Их неприкрытая ненависть

— Чу-у-у-я… — снова этот противный для рыжеволосого голос нарушает царящую вокруг него идиллию. Если бы ему сразу сказали, как сложно работать с этим далеко не нормальным человеком, с потребностью в каждодневных попытках суицида, пускай и безуспешных, от этого даже сложнее, он бы точно отказался, даже не задумываясь. Надоедливый, безответственный, хочется задушить его прямо здесь и сейчас. — Хватит меня игнорировать, иначе мне придется прочитать это кому-нибудь другому. — Он, хихикнув, выделил слово «это» и, чтобы хоть как-то обратить внимание на себя, в который раз стащил у парня шляпу. — Прекрати вести себя как ребенок, Дазай! — мгновенно подскочил на месте Накахара, ударив кулаками по столу и озлобленно взглянув в сторону напарника, что, прикрыв рот рукой, пытался не смеяться. — Ты че опять со смеху укатываешь? — чуть прищурившись, поинтересовался наконец рыжеволосый, заметив, что в руках Осаму телефон. После вопроса Дазай засмеялся во весь голос и лишь успел схватиться свободной рукой за стол, чтобы не упасть на пол. Наблюдая за тем, как темноволосый бьется в неминуемой экспрессии, Чуя выхватил телефон из его рук и взглянул на светлый экран с большим количеством текста. Все было бы нормально, если бы Накахара не начал читать это вслух.

« Он медленно попятился назад, но вдруг понял, что единственный путь на свободу закрыт для него, ведь позади оказалась стена. Сердце колотилось так быстро, что у рыжеволосого создалось впечатление, будто то вот-вот выпрыгнет. Дыхание сбилось в тот момент, когда Чуя… почувствовал холодные руки Дазая на своей талии…тело мгновенно покрылось мурашками…»

