Кофе для двоих

      На протяжении вот уже многих лет фамилия Милкович пользовалась дурной славой у всего Сауссайда, вызывая трепет и страх одним лишь упоминанием о ней. Буквально каждый человек хоть краем уха, но был наслышан о подвигах этого «славного» семейства, начиная от самого прадеда, до его сыновей, а затем и до их сыновей и, в конце концов, до очередных членов семейства, включая Мэнди, которая с достоинством справлялась с участью, возложенной на неё этим именем. С самых своих истоков Милковичи славились тем, что в их рядах были сплошь и рядом одни криминальные элементы: воры, сутенёры, бандиты – все те, кто, не зная сна и отдыха, наводили шороху по всему району. Милковичи на постоянной основе занимались продажей и сбытом наркотиков, и по каждой такой сделке они вели строгий учёт, тут же до неузнаваемости разукрашивая физиономии тех, кто пытался их наебать. Перепадало даже тем, кто просто мог искоса глянуть на кого-либо из представителей этого семейства. Они могли запросто обнести какой-нибудь простенький магазинчик за ближайшим углом, и никто не предпринял бы и крошечной попытки их остановить, настолько их репутация была притчей во языцех. А как только кто-либо из них попадал в тюрьму, это не становилось всеобщим облегчением. Напротив, виновник случившегося с ужасом отсчитывал дни до момента окончания срока заключения.       И совершенно точно ни один из Милковичей не был трусом. Игги и Коллин с их чрезмерным увлечением порнушкой, Мэнди, единственная девушка в этой компании, Микки с его гомосексуальностью – все они по-прежнему оставались довольно-таки пугающими, и если кто-то имел неосторожность затронуть эти их стороны жизни, характеров и увлечений, то получал за это знатно. Они много чем славились, и их гордость за собственный район занимала в этом списке не последнее место. Они ненавидели те изменения, которые происходили с Сауссайдом, с их дерьмовым районом, крышеванием которого они занимались вот уже столько лет. Не было никакой необходимости в строительстве всех этих новых больших дорогущих зданий. Чем старые были плохи? Заброшенное или нет, но каждому зданию находилось применение. Вот именно поэтому тот факт, что Микки Милкович работал в только построенном здании Старбакса, казался, мягко говоря, удивительным.       Да, работа не приносила ему удовольствия, но за неё платили и у него были перерывы на «покурить», так что пока этого вполне хватало, чтобы не свалить оттуда. Он получил эту должность когда ещё был подростком, вот только несколько лет назад это была обычная дерьмовая забегаловка, в которой нередко можно было тут и там заметить перебегающую из угла в угол крысу. Эта работа была условием его освобождения на поруки. И как только помещение перестроили под новомодный Старбакс, он был уже на полпути к выходу. Остался он лишь потому, что новый владелец предложил неплохую оплату труда. Кто бы от такого отказался? Начавшаяся стажировка казалась Микки сущим адом: пришлось привыкать к новым хитровыебанным кофейным аппаратам и запоминать миллион различных долбанутых названий напитков, которые теперь они подавали. Но самое худшее, что его ожидало это клиенты этого чудного заведения. Его до невозможности бесили все эти придурки, которым больше не куда было деньги девать, кроме как покупать эти кофейные напитки. Все эти грёбаные хипстеры в очках и джинсовых куртках, которые носили свои чёртовы шапки даже летом. Они заказывали самые, блядь, захуеверченные напитки, не отрывая при этом глаз от экранов своих телефонов, а потом ещё и жаловались на то, что заказ не выполнен так, как они просили. Микки был сыт по горло этим дерьмом и требовал либо повысить ему зарплату, либо разрешить выходить на перекур, чтобы можно было выпустить пар.       