Youth

      Ещё неделю назад Кайе закатывал громогласную истерику по поводу предстоящего празднества, а сегодня, вопреки своим прежним желаниям, стоял на пороге загородного особняка, в котором оно должно состояться. Пока тянулось то мгновение, за которое он перешагивал порог, парень представил судью, давшего ему отмашку.       Два дня назад он решил представить весь сегодняшний бал сценой театра, на которой проходит экзамен на факультет актёрского мастерства, и заодно временно внушил себе, что очень хочет поступить и провалить этот экзамен никак нельзя. Верно, поступать он туда на самом деле не собирался, но облажаться сегодня равносильно проигрышу в финале любого чемпионата.       Зачем придумывать такую игру и усложнять жизнь своему воображению? А зачем люди вообще их придумывают? Кто просил родителей в принципе затевать подобное? Точно не он, и становиться разменной монетой не собирался. Парень прекрасно знал, что желают ему лишь счастья, но порой и родителей стоит повоспитывать и показать им, что в вопросах его личной жизни им не место, по крайней мере не в вопросе изначального выбора себе партнёра, в конце концов уже не средневековье.       Кайе вовсе не был зол на них, лишь раздражён, однако чувство вины за ложь и лицемерие перед ними и остальными людьми неминуемо стало бы помехой, только для устранения этой, более чем предсказуемой, помехи и была нужна эта игра, ведь мир — лишь театр. Да, глубоко внутри он всё равно знал правду, но самовнушение — очень мощная сила.       Ван-младший раскланивался со всеми, реализуя свой идеальный сценарий вечера. Как джентльмен, он уже заранее чувствовал себя виноватым перед юной леди, поэтому написал длинное письмо с извинениями, которое было спрятано во внутреннем кармане пиджака, застёгнутого на пару пуговиц. Второе письмо было электронным и предназначалось родителям, до его отправления осталось чуть больше часа.       Просторные залы наполнялись гостями в вечерних нарядах, все мужчины в смокингах, дамы — в прекрасных платьях или костюмах. К собственному облегчению, Джексон почти никого из них не знал, поэтому поддерживал беседы лишь в общих темах и совершенно поверхностно, стараясь не слишком привлекать внимание, вопреки своим привычкам. Сегодня — он актёр с ролью, по возможности, даже не второго плана. Парень уже дважды оставлял других гостей в главных залах и отправлялся на вылазки для обследования запутанной архитектуры здания, ища чёрные ходы. Можно было бы, конечно, и через парадную дверь выйти, вот только его исчезновение не было бы тогда столь эффектным, а поиски стали бы в разы проще.       Несмотря на озабоченность своим планом, Ван успел по достоинству оценить дизайн решения для сегодняшнего бала, больше всего ему понравились украшения высокого потолка, главным образом тем, что нарушали правила фен-шуя: металлические ромбы, свисающие на тонких цепочках с гравировкой сегодняшней даты и главной темы вечера. Слава всем святым, поводом для бала была не сама помолвка, а благотворительный аукцион, на кой-чёрт было решено объявить о ней здесь, Кайе лишь догадывался, и варианты, предложенные его юношеским, но отнюдь не глупым умом, ему не нравились, пусть и чисто из принципа.       Разговаривая с очередным гостем, Ван заметил, как Солнце стало окрашивать мир за огромными окнами, задевая белые занавески и стены, в характерный золотистый цвет, неумолимо подгоняя его.       Вечер набирал обороты, и почти все гости уже приехали, а Джексона так и не представили будущей невесте — это заставляло юношу нервничать, так как он не знал, как передать письмо, ведь он даже её именем не соизволил поинтересоваться. Бинго! Этим торжественным вечером собирались объявить о помолвке двух людей, которые впервые, видимо, узнают, что им предстоит жениться друг на друге в то же время, что и все присутствующие, а с учётом того, что младший Ван не был знаком ни с одной из представительниц прекрасного пола на этом вечере, исключая тех, у кого уже имелись мужья, то они ещё и познакомиться должны при этих словах, точнее чуточку позже, ведь одновременно со словами торжественной речи, кто бы её ни держал, этого не сделаешь.       Масштаб конспирации невесты парня, конечно, поражал, за долгие годы его детства родители, к его сегодняшнему несчастью, чётко запомнили одно: пока маленькому Кайе любопытно — он никуда не денется.       Однако мир меняется, и дети растут.       До недавнего времени Джексон собирался сбежать из дома до наступления этого вечера, потом подумывал переиграть всё, но два дня назад раздался один звонок и изменил его решение, поэтому теперь он судорожно соображал, приглядываясь к девушкам. Вроде бы она уже давно должна была по логике вещей следить за ним и оценивать, однако ничьих изучающих взглядов Кайе на себе не чувствовал, а по одеянию определить было невозможно: торжественный вечер, все леди озаботились своим туалетом.       Его план рисковал быть сорванным благодаря тому, что имя невесты оставалось для него окутано тайной, оставляя конверт без адресата. Ну не оставаться же из-за этого здесь?!       