Мятный альфа

      Тэхен с характерным глухим звуком захлопывает свою новую книгу, тут же нежно поглаживая корешок, словно извиняясь за свою чрезмерную эмоциональность секундой ранее. Внутри всё клокочет от непонятных чувств. Вроде бы он и доволен своей работой, написал все так, как хотел и строго по плану, но врождённый перфекционизм — штука суровая. Перечитывая свои главы, Тэхен периодически прикладывал ладонь к лицу, шумно вздыхая. Какой кошмар. Одно предложение никак не связано с последующим и вообще, вся работа — озеро. Ибо количество воды зашкаливает. Персонажи всячески лишены лица и чувств; не хватает описаний и различных сравнений, метафор. — Как у меня вообще остались хоть какие-то читатели? — зачесывая сиреневую челку назад, открывая вид на широкий лоб.       Раздался хлопок входной двери и звон металлических ключей в связке о столик. Через минуту в кабинет зашёл Чимин, приветливо улыбаясь лучшему другу. — Судя по твоему лицу, книгу ты уже прочитал, — хихикнул, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — И тебе привет, — буркнул Тэхен, скатываясь вниз по стулу. — Чимин, может, мне перестать писать и начать работать по профессии? — Сдурел? — Верно подметил. Я уже не помню ничего. — Тэ, успокойся, — Чимин прошел вглубь комнаты, присаживаясь на край рабочего стола рядом с другом. — Если бы твои работы были так отвратительны, как ты думаешь, то их бы попросту не допустили до печати. — И всё же. Минни, на кого мы учились? — послышался тихий смех. — Профессия у нас с тобой тонкая, творческая, — продолжал улыбаться омега, напоминая солнышко. — Дизайнеры интерьера мы. — Омо, — широко раскрыл глаза Ким, хватая друга за небольшую ладонь.       За окном ярко светит летнее солнышко, играя различными красками на водной глади. Слабые порывы ветра раскачивают зелёные листочки на деревьях, вследствие чего разносится ласкающий слух шуршащий звук. Поют птицы, что летают от одного дерева к другому, в поисках пищи для себя или своих птенцов. Шумная столица Южной Кореи уже проснулась, являя взору Тэхена суетящихся людей на широких и чистых улицах города. Машины вовсю заполнили проезжие части, создавая на некоторых дорогах, ведущих в центр, пробки. — Как там Тэен? — нарушил воцарившееся молчание Ким. — Он уже совсем большой у нас, — хихикнул Чимин, начиная широко улыбаться. При мыслях о сыне по венам тепло разливалось, и настроение само собой поднималось до отметки максимум. — Уже за омежками ухлестывает, казанова. Вчера рассказывал о малыше Джехене, которого он угостил своей любимой шоколадкой. — Ну понравился ему омежка, почему казанова-то сразу? — Потому что позавчера он так же воодушевленно рассказывал о Минсоке, — и начал смеяться, сильно жмурясь. Тэхен смотрел на друга и сам невольно светиться от счастья начинал. Чимин очень тёплый и нежный. Он поддержит в трудную минуту и пошутит как-нибудь подло в самый неподходящий для этого момент. У Тэхена сердце от чувств на две части раскалывается и в мелкую крошку дальше дробится. Он готов вечность смотреть на эту широкую улыбку, готов вечность слушать родной голос, с которым и через огонь, и через воду прошли. Настань на планете апокалипсис, погибли бы все, кроме них двоих. Однако теперь сложно рассматривать реальность под подобным углом, ибо Чимин теперь семейный. У него двое альф, которых нужно кормить и за которыми нужен глаз да глаз. Один вечно норовит проверить свой организм на прочность и забывает о приемах пищи, а второй в силу возраста ещё слишком беспомощен. — И вот у меня сомнения: либо это гены, либо Чонгук так на него влияет, — продолжал тем временем Мин. — Чонгук? — Кстати о нём. Почему вы до сих пор не вместе? Сколько я тебя знаю, ты вечно ел эти противно-горькие кофейные конфеты. Тут пришла твоя личная конфета, и ты её упорно игнорируешь. — Я боюсь, — прошептал Ким, прикрывая глаза.

***

      На дворе золотая осень — самое благоприятное время года, когда на улице самая оптимальная температура воздуха. Маленький мальчик бежит со всех ног в соседний двор, где имеют обычай встречаться его друзья из близлежащих домов. У Тэхена полный пакетик конфет, которые ему в самый последний момент вручил папа-омега, еле успевая поймать шустрого ребёнка в дверях. Небо насыщенного голубого цвета и без единого облачка. Нежное, в сравнении с летним, солнце приятно ласкает щеки и другие открытые участки тела. Настроение отличное, так ещё и мысли о скорой встрече с понравившемся альфой вкупе делают сегодняшний день одним из лучших. Однако стоит омеге прибежать на детскую площадку, как что-то внутри резко обрывается. Рядом с альфой, который так нравился маленькому омеге, качается другой мальчик, задорно хохоча над чем-то. Медленно подойдя и здороваясь со всеми, Тэхен продолжает слегка натянуто, из-за пережитого шока, улыбаться и угощает друзей конфетами, включая и того маленького, но очень красивого омегу, которого все видят впервые в жизни. Как выяснилось, того зовут Лухан и этот Лухан прилип к его, Тэхена, как он сам считал, альфе. Сехун улыбается ему одной из своих самых милых улыбок и отдает свои конфеты. В тот день Тэхен возвращается домой гораздо раньше обычного.