И вот одним утром в четверг Микки с привычно хмурым выражением лица стоял за вычищенной до блеска стойкой, одетый в униформу зелёного цвета, и готовил заказ, состоящий из неоправданно дорогого кофе, для очередного мудака. В сегодняшней смене их работало двое. Хозяина кофейни давно и след простыл, так как он, видимо, до сих пор считал Сауссайд районом не достойным своего внимания. Джессика – а может её звали Ребекка или Стейси, впрочем, имя могло оказаться такой же фальшивкой, как и её накладные ресницы – взяла отгул из-за болезни (ага, СПИД наверное подцепила, хотя похуй), а Джонатан отпросился в связи с какими-то семейными обстоятельствами (вероятнее всего трахался с той же Джессикой-Ребеккой-Стейси). Другим сотрудником была девушка со светлыми волосами и такими длинными красными ногтями, которые стучали при каждом её соприкосновении с любым окружающим предметом. Стоит ли говорить, что настроение Микки находилось на отметке значительно ниже нуля.       День тянулся со скоростью хромой черепахи. После девяти часов количество клиентов значительно поубавилось, так как, к счастью, большинству из них нужно было идти на работу. В углу кофейни, строя из себя их постоянного клиента, расположилась Мэнди. На столе перед ней стоял ноутбук, вероятнее всего краденый. Девушка то и дело получала на халяву стаканчик какого-нибудь напитка, хотя Микки это было, в общем-то, запрещено делать. Мэнди, как ни странно, весьма вписывалась в окружающую обстановку, с этими её выкрашенными в яркий цвет прядями, кольцом в носу и густо подведёнными глазами, смотрящими прямо в экран айфона, тоже скорее всего краденого. Микки до сих пор казался здесь не к месту, даже несмотря на наличие униформы. Он всё так же продолжал хмуриться и никаким образом не пытался хоть как-то скрыть свои татуировки; он совершенно не фильтровал свою речь, то и дело одаривая очередного клиента парой крепких словечек, и иногда сопровождал всё это эффектным закатыванием глаз. Ему нравились все те испуганные взгляды, которые бросали на него очередные клиенты, нравилось с какой нервозностью они называли свои имена, чтобы Микки мог записать их на соответствующие стаканчики. Это почти что мирило его с окружающей действительностью.       Было уже полдесятого, когда Микки вернулся с перекура. Он надел свой фартук и направился прямиком к кофемату, чтобы приготовить для Мэнди очередную порцию какой-нибудь херни. Та, в свою очередь, уже самодовольно улыбалась, сидя в своём уголке. Тут кто-то тихо кашлянул и Микки, подняв взгляд, заметил высокого рыжеволосого парня, стоящего перед стойкой. Парень выглядел иначе, чем их обычные клиенты: хорошо сложенный, крепкий, он явно был местным. На радость Микки, у которого уже в глазах рябило от разнообразия галстуков и костюмов, одет он был совершенно обычно и ещё он был очень сексуальным. Обычно Микки не парился по поводу того, что ему не так уж и часто перепадало с кем-то перепихнуться. Всё равно он не планировал обзаводиться бойфрендом. Да и к тому же в Сауссайде не так-то просто было найти другого гея, который выглядел бы более-менее прилично и на которого Микки готов был бы тратить свои силы и время. К тому же его репутация шла впереди него, так что Микки сомневался, что встретит кого-нибудь в ближайшую сотню лет. Но, чёрт возьми, этот парень одним только своим взглядом этих пронзительных зелёных глаз сделал его день более чем сносным.       Налив напиток, который предназначался Мэнди, парень выгнул одну бровь, как бы показывая, что он в курсе присутствия очередного клиента, и выкрикнул имя сестры. Она забрала стакан и на ходу подмигнула ему, указывая на стоящего у стойки парня, на что Микки показал ей в ответ средний палец. Он закатил глаза и подошёл к тому месту, напротив которого стоял симпатичный незнакомец.       – Ну чё?       