Не сходи с ума

      Тишина на уроке прерывается моим всхлипом. Со всей силы стискиваю челюсть, чтобы не издать жалобный вой. Господи, больно-то как! — Что с тобой? — шёпот подруги возвращает меня с преисподней на землю. Повернувшись к ней, я измученно улыбаюсь, пожав плечами: — Ничего. Бок колет, опять на физ-ре переусердствовала. Медуница недоверчиво смотрит на меня, а затем прикладывает тёплую ладонь к моему животу. По телу пробегается импульс. — Когда ты научишься правильно лгать, Листви? — А разве можно лгать… эм, правильно? Нашу беседу прерывает учитель физики, нервно стукнув ладонью по столу. — Я не помешал вашей беседе, дамочки? — кажется, будто скрипучий голос мистера Коллинза впивается в саму кору головного мозга. Противно до ужаса. — Нет, — Медуница с усмешкой смотрит на учителя, откинувшись на спинку стула. Я бы попыталась сделать точно так же, но не могу. Что-то мешает, удерживает. И это, наверное, моя чёртова совесть. — А вам, Листвичка, я не мешаю? — изогнув бровь, физик подходит ближе, сверля меня злым взглядом. «Ну же! Скажи, что нет! Осмелься!» Но вместо этого я вжимаюсь в стул, виновато понурив голову. — Простите нас, — невнятно лепечу, пытаясь принять на себя весь гнев учителя. Тот сначала долго сверлит меня глазами, а затем усмехается: — Простить? А не слишком ли много чести для вас, милочка? Его вопрос ставит меня в тупик. Где-то в своём жалком подсознании я понимаю, что выкрутиться благополучно из этой ситуации у меня не получится. Либо грубо ответить ему и получить ещё одну двойку, либо ответить мягче и нарваться на новую неприятность. Дилемма, однако. — Мы не сделали ничего противозаконного, — набравшись смелости, я смотрю в серые глаза мистера Коллинза. Тот на несколько секунд оторопел. Его растерянность прошла быстро, будто её и вовсе не было. На смену ей пришла ярость, багровым румянцем заволакивая щёки мужчины. — Ничего противозаконно? Да как ты смеешь дерзить мне, нахалка?! — подойдя к нашей парте, учитель начал размахивать руками, выплёскивая все свои эмоции. — Закон она знает! Видите ли, какая умница! Только вот кабинетом ты ошиблась, милочка! Права качают не здесь, а этажом выше! — Успокойтесь и не повышайте на неё голос! — вступается за меня Медуница, удивлённо округлив глаза. Скорее всего, она впервые видит гнев Коллинза. Как и я. — Ишь, какая умная! — продолжал бубнить физик, сжимая пальцы в кулаки. — Права она выясняет!.. Где это видано, — он задумывается, а потом с ликующим торжеством хватает мою тетрадку, раскрывая её. — А домашнее задание вы сделали? Или ваше положение помешало вам? А может быть, я задаю домашнюю работу не по закону? По телу пробегается холодок, когда учитель упоминает моё положение. Сквозь опущенные ресницы смотрю на него, пытаясь выискать подвох, но взгляд у мистера Коллинза властный. Словно бы знает всё. — Значит так, дамочка, — продолжает он, швырнув тетрадь мне. — Вы обязаны делать домашнюю работу. И то, что сейчас вы находитесь в ожидании маленького чуда, не спасает вас от ответственности. — О чём он, Листви? — нарочно громко шепчет мне на ухо Медуница, чтобы учитель слышал каждое её слово. Мистер Коллинз делает два шага назад, а затем скрещивает руки на груди, довольно улыбаясь. — Так вы ещё ничего не знаете, Медуница? Наша Листвичка ждёт ребёнка. — Не смейте! — кричу я, вскакивая со своего места. Класс тут же оживляется, бурно обсуждая меня и новоиспечённую новость. — Вы не знаете!.. Ничего! — Я знаю лишь то, что одна юная леди выставляла всё напоказ, провоцируя парней. Вот и дождалась приключений на одно место, — усмехается мужчина, а затем с воодушевлением добавляет. — И когда он там появится? Летом? — Замолчите! — дрожащим голосом шепчу я, ощущая, как по щеке скатывается слеза. Вспоминать это очень больно. — Совет хочу дать тебе, неразумное ты создание, — мистер Коллинз улыбается, ощущая всю власть происходящего. — Предохраняйся. Его последние слова вызывают хохот у одноклассников. Теперь они ещё громче переговариваются, некоторые тычут в меня пальцами. Так мерзко… Схватив сумку, я выбегаю из кабинета, пытаясь как можно быстрее убежать от всего этого. Больно. Забежав в женский туалет, я сползаю по стенке, оседая на холодную плитку. За что мне всё это?

***

— Зачем ты рассказала о моей беременности?! — кричу я, как только переступаю порог дома. Песчаная Буря удивлённо смотрит на меня, будто слыша об этой новости впервые. — Не притворяйся! Я знаю, что это ты всё рассказала мистеру Коллинзу! Ты! Зачем ты это сделала? Зачем?! Швырнув сумку в сторону, я опускаюсь на пол, громко всхлипывая. Не замечаю, как та, которую я не могу назвать матерью, выбегает из зала, крикнув что-то… кому-то… Чьи-то руки пытаются обхватить меня и поднять с пола. Со всей силы упираюсь, пытаясь отбиться от крепкой хватки. — Отпусти меня! Не смей прикасаться ко мне! — верещу я, продолжая интенсивно брыкаться. — Листвичка, это я! — голос отца ненадолго приводит меня в чувства. Я расслабляюсь и поворачиваюсь к нему, мигом оказавшись в его раскрытых объятиях. Сильнее прижимаюсь к отцу, громко рыдая. — Всё хорошо, милая, — он ласково гладит меня по голове. — Всё хорошо. — У неё снова истерика, — брезгливым тоном говорит Песчаная Буря, копаясь в своём телефоне. — Я вызову Пестролистую. — Буря! — отец укоризненно смотрит на женщину, а затем с неподдельной заботой обращается ко мне. — Пошли, я отведу тебя в спальню. Растерев по щекам слёзы, я киваю головой, позволяя отвести себя в комнату. Знакомые стены помогают расслабиться. Ничком падаю на кровать, рвано дыша. Всё тело ломит, ощущаю себя донельзя разбитой. Отец исчезает за дверью, но потом возвращается, держа в руках стакан с водой: — Выпей это, солнышко, — тихо произносит он, и я послушно выпиваю жидкость, чувствуя на языке кисловатый вкус. Наверное, Песчаная Буря опять какую-то гадость подсыпала. — Спасибо. — Не за что, — сухие губы отца касаются моего лба. Поцеловав меня, он отстраняется, долго вглядываясь в моё заплаканное лицо и вытирая подсыхающие слёзы. — А теперь поспи.

***

Приоткрытое окно впускает в мою комнату прохладный мартовский воздух и блики слабого свечения уличного фонаря. На улице стемнело, и определить, сколько времени я спала, просто невозможно. Поднявшись на локтях, я обвожу комнату усталым взглядом, задержавшись на двери. Из зала слышны голоса, но как бы я ни прислушивалась, мне так и не удалось понять, кому они принадлежат. Я уже хотела включить настольный светильник, как вдруг дверь в мою комнату открылась и моему взору предстала повеселевшая Песчаная Буря. — О, а мы только что говорили о тебе, — как ни в чём не бывало начала говорить она, радостно взмахивая руками. — А у нас тут гости! Белка приехала!