— Твою мать… — сквозь зубы процедил Накахара, в долю секунды заливаясь краской. Стыд, ненависть? Что это? Наверное, все вместе. — Что ты пишешь, извращенец! — он кинул в него злосчастный телефон, в надежде попасть в висок дрожащему от смеха Осаму и мгновенно убить. — Любишь быть снизу, да? — довольно тихо, задыхаясь, заговорил темноволосый и поймал телефон, дрожащими руками найдя ту самую страницу. — Это не я писал… — бросил он вслед Чуе, что уже собрался поскорее свалить, дабы не слушать этот бред, и вообще, какого черта? Однако слова Дазая заставили его остановиться. Словно получив пощечину, он быстро развернулся и хотел вмазать Осаму. — Слыш, приколист. Ты, случаем, не для того, чтобы умереть, все это придумал? — кипя от гнева и все ещё чувствуя, как на щеках пылает румянец, проговорил он. — Нет, я нашел это на просторах великого интернета… Кажется, сайт называется… — он перевел взгляд на экран. — «Фикбук». Тебе что, не понравилось? Или хочешь доминировать? — издевательским тоном продолжил он, ища что-то. — Единственное, что я хочу, так это то, чтобы ты умер здесь и сейчас. — Отвернулся к выходу Накахара, но был схвачен за руку и посажен на стул. — Ты совсем придурок? Немедленно отпусти меня! — поняв, что не может сопротивляться, выкрикнул рыжеволосый и тут же понял, что уже привязан к стулу. Когда только успел? — Ты будешь против, если я кое-что попробую? — Как будто ты остановишься… — фыркнул голубоглазый, с опаской продолжая наблюдать за действиями напарника. Не проронив ни слова дальше, Осаму подался вперед и, схватив с каждым мгновеньем все больше краснеющего парня за подбородок, поцеловал его прямо в губы, стараясь языком проникнуть в рот. От этого рыжеволосый пытался старательно уйти, освободить руки и как можно больнее врезать этому извращенцу с суицидальными наклонностями. — Какого… — на глубоком вдохе, единственное, что смог произнести Накахара после того, как Дазай отстранился, и, смотря с высока, ухмыльнулся, продолжая держать парня за челюсть. — Ты так классно выглядишь, когда смущаешься, я не удержался… — самодовольно проговорил темноволосый и поставил ногу на сиденье стула, прямо между ног голубоглазого. Тот лишь взглядом повел на его дерзкий жест. — Ч-что ты сказал? — заметив, как дрожит голос, Накахара решил заткнуться. — Да, ничего. Урод ты, говорю, как обычно. — Хмыкнул он и поймал ногу рыжеволосого, который всеми силами пытался ударить партнера, не желая терпеть унижения. — То есть, ты хочешь… зайти дальше? — Клянусь, когда я освобожусь, я вырву твое сердце и скормлю диким волкам. — Срывающимся голосом чуть ли не прокричал Чуя. — Прекрати быть такой букой… — перешел на тихий тон Дазай и прильнул губами к шее голубоглазого. Он медленно растянул воротник его рубашки и продолжил целовать горячую плоть. — За тебя ведь все говорит твое тело… — рука Осаму скользнула ниже, и пальцами он уперся в возбужденный половой орган парня, мгновенно вздрогнувшего и замершего при прикосновении. Чего он точно не ожидал, так это продолжения сия торжества. — Ублюдок, убери от меня свои руки… — буквально прошипел он вновь, но не смог больше ничего сказать, потому что был мгновенно заткнут поцелуем. Как же это унизительно: чувствовать себя какой-то игрушкой без возможности дать отпор. Ведь Дазай блокирует все попытки парня, а в таком положении рыжеволосый практически беспомощен. Но в тоже время… Эти, пускай даже в какой-то мере грубые, прикосновения до неприличия возбуждающе действуют на молодое тело Накахары. Ему очень сложно признать это, свыкнуться с мыслью о том, что может так низко пасть перед кем-то, поддаться чарующим эмоциям и увязнуть в них так глубоко, насколько это только возможно. А Дазай, кажется, только рад лишить его своей противной гордости. Показать, что он не такой уж всемогущий, и он тоже, иногда, может испытывать множество незнакомых чувств. Ему хочется увидеть истинное лицо партнера, которого он привык видеть тираном с холодной душой. Осаму желает увидеть пред собой того, кто скрывается за этой ледяной коркой безразличия и самовлюбленности. Темноволосый начал расстегивать пуговицы рубашки Накахары. Время тянулось мучительно долго, а когда была расстегнута последняя пуговица, голубоглазый стиснул зубы, почувствовав, как по телу пробегает бесчисленное количество приятных мурашек. Его тело сейчас определенно принадлежало уже не ему. Он не мог сопротивляться из-за нахлынувших ощущений, полностью затуманивших разум. Сейчас не было времени для каких-либо мыслей. Лишь бесстыдная, неприкрытая страсть и подлинность чувств. Но глаза, как всегда, отражали лишь пустоту… Именно это хотел исправить Осаму, продолжая покрывать тело партнера пылкими поцелуями. Совсем скоро он понял, что этим вряд ли удастся чего-то добиться. Нужно действовать дальше. Бинты, коими был привязан Накахара к стулу, были сорваны и отправлены на пол. А все такие же холодные руки Дазая теперь могли дотронуться до чего-то более чувствительного. Рыжеволосый вдруг принял то, что этот исходящий от Осаму холод манил его, ему нужно было ещё и ещё. Чувствовать этот холод внутри себя, поглощать с каждой секундой все больше и больше. Они, как инь-ян. Дазай может дать Чуе нужный ему холод, а тот, в своё время, отдавал своё тепло. Одной рукой темноволосый подхватил партнера за талию, посадив на стол, а два пальца другой руки оказались у парня во рту. Дышать стало немного труднее, но голубоглазый уже не возникал, лишь облизнул языком пальцы Осаму, от чего тот довольно усмехнулся. Воздух словно накалился и стал в сто раз тяжелее. Рука Дазая скользнула к ширинке партнёра, но тот остановил его и, ступив на ноги, отвлёк темноволосого поцелуем, попутно расстегивая его ширинку, а когда ему это удалось, он, опустившись на колени, принял в рот уже горячую от возбуждения и желания плоть. Он сделал несколько манипуляций языком, после чего старался как можно больше принять в себя, но сделать это было сложно. Как минимум потому, что член просто упирался парню в глотку, не давая заглотить полностью. Про себя Накахара отметил, что это довольно больно, но останавливаться он не собирался. Опускаться, так опускаться по полной. К тому же, сейчас уже вряд ли осталось время на то, чтобы передумать. Желание попросту поглощало их обоих. Вскоре они полностью избавились от сковывающей их молодые тела одежды. Грубо нагнув рыжеволосого, заставив того упереться руками о стол, Осаму проник в него сначала одним пальцем, а после и двумя, помогая хоть немного привыкнуть к дальнейшим действиям. — П-подожди… Я… не... м-могу. — В перерыве между короткими стонами тихо произнес Чуя. — Все будет нормально… — обжигая дыханием, прошептал ему на ухо Осаму и прикрыл рот партнера рукой. Всего одного жесткого движения хватило, чтобы войти в парня почти полностью. Если бы ни рука Дазая, то громкий вскрик Накахары могли бы услышать все давно спящие мафиози. В этот момент он не мог думать ни о чем другом, кроме пылающего возбуждения, и даже не заметил стекающую по подбородку кровь от прокушенного пальца Осаму. Сейчас смешались все чувства: все еще горящая ярким пламенем ненависть; страсть и желание, создающие прекрасное возбуждение, и пылкие ощущения. Все это создавало свой, ранее неизвестный им, коктейль эмоций, заполняющий их до краев. И эта ночь навсегда останется в их памяти, как момент, когда они узнали друг друга в абсолютно другом свете.