пак, и с удовольствием замечает Юнги и Тэхёна. Юнги смущается и что-то возмущенно чирикает, Тэхён хохочет, и у них обоих едва ли не мультяшные сердечки вместо глаз. — Зато хорошее представление, — ухмыляется Хосок, подходя к Чимину. Тот прыгает бровями и согласно кивает. — Хён! К ним бежит какой-то мелкий и недовольно хмурит брови, когда видит хосокову руку на чиминовом бедре. Хоби угарает про себя и покрепче сжимает чужой бок. Чимин удивлённо смотрит на него. — Сам увидишь, — отвечает Хосок на немой вопрос. — Привет, Чимини-хен, — хмуро здоровается Чонгук, буравя Хосока взглядом. Чимин фыркает. — Это Хосок-ши, с ним тоже поздоровайся. Если бы взглядом можно было бы уничтожать, Хосок уверен, он бы уже давно сдох. Но он жив и лыбится во все 32. — А я с гадами не здороваюсь, — цедит недовольный Чонгук, и Хоби начинает смеяться вслух, отпуская к удовольствию Чонгука его драгоценного хёна. — И тебе привет, малолетняя козявка.

***

— Слушай, тебя— ох, блять, ещё… т-тебя реально так заводят мои тату? — выдыхает жарко Юнги. Тэхён скользит языком по выбитому на спине дракону, вниз, вниз, к последнему позвонку и оставляет на нём влажный поцелуй. — А ты до сих пор не догнал? — глухо усмехается он. Юнги совсем не хочется признаваться, но его с Тэхена тоже жутко торкает, особенно с хрипловатого, грудного голоса. Тэхён наклоняется близко-близко к уху, не вынимая пальцев, шепчет какую-то отвратительно пошлую фигню, но Юнги ведёт. И с тэхёновых пальцев тоже ведёт — они у него длинные, тонкие, чертовски красивые. Они намного лучше своих и заходят глцбже, растягивают сильнее, так, как надо. Ох, а тэхёнов пирсинг… Мин протяжно стонет в обслюнявленную подушку: Тэхён мучает его уже битый час: выводит узоры своим языком, облизывает, целует, посасывает, дразнит раскрасневшуюся дырку — Юнги задушенно всхлипывает, «нет, блять, Тэхён, пожалуйста». Честно говоря, его со всего Тэхёна вставляет, с каждой чёртовой мелочи… Тот хмыкает, свободной рукой сжимает чужие ягодицы и шлёпает со всей дури: хён тут же хнычет и выгибается, а на бледной коже остаётся красивый красный след. — Юнги, — улыбаясь, низко тянет Тэ, — может, я набью тебе еще тату? Мне очень нравится. Юнги фыркает и зарывается ещё глубже в подушку. — ...только если разрешишь пробить себе соски. Тэхён хохочет в голос, а потом чмокает хёна в поясницу. А на заднице Юнги криво выведено «ILUVU».