Youth

      Джекс наблюдал за отблесками костра на лице Марка и тонул в тишине, немом ожидании, которое заполняло пламя и свет. Его спутник был погружён в свои мысли, наблюдая за огнём. Ван тоже думал о сложившейся ситуации за пределами мира, в котором он оказался. Вспомнив в очередной раз о помолвке, парень отвёл взгляд на танцующий оранжевый блеск. Понемногу ощущение жара заполнило и его самого, просачиваясь через кожу и далее по многополосным путям крови к сердцу, заставляя колотиться в груди всё сильней с каждым ударом, и он поймал себя на том, что думает уже не о семье и невесте, а о Марке, отчего почти неосознанно снова стал любоваться отблесками пламени на лице и теле знакомого. Не было в сидящем рядом человеке приторной кукольной красоты, даже намёка на неё, разве что длинные ресницы, скорее черты лица были немного странными, и тем не менее было в этом парне что-то слишком манящее его сейчас, возможно, не только сейчас...       Чтобы ненароком неосознанно не коснуться его, Ван сцепил пальцы в замок и смог просчитать свой ритм биения сердца: бешеная пульсация чувствовалась в нижних фалангах и отдавалась током по всему телу.       Желание дотронуться до парня неумолимо росло, отказываясь отступать, и Вану быстро надоело сопротивляться самому себе. Коснуться гладкой щеки, ощутить всю гладкость кожи или же колючесть мелкой щетины, которая не была видна в вечернем сумраке, дотянуться до манящих губ своими сейчас казалось воплощением мечты. Но ещё больше ему хотелось в принципе иметь на это право — право прикасаться, ласкать этого парня и знать, что его не оттолкнут из-за этого. Несмотря на лёгкое опьянение своей мечтой, парень старался мыслить трезво, что, надо признать, забирало чёртову уйму сил, и с грустью признал, что не знает, как на подобное отреагирует Айзек, поэтому сразу убавил градус, говоря себе, что не всё сразу, и заранее придумал оправдание. Плавным движением Джексон начал падать на шатена, попутно разворачивая корпус, таким образом аккуратно и без объяснений устроил свою голову на чужих коленях.       — И что это? — ласково поинтересовался Иен, запуская свою руку в ещё влажные волосы брюнета.       — Я устал, — промурлыкал от удовольствия в ответ Ван.       — Хорошо, — улыбнулся он.       Отзываясь на это слово, тепло заполнило сердце Кайе. Он с трудом верил в происходящее: тонкие пальцы нежно перебирали непослушные влажные волосы и массировали кожу головы, беря за пример работу вчерашних мастеров в спа. Ван провалился в полусон, наполненный тягуче сладкими и токсичными мыслями.       — И почему всё так обернулось? — прошептал Джексон, раскрыв глаза и обнаружив на себе нежный взгляд карих глаз.       — Что именно?       — Мне казалось, что я знаю всё, ответ на любой вопрос, и до сих пор кажется. Но…       — Но?       — Это не облегчает мне жизнь.       — Хм, не встречал ни одного человека с такими способностями, — ухмыльнулся Туан. — А с чего ты решил, что подобное должно облегчать жизнь?       — Нет неизвестности…       — На мой взгляд, самая простая жизнь у инфузории туфельки, она даже не подозревает, что чего-то не знает, так что, если хочешь лёгкости, то тебе надо в другом направлении двигаться, в противоположном от Ремарка и Мориенгоффа, — вспомнил Иен вчерашнюю "секунду", на которую Джексон затащил его в книжный. Вообще парень его немного озадачил: одежду выбрал быстро, в книжном буквально застрял, а в ювелирном шарахался примерно час, перед тем как купить дорогое кольцо, и везде платил наличкой. Грешным делом, Марк был готов заняться расчётом вероятности участия этого малого в ограблении банка.       — Не смешно.       — А по-моему, очень. Знать всё невозможно. Вот, например, давай разберёмся: что, как ты считаешь, ты знаешь?       — Я знаю, — несколько секунд паузы Ван решал, стоит ли посвящать в свои переживания Марка, — что расскажи я родителям смело и открыто о своей ориентации, меня бы не пытались женить на какой-то девушке.       "Оу", — пронеслось в голове Иена, которой в очередной раз вспомнил, как смутился Джексон, когда они недавно переодевались из гидрокостюмов в обычную одежду.       — И почему ты им не рассказал? — руку из волос парня Марк и не подумал выпутывать, продолжая плавные расслабляющие движения, сам этот факт уже успокаивал младшего, позволяя раскрыться сильнее.       — Не думаю, что стоит… они не поймут.       — Хм, ты так уверен?       — Марк, я знаю их с рождения.       — А живут они на свете лет на двадцать-тридцать больше, так что могут и понять, не стоит тебе за них решать и придумывать, как они отреагируют на… На самом деле, — прервал сам себя Иен, — ни один ребёнок не знает о своих родителях всё, как и родители о своих детях, несмотря на то, что мы растём на их глазах, — под конец фразы Марк перевёл взгляд на огонь, но пальцы не прекратили поглаживать чужую кожу у ушка.       — У тебя много секретов от них?       — Думаю, вагон и маленькая тележка, — усмехнулся Иен, — и они знают об их существовании, но это не мешает мне любить их, а им меня…       Слова прервала заводная мелодия, Марк одной рукой достал телефон из наружного кармана сумки.       — А вот и она, — улыбнулся парень, перетаскивая зелёный кружок вверх.       Несмотря на всю близость, Ван мог разобрать только реплики шатена: "Привет… Нет ещё, с этим придётся подождать. В общих чертах неплохо… Ха-ха-ха, хорошая попытка… И я тебя люблю, Мам… Думаю, через пару дней, но это не только от меня зависит… Ну извини, так уж воспитали… Ха-ха-ха, люблю тебя, до встречи, пока… Когда успела?... Хорошо-хорошо, пока… И ему привет".       Сердце Джексона делало кульбит каждый раз, как с пухлых куб срывалось заветное слово, поэтому, когда разговор закончился, парень слегка завистливо смотрел на телефон, который тут же снова оказался в сумке.       — Кстати… — Марк вернул руку в шевелюру брюнета, — как у тебя дела с танцевальными навыками?       — У меня классическое образование.       — Классическое — это какое?       — Вальс разный, квик степ немножко — всё для котильона.       — Ясно. Вставай. Буду учить тебя плохому.       — Это чему? И почему все кроме родителей хотят учить плохому?       — Потому что они тебя любят и хотят, чтобы ты стал хорошим человеком. А я хочу, чтобы ты стал человеком, с которым можно танцевать "грязные" латинские танцы, — парень выделил прилагательные интонацией, — думаю, примерно так кто-нибудь фанатично набожный назвал бы их, — пояснил парень свою странную пародию.       — А как их называешь ты?       — Горячие, страстные и весёлые — самые подходящие определения, на мой предвзятый грешный взгляд.       — А партнёрш где возьмём?       — Джекс, ты решил дамам ноги поотдавливать? Нас тут уже двое, — Марк сощурил глаза, — или я принципиально не подхожу?       — Нет, нет, всё в порядке, — Ван закашлялся, — более чем.       — Прекрасно, — учитель милостиво проигнорировал заминку студента, — теперь вставай напротив меня и повторяй шаги за мной, для начала зеркально. И раз, и два, и…       Марк настолько соблазнительно двигался, что у Джексона появилась характерная для всех подростков грация бегемота по естественным причинам. "Учитель" же подобным раскладом был недоволен:       — Джекс, шевели бёдрами! Они у тебя разве деревянные?       — Нет! Они…       — Тогда крути ими что ли?! — не выдержав, Марк подошёл сзади, обойдя парня, и, схватив его крепко по линии чуть ниже тазобедренной кости, покрутил тазом ученика из стороны в сторону. — Вот же! Всё прекрасно двигается! — подняв недовольный взгляд от всего ниже пояса Джексона на его лицо, повёрнутое сейчас к нему, встретился с таким же взглядом, но по другой причине, о чём свидетельствовали покрасневшие щёки парня и капельки смущения в тёмном океане зрачков. Сменив гнев на милость, шатен продолжил:       — Раз мы установили, что всё у тебя с нижней частью прекрасно и в рабочем состоянии, продолжим занятие, если обещаешь не халтурить? — улыбнулся Марк.       — Да, — Ван точно не знал на что соглашается: на продолжение урока танцев или на что-то другое из-за двусмысленности замечания "учителя" — но так как его уже оба варианта устраивали в одинаковой степени, было как-то всё равно, на что именно.       — Тогда положи свою правую руку мне на талию, а левую… нет, так не пойдёт, давай сначала наоборот, потом поменяемся, — Марку до ужаса нравилось строить из себя сейчас идиота, возможно, потом он за это поплатится, а пока что… — Верно, плавно, вот так, у тебя неплохо получается, — хвалил он "студента", — теперь давай выучим пару новых движений.       