Sinners

У меня было все — девушки, диплом Массачусетского Технологического, деньги, смазливая мордашка, отличная генетика, море алкоголя и ошеломляющая свобода. Ну и, конечно, острый язык и зависимость от сарказма. Последние две вещи особенно бесили Говарда. Огрызаться я начал в одиннадцать, когда весь шлейф слепого обожания отца спал окончательно. Сначала я делал это тихо, понемногу, так, чтобы Говард не заметил однозначность моей иронии и силу моей непокорности. С сигаретой отец поймал меня в первый раз в двенадцать лет, пьяным в щепки нашёл у унитаза в тринадцать, а первый косяк он отрыл в моем тайнике с детскими игрушками в день моего четырнадцатилетия. Пакетик с травкой я спрятал в его любимой фигурке Капитана Америки на подставке с пустым дном. В этом я видел особенную иронию. Тогда папа впервые замахнулся на меня и по-настоящему разозлился. Начал орать про то, что это — практически святотатство. Святой Кэп. Великомученик Роджерс. Потерянная во льдах ролевая фигура моего отца. Я бы не удивился, если бы однажды нашёл в бумажнике отца его фотку поверх моей или тайную комнату, обвешанную икона с изображениями красно-голубого бойца с счетом. Отец с раннего детства на ночь рассказывал мне истории про бравого солдата, про то, каким моральным ориентиром он был и про безуспешные поиски его утерянного корабля. Зимой и весной у него обычно случалось обострение страданий по Капитану, поэтому я его практически не видел — все время он проводил в странствованиях по дальним уголкам Земли. Почему-то я Капитаном перестал восхищаться в семь. Я начал ревновать. Самое обидное, что я никак не мог с ним соперничать — если бы он был живым и присутствующим в наших жизнях, он бы мог совершить ошибку. Солгать. Постареть. Господи Иисусе, да даже трахнуть секретаршу отца. Мы бы могли быть похожими. в итоге совершать ошибки, лгать, стареть и трахать отцовских секретарш пришлось мне Но он лежал ледышкой где-то в просторах Антарктики и поэтому я не шёл с ним ни в какое сравнение. У меня не было шансов. — Папа любит тебя, — уверяла меня мама, успокаивая, — просто он хочет, чтобы ты… Был чуть больше на него похож. Знакомство со Стивеном в реальной жизни ситуацию не исправило. Ядовито-бордовые корни зависти прорастали в моей душе. Мистер Совершенство продолжал быть безгрешным, добродушным, по-своему смешным. Он был выше меня душой и сердцем, и мы все (он, я, Мстители, Пеппер) это понимали. Я не хотел быть им, не подумайте. Я бы и не смог. Особенно было обидно за Пеппер. Она подружилась со Стивом так близко, что мне сносило крышу от ревности. Я прекрасно понимал, что ни она, ни он так не поступят. Их объединяли высокие моральные качества, стальные принципы, кристальная честность. Я был просто человеком в железном костюме. Иногда страх парализовал мое тело, а мышцы Стивена лишь активировались больше. Я был эгоистичен, иногда обидчив, зачастую мелочен. На фоне белоснежного ублюдка со звёздочкой на щите я был обычным. Он же был великим. о боже, как бы я хотел быть великим С годами я понял, почему отец хотел, чтобы я был похож на Роджерса. Он хотел, чтобы я был безупречным. Чтобы у меня не было ни греха. Извини, папочка. Не вышло.