short story about small cakes and big fools

      Временами ему кажется, что всю свою удачу Дэхви исчерпал ещё до своего рождения. Как иначе объяснить вечно сопутствующее ему невезение? Почему есть Джихун, который никогда не подскальзывается, не спотыкается о собственную ногу, не забывает сумку с ключами и в таких трудах написанной курсовой в автобусе, не опаздывает на экзамен (потому что допоздна учил, а телефон забыл поставить на зарядку), не обливает себя с ног до головы кипятком при попытке сварить кофе на завтрак, не проёбывает последние деньги из-за спора с Сону-хёном (ибо малец, я с Даниэлем уже четыре года встречаюсь, ты правда думаешь, что я не знаю, какого цвета на нём трусы?) Самуэль, который как будто не ошивается возле Джихуна, а просто проходил мимо (я вообще-то твой лучший друг, отстань), говорит, что дело не в невезении, а в отсутствии мозгов. Мол, Дэхви-хён, ты просто родился тупеньким, с кем не бывает. Вон, у нас ещё Сонун-хён с дефектом (тут ему обычно прилетает сразу с двух сторон - от Тэхёна и Сонуна).       Мелкая, вредная зараза. Как говорят однокурсники Кима во главе с Сонхо - бич всего танцевального отделения.       На защиту метиса даже Джонхён, ангел терпения, не встаёт.       Но сегодня, по мнению Ли, он лоханулся просто максимально.       Началось всё с самого утра. Как обычно проснувшись от запаха тёплых вафель и чая с вербеной, приготовленных криворукому сыну заботливой мамой, Дэхви резко поднялся с кровати и ударился мизинцем о выдвижной ящик. Ну, синева с него не проходила пару месяцев уже, поэтому особо парень не удивился. Вот когда вместо тёплой водички в душе на него вылилось пару литров совершенного льда, то тут да, тут Ли вспомнил все выученные за год учёбы ругательства на японском. Хоть его филологическая специальность пригодилась.       В окно светило яркое августовское солнце; термометр показывал плюс тридцать два градуса по Цельсию, и настроение медленно возвращалось к исходному "замечательно". Потом он увидел непрочитанные уже дня четыре сообщения от Бэджина и немного взгрустнул. Тот звал гулять в любое время дня и ночи, так как очень соскучился. У Дэхви покраснели щёки, а на лбу выступили капельки пота, но он дрожащими пальцами написал, извини, не могу, совсем замотался в мамином магазине. И неважно, что он там уже недели две не появлялся. Ханён бы (припершийся вчера с Гонхи и Хёнсобом) треснул по затылку и напомнил, что Дэхви не сможет прятаться от Джинёна в университете. На возмущённое, почему это? Целое лето же смог, он получил бы щелчок по лбу от Гонхи и насмешливое, вы в одной группе так-то.       М-да, печально быть гением. Может, зря он закончил школу экстерном?       Конечно, Ли прекрасно понимает, что старший такого отношения не заслуживает. Просто... Просто когда они всей компанией собрались дома у Минки, чтобы отметить окончание этого адищного ада (как заплетающимся языком их просветил дядюшка Джисон) в конце июня, Дэхви немного перебрал и признался Бэ, что сохнет по нему целый год (по правде, полтора, вы ведь на моём дне рождения встретились, - вставил такой же пьяный Сэм и полез целоваться к Джихуну). Ли совершенно не хочет вспоминать, что было дальше.       Хотя как тут забыть, когда и двухминутное признание, и последующие за этим приставания к Джинёну Сону заснял на камеру. Противный Линь ещё и фотографий наделал, а теперь при каждом удобном случае отсылает другу, напоминая, чего он лишился.       Все последующие попытки поговорить Дэхви умело сводил на "нет", притворяясь ну очень занятым в маминой кондитерской. Все знали, что это ложь, поэтому подколы в какао токе не прекращались. Единственным, кто вёл себя более-менее адекватно, был Бэ, но он заинтересованная сторона, потому не считается.       Звонок от мамы резко разрушает трагическую атмосферу, в которую Ли себя усиленно погружает. Женщина весело смеётся и просит: - Милый, ты не мог бы придти сегодня? Джину с Джэханом уехали на пару дней, а кроме вас троих никто толком не умеет печь эти черничные пирожные. Ты ведь не занят? - Не, мам, я совершенно свободен. Дай мне минут тридцать, я пешком дойду. - Жду. Спасибо, солнышко!       Дэхви ерошит светлые волосы и решает, что это карма за ложь. Он быстро допивает остывший чай, надевает джинсовые шорты с тонкой футболкой и уходит.       