Кажется, подобное обращение застало парня врасплох – ну, всё равно было похоже, что он погружён в собственные мысли, так что любое обращение Микки сбило бы его с толку – и да, Микки знал, что по правилам он должен был с приветливо натянутой на ебло улыбкой вежливо поинтересоваться «Что я могу Вам предложить?», но он не делал этого раньше и впредь не собирался заниматься подобным. Достаточно было и того, что он работал галимым баристой.       – Что? – недоумённо переспросил парень, хотя выражение спокойной уверенности ни на секунду не покинуло его лица.       Микки снова закатил глаза.       – Что будешь заказывать?       – Ванильный латте, со льдом, без сахара и с соевым молоком.       – Что-нибудь ещё? – это был второй обязательный вопрос для каждого клиента. Когда Микки только начинал здесь работать, но всё не мог взять в толк, почему людям хочется чего-то такого пиздецки странного, когда можно было, блядь, просто выпить чашку обычного чёрного кофе. Но потом он понял, что это место не просто так называлось кофешопом. Если бы людям хотелось обычного кофе, они бы делали его себе не выходя из дому, как и самому Микки того порой хотелось.       Парень напротив слегка склонился над стойкой. Щёки его подозрительно порозовели.       – Разве что номер твоего телефона, – сказал он негромким голосом.       Микки уставился на него удивлённо. Его буквально разрывало от того, какую же реакцию на сказанное стоит выбрать и изобразить. Он мог бы самодовольно ухмыльнуться, радуясь тому, что этот офигенный парень им заинтересовался (за что он непременно выслушает потом не один подкол от Мэнди) или же он мог бы ответить своим привычным хмурым взглядом Гринча, которого не пригласили на Рождество, а потом вдобавок испортить заказ парня за одно только его предположение, что Микки мог оказаться геем. Микки на мгновение задумался, а парень в ожидании его ответа даже закусил губу в нервном жесте. И тут он решил, что не для того он признавался в своей ориентации и терпел побои от отца, чтобы теперь вести себя агрессивно с сексуальными парнями, которые хотели заполучить номер его телефона. Пусть даже именно этот парень и подкатил к нему с такой банальной до зубовного скрежета фразой.       К Микки не так уж и редко подкатывали, если честно. Вот только обычно это были либо криповые престарелые мужики, которые, многозначительно усмехаясь, говорили ему «Предпочитаю послаще, малыш» (на что Микки сыпал им в стаканы огромное количество сахара в надежде, что этих извращенцев хватит удар), либо хихикающие малолетки женского пола, которые, смущаясь, подсовывали ему с чаевыми свои номера телефонов. Самые смелые из них в лоб спрашивали его о том, так же брутален ли он в постели, как выглядит. В такие моменты Микки проникался неподдельным сочувствием ко всем баристам, которым приходилось сталкиваться с подобным дерьмом ежедневно.       – Да неужели? – спросил он, одной рукой хватая стаканчик, а другой чёрный маркер. Когда Микки услышал согласное мычание и увидел кивок головой, он тихо усмехнулся себе под нос. – Как тебя зовут?       – Йен, – ответил парень. Глаза его засияли ярче прежнего, когда он понял, что раз уж ему тут же не вломили, то была высока вероятность того, что Микки мог оказаться геем. – Но должен сказать, что твоё имя мне нравится куда больше, Микки.       Он подмигнул и Микки на секунду запаниковал, а потом со смущением вспомнил, что его имя вообще-то висит прямо у него на груди, написанное корявым почерком на обычном бейдже. Он усмехнулся и двинулся в сторону автомата, чтобы приготовить заказ парня, что, впрочем, не остановило последнего от дальнейших расспросов.       – Когда заканчивается твоя смена?       Этот Йен всегда флиртует с баристами в дерьмовеньких мейнстримовых кофешопах или это только Микки так везёт? Впрочем, стоить ли пенять на удачу, ведь Микки в какой-то момент всерьёз заинтересовался предложением.       – Это лучшее, что ты смог придумать?       