Something must be changed

Сынгван понимает, что нужно что-то менять. Он не может точно сформулировать мысль и тем более даже самому себе признаться в том, что делает что-то не так, но точно понимает – нужно что-то менять, чтобы не вот это вот всё. Сейчас слишком раннее утро воскресенья в том смысле, что все нормальные и уважающие себя люди в это время отсыпаются в долгожданный выходной, а не шастают в полупустом супермаркете с тележкой, где сиротливо лежит слегка помятая упаковка туалетной бумаги. Просто у нормальных людей никогда не заканчивается вот вообще всё, абсолютно всё в одно утро воскресенья. У них наверняка есть какие-то запасы, выделены определённые дни для закупок и в принципе налажен быт. Сынгван не знает точно, как там на самом деле у нормальных людей, но подозревает, что точно не как у них. Туалетная бумага, моющее средство на кухню, новые лампочки, носки, да и еду нужно купить нормальную, чтобы снова не шататься по хёнам в поисках приличной жратвы. И по-хорошему, нужно научиться готовить самим. Хотя бы одному из них. Хёны прекрасные, а в Мингю так вообще пропадает кулинарный талант. Ему бы где-нибудь шеф-поваром в каком-нибудь фешенебельном ресторане ловко поджаривать гусиную печень или ещё что-нибудь такое же экзотическое, а не ваять для оголодавших на рамёнах друзей что-то удобоваримое, когда сойдёт что угодно, лишь бы побыстрее да побольше. Сынгван питается где придётся, но только не у себя дома, поэтому в утро воскресенья, когда ему больше всего хотелось бы проваляться в постели до обеда, а потом мирно состряпать себе что-то вкусное из того, что есть, приходится идти в супермаркет за продуктами, потому что в холодильнике в одиночестве остывает только энергетик, а кроме него больше ничего и нет. Взрослые люди так не живут. У взрослых людей не бывает настолько печально, что вместе с едой заканчивается вся необходимая мыломойка и даже туалетная бумага. Сынгван грузит пакеты в багажник двумя заходами. Продавщица, пробивавшая покупки, даже если и удивилась, виду не подала. Сынгван и сам чувствует себя немного странно – взрослым человеком себя чувствует. У него впервые получился такой приличный набор съестного и полный комплект "всё для дома". Как будто он только-только съезжает от родителей и начинает самостоятельную жизнь. Только вот Сынгван скоро уже как три года живёт отдельно и, наверное, дожил до этого времени с таким-то образом жизни лишь чудом. Спасибо хёнам всё-таки. Сынгвану очень лень возвращаться на парковку дважды, поэтому он обвешивает пакетами каждый палец на руках, о чём крупно жалеет спустя всего три шага. Он сдавленно матерится сквозь зубы, когда вваливается в квартиру и, кажется, не очень удачно приземляет пакет с упаковкой яиц. Сейчас едва десять утра и Сынгван, как бы сильно он не был разочарован в этом утре, не хочет будить и портить его и Хансолю. Они оба много работали всю неделю, встречаясь поздно вечером дома за упаковками разогреваемых в микроволновке ужинов, и падали на кровать без сил даже на разговоры. В планах Сынгвана было вернуться домой, попытаться приготовить что-нибудь им на завтрак и только потом разбудить Хансоля. Но Хансоль проснулся сам и, кажется, уже тогда, когда Сынгван в ярости ушёл из дома, после того как не обнаружил в ванной даже туалетной бумаги. Хансоль проснулся в одиночестве, сообразил, что Сынгван ушёл в магазин, и его совесть больше не позволила ему лежать в постели. Поэтому Хансоль затеял уборку и теперь стоял посреди комнаты в импровизированном сквозняке, от которого сильно раскачивались их занавески в цветочек, с ведром на полу и шваброй в руке, громко подпевая Сие в наушниках. Сынгван кусал губы и наблюдал, как Хансоль в одних домашних шортах двигает бёдрами в такт и поёт в швабру, уже в полный голос, свою последнюю любимую песню, которую он даже на рингтон себе поставил и которая уже надоела всем, кроме самого Хансоля. Хансоль заметил его не сразу и допел почти до конца, прежде чем повернулся и рывком вытащил один наушник из уха. - О, ты уже вернулся. Глядя на несвежий шухер на его голове, Сынгван вспомнил, что забыл купить шампунь. Чёрт. - Надо было разбудить меня, пошли бы вместе, - Хансоль поправляет свободной рукой волосы, потом соображает и роняет швабру на пол. – Давай сюда пакеты. Сынгван ничего не говорит и делится половиной. Они несут пакеты в кухню, где Хансоль начинает очень эмоционально разбирать покупки и комментировать время от времени «Ооо, ты и это купил?». Хансоль совершенно точно не создан для походов в супермаркет. Он может купить то, что вдруг покажется ему прикольным, вроде сыров с трудно произносимым названием, экзотических фруктов или новой лапши с усовершенствованным рецептом запредельной остроты. Хансоль может позвонить Сынгвану три раза с вопросом что купить и вернуться домой без половины того, что Сынгван ему перечислял. А ходить в супермаркет вдвоём было слишком смущающее, даже спустя три года. Сынгван дёргался, отвлекался и ему постоянно казалось, что люди на них пялятся, поэтому обычно они возвращались домой, так же забыв половину из того, что хотели купить. Сынгван этим утром среди полок с закусками всерьёз думал о том, чтобы по приходу завести с Хансолем разговор «нам нужно что-то менять». Из хансолевских наушников по-прежнему громко играл последний хит Сии, а сам Хансоль, иногда запуская руку в волосы, чтобы почесаться, реагировал на каждый извлечённый из пакетов продукт так, будто бы разбирал огромный мешок с подарками на рождество. Похоже, что для Хансоля они и так жили самой настоящей взрослой жизнью. - О, ты купил туалетную бумагу, круто, - такое явное облегчение в голосе Хансоля заставило Сынгвана довольно усмехнуться. - Нет, слушай, я просто вчера опять забыл и утром… - Хансоль запнулся, завис ненадолго и тоже расплылся в улыбке, - Прости. Я вечно всё забываю. - Смотри, - Сынгван оглядел заваленный стол, - как думаешь, справимся? Омлет и сэндвичи? Сынгван не любил, когда Хансоль извинялся. Они ни разу не ссорились из-за этого, и чаще всего Сынгван потом ходил и просто докупал то, что нужно было, и никогда не злился при виде плохо пахнущего сыра или лапши, которую было невозможно есть. Но Хансоль всегда извинялся, как будто бы знал, что Сынгван иногда задумывается. Заранее. Сынгвану от этого было совсем не очень. - Омлет и сэндвичи – отлично. Займёшься? Я пока быстро в душ, ладно? Хансоль легко мазанул по сынгвановской щеке сухими обветренными губами и скрылся в душе, прихватив с собой упаковку бумаги. Готовя омлет, Сынгван подумал, что брать уроки кулинарии у Мингю - не такая уж плохая идея, а ещё стоило бы начать писать для Хансоля список покупок. Хансоль громко подвывал в душе, и против воли Сынгван стал ему подпевать. Всё-таки хорошая песня. И менять пока особо ничего не надо.