Вообще, готовить Ли любит. Ему нравится раскатывать тесто, чтобы потом забавными формочками вырезать печенье на продажу, или растапливать для фонданов горький шоколад на плите, от запаха которого хочется улыбаться и напевать что-нибудь из "Красотки", или взбивать белки, постепенно добавляя к ним сахар, до твёрдых пиков. Всё это - те маленькие радости, ради которых он в полусонном состоянии после пяти пар вползал в магазинчик, звеня колокольчиком на двери. Ему нравилась дружелюбная атмосфера, царившая во владениях госпожи Ли. Она редко на кого повышала голос (разве что на Хёнбина, но тот временами тупит хуже самого Дэхви), всегда старалась улыбаться и шутить. А ещё мама была внимательна к персоналу, который чуть ли не боготворил её.       Так что быстро махнув отсалютовавшим ему Донхану и Сангюну, Ли приступил к работе.       Черничные пирожные не такое уж сложное дело, но почему-то выходили они только у Джину, Джэхана и самого Дэхви. Вроде что-то получалось у Ынки, но того насыщенного вкуса, за который покупатели их скупали коробками, не было.       У Дэхви ушло всего около полутора часов, но когда он с упаковкой из четырёх пирожных стоял на крыльце магазина, на улице было тёмно из-за набежавших туч. В воздухе пахло грозой, и Ли с наслаждением вдыхал этот ни с чем несравнимый запах. От зонта он самонадеянно отказался, будучи уверенным, что не настолько невезучий. Мама поцокала языком, но спорить с упрямым студентом не стала - хочет мокнуть, пусть мокнет, а у неё карамельные кексы подгорают.       Дэхви размял затёкшую шею и бодро зашагал домой. Ещё теплые, пирожные приятно грели руки, Ли почти видел, как будет есть их, лёжа на кровати и включив какой-нибудь фильм с Джонни Деппом.       Но все планы накрылись медным тазом, когда дождь всё же пошёл.       Это был настоящий ливень, громыхало до дрожи в сердце, сверкала молния и ветер сносил с дороги. Дэхви чертыхнулся и забежал под первую попавшуюся крышу супермаркета, мокрый насквозь. Он размышлял, как долго ему придётся здесь стоять, когда его окликнул тихий голос. Предчувствуя, что добром это не кончится, Ли обернулся.       Коробка почти выскользнула из ослабевших пальцев.       Прямо перед ним стоял Бэ Джинён.       Безумно красивый Бэ Джинён.       Сердце Дэхви, кажется, пропустило пару ударов.       Дэхви неловко мялся под внимательным взглядом, пока старший не нарушил их молчание: - Не хочешь у меня переждать?       Ли покрылся красными пятнами и взмолился всем богам, чтобы Джинён этого не заметил. Медленно кивнул, кусая губы. К возвращению домой, явно будет месиво.       Бэ улыбнулся и раскрыл над ним зонтик.       Дома у Джинёна очень тепло и уютно. Ли сидит закутанный в чужую толстовку, пьёт горячий-горячий чай с имбирём, боясь поднять глаза. Бэ задумчиво мешает ложкой сахар и молчит. Дэхви разглядывает фиолетовые носки с мишками, что ему вручили, и отчаянно хочет поцеловать Джинёна, такого домашнего в этой огромной темно-серой футболке, со слегка влажными от дождя волосами и немного печальными глазами. Но боится. Голос немного дрожит, когда он решается сделать хоть что-нибудь. - Я там... пирожные принёс. Черничные. Они остыли, конечно, но все равно должны быть очень вкусные.       И снова глаза в пол.       Джинён приносит из коридора небольшую упаковку и ставит на стол. Дэхви нужно чем-то занять свои руки, поэтому он тут же начинает разворачивать её и случайно режется острым уголком.       Из глаз брызжут слёзы не потому что больно, а потому что обидно. Он всхлипывает и пытается рукавом вытереть глаза, но Бэ не даёт. Он ловит тонкое запястье и вынуждает Ли наконец-то взглянуть на него. После чего чётко произносит: - Ты мне нравишься.       У Дэхви сердце стучит где-то в горле, он облизывает пересохшие губы, смотрит неверящим взглядом. Джинён вздыхает и снова говорит: - Ты мне нравишься.       Затем отпускает руку, чтобы взять в ладони лицо. Наклоняется вперёд, выдыхая прямо в губы: - Очень сильно.       И целует так, что никаких сомнений у Дэхви не остаётся.       Вечером они сидят на диване в комнате Бэджина и смотрят мультики. Рука старшего лежит на бедре Дэхви, который тихо млеет от происходящего. Джинён смеётся ему куда-то в макушку, называет придурком (мы столько времени упустили, ты такой тормоз) и просит больше не убегать.       Дэхви клятвенно обещает и просит заткнуться, потому что сейчас Белль будет танцевать с Чудовищем. (он готов сколько угодно лажать, если в итоге получает Бэ Джинёна)