Йен пару раз моргнул, а потом широко улыбнулся.       – Ну, нет, конечно, но… если б ты не был таким охрененно шикарным, я бы не забыл свою проверенную фразу для подката.       Микки рассмеялся в голос и тут же уставился куда-то себе под ноги, чувствуя, что его щёки начинает заливать предательский румянец. К подкатам он привык, но прежде никто и никогда не называл его шикарным. Он и сам знал, как выглядит. Не грёбаный Адонис, но и не самый плохой вариант, что уж кривить душой. Просто с этим своим хмурым и явно недоброжелательным выражением лица он казался таким неприступным. Микки очень надеялся на то, что никто больше в кофейне не слышал их разговора – людей в зале было не много, и все они либо были увлечены общением друг с другом, либо зависали в социальных сетях. Однако не стоило обманываться: в местах подобных этому было множество любителей сунуть нос в чужую личную жизнь.       – Да? Что ж, ты тоже хорош собой, Йен.       – Это значит, что ты дашь мне свой номер? – с явной надеждой в голосе спросил Йен, облокотившись на стойку. Глаза у него были такими яркими, и в целом он выглядел довольно счастливым. Это было мило, если честно. Ну, насколько Микки вообще мог назвать кого-либо милым.       Он фыркнул и принялся добавлять в стакан последний ингредиент – соевое молоко.       – Я что, похож на легкодоступного парня? Постарайся лучше.       – Правда? – спросил Йен. Кажется, всё это его ещё больше раззадорило. Микки кивнул и с вызовом посмотрел парню в глаза. – А вообще-то ты должен мне свидание.       – И что же заставило тебя так думать?       – Ты кое-что у меня украл. – Микки слишком уж заметно дёрнулся, гадая о том, не украл ли он и в самом деле что-то у парня, а если и так, то когда это было, и как его подловили на горячем. Короткий смешок Йена вернул его к действительности. – Да сердце моё. Господи, ты думаешь я бы в самом деле стал подкатывать к тебе, если б ты что-нибудь у меня украл?       Микки пожал плечами и с улыбкой накрыл стакан пластиковой крышечкой.       – Может быть. Хотя с твоим несомненным талантом в пикапе я искренне удивлён, как это ты ещё никого себе не нашёл.       Йен состроил обиженную мордашку и Микки, продолжая улыбаться, вручил ему его заказ.       – Сколько с меня?       Микки на секунду задумался, а потом выпалил:       – Одно свидание.       Улыбкой Йена можно было осветить самый настоящий мегаполис, такой пиздецки яркой она была. И Микки это нравилось, хоть он и ругнулся про себя, когда в его голове проскочила мысль, что он хотел бы всегда видеть эту улыбку на лице Йена.       – Это можно устроить. Скажи, а ты веришь в любовь с первого взгляда? Или мне выйти и зайти ещё раз?       – Ебучий случай, – Микки покачал головой и улыбнулся с такой нежностью. И Йен, сам того пока не зная, уже был по уши влюблён в эту улыбку. Парень, кажется, был не из тех, кто флиртовал направо и налево, так что Йен с удовольствием отметил про себя, что разговор оказался более чем удачным для них обоих. – Проваливай, у меня ещё куча работы. Нужно, в конце концов, распланировать наше свидание.       – Ты мне так и не оставил свой номер.       – Он на твоём стакане, – улыбнулся Микки и Йен, опустив глаза, заметил своё имя и приписанные под ним цифры.       А потом случилось то, что буквально вмиг стёрло улыбку с его лица. Йен быстро склонился над стойкой и чмокнул его в щёку, оставляя после себя покалывающий приятным теплом след. Это было так необычно, здорово, и подобное случалось с Микки не часто. Он уперся глазами в пол, не зная, чем занять руки. К сожалению, покрасневшие щёки, так ярко контрастирующие с его бледной кожей, он никак не мог прикрыть, как бы ему этого не хотелось.       – Эй, Мик? – он глянул на Йена, который уже успел сделать несколько шагов в направлении выхода. – Ты не мог бы улыбнуться, а то на улице так темно?