Марк продемонстрировал и объяснил ему "чек**", "раскрытие" и "спот-поворот" — три основные "фигуры"* целого класса латиноамериканских танцев. Джексон же старался сосредоточиться на усвоении информации, которая подавалась, по сути, стройными ногами в чёрных джинсах в сумраке фиолетового неба и желтоватом освещении, исходившем от костра, а потом и вовсе на языке тела. Он честно старался, пока не начал понемногу терять контроль то ли от усталости, то ли от близости.       — Теперь давай под музыку, — шатен присел рядом с сумкой, отпуская из своего плена юного Вана, который воспользовался возможностью свободно вдыхать холодный, остужающий подростковый пыл воздух. В разум младшего даже закралась мысль пойти и искупаться сейчас, но, к собственному сожалению, он не успел решиться. Включив заводной трек через колонку, Иен взглянул снизу-вверх на Джексона. — Почувствуй ритм, — сказал он, становясь напротив и снова приобнимая одной рукой.       — Сначала поймай ритм, — повторил Марк, делая крохотные шаги, и как только брюнет начал их копировать, попадая под счёт, Иен начал снова с базового движения. Easy to believe my lies And never know it       — Нью-Йорк, ой, чек, — шатен быстро исправился, успевая за счёт до начала выполнения фигуры, а Ван отчего-то порадовался, что одного слова достаточно для достижения взаимопонимания,… Easier to throw it away       … путь оно и вносит определённость на секунды… Now I look into her eyes       … но этого достаточно… And I can see it I know the reason to stay       … пока что.       Трек оборвался на полуслове и Иен удивлённо обернулся, но не успел он разомкнуть руку со своим партнёром, как почти с шёпота началась следующая песня, и по просьбе Джексона он её не стал переключать. Новая музыка имела более спокойный ритм, поэтому больше подходила для тренировки техники, чем и руководствовался Ван, а партнёр просто согласился. Погрузившись в лирику, Марк не заметил, как на середине трека после выхода из очередной фигуры раскрытия положил левую руку на плечо юноши вместо талии, как шептал слова — младший догадался, что у шатена это уже привычка — и грустнел с каждой строчкой сильнее.       — Знаешь испанский?       — Да, — одними губами ответил Марк.       — О чём она? — парень уже догадывался и не был уверен, что хочет знать точно, но всё равно спросил.       — О расставании, которое разбило всё на тысячи осколков — сердце, планы, тело, и постепенном восстановлении.       — Мммм, — Джексон уже сам захотел переключить трек, как звуки оставшихся от песни ударных начали будто отдаляться от них, и колонка смолкла.       После ещё одного трека старший заметил затухающий огонь и решил, что им пора бы выдвигаться в обратный двухчасовой путь.       — Теперь ты можешь танцевать румбу, ча-ча-ча и мамбу спокойно. Ну, с мелкими корректировками. Основы ты усвоил быстро, очень хороший студент, — засыпая костёр песком, оценил Марк.       — Спасибо, — отозвался Ван, собирая вещи их импровизированной туристической стоянки.       Утром в поисках более-менее дикого пляжа без бешеного количества народа парни провели часа четыре, уехав на север по побережью. По пути прикупили провизии, дров и жидкости для розжига костра, всем оставшись на исходе дня довольными.       К удивлению Иена, младший сам постучался к нему ещё до завтрака с этим предложением, которое они обсудили за едой и без лишнего промедления отправились в маленький трип, а теперь наконец возвращались, уже в темноте при свете фар и лёгком дождике.       Плавно Ван убавил громкость радио.       — Почему Нью-Йорк?       — Что? — не понял его Марк.       — Когда мы танцевали, ты сказал "Нью-Йорк".       — А, так иначе называют "чек", понятия не имею почему, возможно, это как-то связано с мюзиклами на Бродвее.       — Ясно, — немного рассеяно завершил Кайе.       — А что?       — Нет, просто подумал, может, ты туда хочешь слетать? Или переехать.       — Хочешь сбежать настолько далеко?       — Не знаю пока что, — задумчиво произнёс парень, прибавляя обратно динамикам громкость.       Спустя почти три часа, поставив машину на стоянку уже ближе к полуночи, парни решили забрать рюкзаки с вещами, а сёрфы пока оставить во внедорожнике Марка.       Уже в номере Джексон почувствовал душащее ощущение незавершённости и, поддавшись импульсу, отправился на поиск противоядия.       В номере знакомого было немного просторней, а главное, в нём имело смысл произносить определённые слова.       — Кажется, я в тебя влюбляюсь.       — Думаешь, что я хороший?       — По-моему, моему сердцу плевать, — ошарашено ответил младший, понимая, что это действительно так.