В дверь позвонили, подсказывая не такой уж и плохой способ выхода из сложившейся ситуации с письмом, и Ван как раз подоспел к двери, чтобы успокоить дворецкого:       — Это подарки, — пояснил он, и лицо слуги приобрело добродушную улыбку, он даже помог втащить огромных размеров коробку. С пакетом и огромным букетом белых роз Кайе справился сам. Донеся цветы до бара, парень оставил их с письмом для девушки, объяснив бармену, что это всё счастье нужно будет передать тому, кто объявит о помолвке некоего Джексона Вана, аккуратно вручив купюру чаевых и получив кивок, Ван выскользнул обратно в холл, где его дожидались остальные «подарки».       Кайе на свой страх и риск потащил это всё на второй этаж. Главное, когда делаешь что-то не вполне «правильное» и знаешь об этом, оставлять на лице абсолютно уверенное выражение.       Именно с таким видом почти что юноша прошествовал мимо пары чуть удивлённых, но быстро успокоившихся, глаз. Найдя свободную незапертую комнату подальше от парадной лестницы и закрыв замок на двери изнутри, благо он здесь был, Ван распаковал своё главное приобретение: новую сёрф доску с его собственным дизайном — именно из-за этой красавицы он изменил свой план. Перед звонком о её готовности, Джексон уже думал смириться, ведь помолвку в будущем можно и разорвать, и один вечер потерпеть весь столь нелюбимый пафос с душащей бабочкой на шее, но изначальное бунтарское «против» в комплекте с красавицей-доской и шикарной погодой для завершения сезона сёрфинга сделали своё тёмное дело. Кайе уже отчаялся попасть на огромные волны, которые обещали в этот вечер, уже пострадал от того, что доска почти год проведёт без дела, что он не опробует её в этом сезоне, но звонок из мастерской спас все его чаяния, и надежда с желаниями вновь согрели его грудную клетку.       Сейчас, наслаждаясь её видом, в лучах потихоньку соскальзывающего к западу солнца, освобождённой от оков упаковки, Ван выдыхал почти с тем же предыханием, как вследствие неожиданного появления объекта своей страсти непозволительно близко. Он провёл рукой по гладкой поверхности, повторяя каменный рисунок, но быстро одёрнул руку: нужно торопиться, пока его не хватились.       Чехол, что шёл в комплекте, быстро скрыл доску, плавники и воск Ван сложил в соответствующие карманы.       Теперь пришел его черёд.       Джексон с максимальной скоростью освободился от чёрной удавки и всего остального костюма, достал из огромного бумажного пакета новенький гидрокостюм и с удовольствием облачился в него.       Громкий расслабленный вздох раздался в комнате, когда он закончил. Парень почувствовал, как снова может дышать, будто оказался в своей стихии, пусть на деле до стихии ещё только предстояло добраться, и всё же кислороду стало уже многократно легче насыщать его лёгкие. Жаль, что легче облачиться обратно вовсе не стало. Брюки с подозрительным скрипом натягивались на накаченные бёдра, теперь утолщённые плотной тканью второго костюма, но по шву не разошлись и вроде как не собирались.       Теперь он молился, чтобы его никто не поймал, пока он будет с доской смываться отсюда. Все ошмётки картона и полиэтилена он закинул в освободившийся вместительный пакет, туда же, не совладав с нервами и куском ткани, кинул бабочку, накладные же за товар сложил во всего лишь десять минут пустовавший внутренний карман пиджака.       Когда он сбежал по второй лестнице на первый этаж и нашёл ранее примеченный чёрный ход, Кайе, услышав приближающиеся голоса, быстро открыл его дверь и юркнул на ещё одну лестницу, ведущую вниз, к красноватому выходу из стекла, который как раз отрывал официант. Здание стояло на склоне, поэтому парень вовсе не удивился, что один его вход выше второго, зато удивился, когда заметил, что для того, чтобы уйти этим способом, требовалась ключ-карта, которой у него, естественно, не оказалось. Но был этот парень — теперь единственный его шанс на побег.       — Подожди! — парень внизу дернулся. — Придержи её, пожалуйста! — от удивления официант обернулся очень вовремя: на него с приличной скоростью нёсся один из гостей, только почему-то с доской для сёрфинга. Откуда он, блин, её достал?! Капельку совладав с собственным любопытством, юноша, как его и попросили, придержал дверь и самоустранился с дороги, о чём его настоятельно попросил инстинкт самосохранения.       Вылетевший подросток раскланялся в благодарностях, насколько позволяла его спутница, и поинтересовался, нет ли какого-нибудь удачного способа добраться до главной дороги, кроме как пешком мимо парадного входа.       Рассмеявшись от такой прямолинейности или глупости парня, по сути сказавшего, что он СБЕЖАЛ. Официант предложил ему «свои услуги», достав из карманов брюк ключи от машины.       Так как к человеку, который повезёт его куда-либо, у Джексона требования были выше, чем к человеку, который откроет перед ним недоступную дверь (тогда от него требовалось лишь быть), Ван внимательней его осмотрел: парень был на вид его возраста, а это отнюдь не плюс, так как, вероятно, права он получил недавно, что автоматически делает из него не лучшего водителя.       — Ты хорошо водишь?       — Никто вроде не жаловался, — но внимательные глаза подростка от этого не смягчились.       — Это не гарантия: никто мог с тобой ещё не ездить, — «а мог и не выжить», — добавил про себя Джексон.       — Катались, — ответил с улыбкой тот и пошёл вглубь парковки, не собираясь дальше убеждать парня. — Ты идёшь? — крикнул он, не оборачиваясь, спустя несколько секунд он услышал топот ног и улыбнулся шире.