***

      Последний класс начальной школы. Тэхен улыбается своему однокласснику и подходит ближе. — Сону, мы могли бы поговорить на большой перемене? — Ким от бурлящих эмоций слегка покачивается из стороны в сторону и руки за спиной в крепкий замок сцепил. — Да, конечно. А почему сейчас не можем? — Потом, — широко улыбнулся омега и убежал к группке своих друзей.       Уже на большой перемене, когда все направились в столовую, двое учеников задержались в классе. — Так о чем ты хотел поговорить? — Ну… — начал мямлить Тэхен, пристально смотря на мальчика, примерно его возраста, что сидел в одиночестве на улице, поедая свой сэндвич. — Я хотел сказать, что ты мне нравишься, вот.       К концу предложения Тэхен уже был похож на вареного рака. Щеки полыхали огнем от смущения, а сердце заходилось в бешеном ритме, ожидая ответа. — Ох, Тэ, — начало Киму уже не нравилось. Сону затылок чесать начал, и лицо явно радости не выражало. — Понимаешь, но мне уже нравится омега. — Оу, правда? Тогда…прости? — неловко улыбнулся Тэхен, хватая свой пакет с обедом, и убегая в столовую.

***

      Тэхену шестнадцать и он по уши влюблен в альфу на два года старше. У него широкие плечи, красивые светло-карие глаза и грудной смех. Признаваться в своих чувствах очень страшно, ладошки потеют, и язык заплетается. Идея с запиской в шкафчик уже не кажется такой глупой, как казалась ранее. Прозвенел звонок с последнего урока, и большая часть учеников уже вышла во двор, сгруппировавшись. За спиной Тэ стоит его близкий друг, что держит кулачки и говорит одними губами «удачи». Этот позор будет публичным, Ким уверен, но все равно делает несколько неуверенных шагов в сторону альфы. Ноги немеют и отказываются идти дальше, руки трясутся, а глаза слезятся от страха. В районе сердца что-то в тугой комок сжимается и пульсировать начинает. Тэхен уже хочет повернуть назад, как взгляд падает на альфу, что стоит рядом с крыльцом, рисуя что-то в блокноте. Минутной заминки было достаточно, чтобы успеть огородить себя от очередного позора. К альфе, которому Тэхен хотел признаться в симпатии, подошёл омега, крепко обнимая со спины и целуя куда-то за ухом.       Лишь поздней бессонной ночью Тэхен признает в альфе с блокнотом того одинокого мальчика, которого он видел в окно в последнем классе начальной школы.       Следующим утром близкий друг небрежно, в шутку, бросит, что Тэ никогда никому не понравится. Глупая шутка прочно закрепилась в юношеском сердце.

***

— Чего бояться? Он сохнет по тебе, как медуза на солнцепёке. — Я правда боюсь, Чимин. — Просто дай ему шанс. Ты же мне доверяешь? — Всегда, — нервно выдохнул Ким, цепляя пухлый и короткий мизинец друга своим.

***

      Чонгук носится, как ненормальный, по квартире Юнги и Чимина уже как двадцать минут. Юнги устал от топота и визгов младшего: «Хен, он согласился на свидание», от того и хмурится постоянно и печальные взгляды на мужа бросает, моля о пощаде, а маленький Тэён в это время радостно смеется и хлопает в ладоши, забавляясь над глупостью старшего.       Несколько месяцев спустя, сидя в гостиной за просмотром нового фильма, Чонгук предложит Тэхену встречаться, протягивая старый листок. Последний плачет долго, утыкаясь в ключицы любимого. — Так это был ты? — Как видишь, я всегда был рядом.

***

      День свадьбы. У Тэхена мандраж и паника одновременно. С каждой секундой начинает все больше казаться, что альфа скажет «нет». Чимин рядом тихо смеётся, поедая очередной эклер. Когда он выходил замуж, то вел себя примерно так же, и от Тэхена тогда прозвучала чудесная фраза: «Чего бояться? Все уже проплачено, он никуда не денется». Вот только когда Мин процитировал друга, тот злостно зыркнул и кинул в беременного друга маленький мешочек из-под цветов. — Йа, Ким Тэхен! Имей совесть, я в положении! — Как раз это тебя и спасло, ибо вначале я хотел кинуть стул, — буркнул обиженно друг, скрестив руки на груди.

***

      Вскрывая подарки на следующий день, Тэхен вновь заплакал, стоило дойти очереди до подарка семьи Мин. Чонгук улыбается так легко, прижимая к сердцу любимого и такого сентименального мужа, целует невесомо в макушку и шепчет что-то сладкое и приятное, успокаивающее. На столике перед ними лежит небольшая открытка, подписанная аккуратным чиминовским почерком, ибо у Юнги почерк ну никакой. «Надеюсь, что ты никогда больше не будешь плакать, и каждый новый день будет наполнен новыми счастливыми моментами. 1:1 Чон Тэхен». А на дне коробки лежала обещанная четой Мин книга.