Не смей сдаваться!

      В этой погибшей вселенной Инку всегда было не по себе. Иногда он с ужасом оглядывался по сторонам, но ничего не было видно, кроме бескрайней белой снежной пустыни. Художник, глубоко вздохнув, побрёл дальше, медленно поднимаясь на вершину холма. На самой его макушке торчал дряхлый промёрзлый пень. Когда-то на этом месте стоял густой многовековой лес с огромными дубами, но что-то пошло не так и всё погибло, покрывшись льдом. — Опаздываешь! — облокотившись о пень, сидел Найтмер, расслабленно разложив длинные щупальца. — Я думал, что ты не придёшь.       Инк сел рядом со склизким скелетом и ловко выхватил из-за спины кисть, аккуратно положив её рядом с собой. Он не мог прийти раньше. Инк даже несколько долгих минут колебался: стоит ли вообще приходить на эту встречу. А всё, потому что он встретился с Дримом, братом Найтмера. Нет, улыбчивый Дрим не стал его останавливать или переубеждать, ведь он даже и не знает об их отношениях. Дело в том, что Инку стыдно… Днём он сражается бок о бок с мечтателем, а вечером бежит к Найтмеру. Это предательство, а Дрим ему верит. — Я понимаю, что ты стараешься улучшить это место негативными эмоциями ради меня, но не стоит, — с этими словами Найтмер опрокинул погрустневшего Инка на спину.       Художник, покраснев, отстранил Кошмара, и вновь вернулся в горизонтальное положение. Он улыбнулся, как будто извиняясь, и прижался к холодной и противно-склизкой груди Найтмера. Чёрный скелет положил руку на голову Инку, но щупальца он не распускал: художнику они не нравились. Конечно, Инк никогда этого не говорил, но когда Кошмар использовал их, то скелет невольно пятился и сжимался, словно ожидая удара. Скорее всего он подсознательно боится Найтмера, но ни Найтмеру, ни даже себе Инк в этом не признается. В какой-то момент склизкий скелет думал избавиться от щупалец, но они давно стали частью его самого, и это стало практически невозможно. — Я хотел только спросить… снова… — Инк с невероятной тщательностью подбирал каждое слово. — Ты не передумал? — художник с надеждой смотрел на Найтмера. — Я не перестану сеять боль и страдания, если ты это имеешь в виду, — Кошмар оттолкнул Инка от себя и обиженно скрестил руки на груди. — Мы с тобой уже говорили об этом.       Художник устало закрыл глазницы, уткнувшись черепом в колени. Таким незамысловатым способом он обычно прятался от настигших его проблем. Он кончиком пальцев дотронулся до совершенно целых и здоровых рёбер. Но они буквально несколько часов назад были сломаны, источая огромное количество чернил. Инк не станет говорить Кошмару о своём ранении, ведь всё уже залечено и не стоит ворошить старое. Но он так устал… каждый день они вновь и вновь встречаются в какой-нибудь Альтернативной Вселенной и сражаются за неё. Но Найтмер каждый раз приводит с собой нового соратника. А Инк и Дрим всегда вдвоём. Художник, в отличие от Кошмара, не хочет втягивать в эти разборки других Сансов и Папайрусов, поэтому он в последнее время стал больше проигрывать. Силы стали не равны.       Найтмер почувствовал новую волну негативных эмоций, которые так приятно питали его. Но это его совсем не обрадовало, а даже наоборот смутило. Кошмар давно задумал замучить Инка, чтобы тот раз и навсегда отказался от своих идей защитника AU, но каждый раз, когда он продвигался к успеху в этом деле, он ощущал уколы давно забытой совести. И сейчас он понимал, что художник уже на пределе: постоянные поражения Инк переживал очень тяжело, к тому же тут прибавились разрывающие его изнутри чувства к Найтмеру, и из-за них появилась необходимость врать Дриму.       Инк вздрогнул, почувствовав на плече покрытую холодной слизью руку. Найтмер насильно притянул к себе художника и поцеловал его в лоб. — Я боюсь, что больше не смогу тебя одолеть. Ты стал слишком силён, — прошептал Инк.       Скатилась первая большая солёная слеза.       Найтмер в глубине души ликовал, но в тоже время ненавидел себя. Такие внутренние сражения очень редко беспокоили Кошмара. Ведь тёмная сторона никогда не пускала крупицу любви, которая когда-то зародилась в самом центре его души. Найтмер оставался безразличен к страданиям Инка, а иногда даже жесток и холоден. — Ты с самого начала знал, что я не стану меняться ради тебя.       Инк кивнул, уже совершенно не стесняясь своих слёз. — Поэтому не смей сдаваться! Мне будет очень скучно работать без такой занозы, как ты.       Найтмер легко встряхнул Инка за плечи и, дождавшись неуверенной улыбки, поцеловал художника. Он не стал пробираться языком в рот Инка: Кошмар прекрасно понимал, что скелет слишком расстроен и не следует давить на него.       После этого свидания Инк стал замечать, что Найтмер стал посылать не всех приспешников разом, а парами. Возможно, чтобы уравнять их силы. Но это только его догадки, ведь упрямый скелет ни за что не признается.