Нашар: Опасная работа травника

К семье Тармана другие драконы-Тёмные относились с известной долей подозрения: пушистая драконница, чешуйчатый самец и их рогато-пернатый сын жили уединённо на самом краю Утгарда, днём почти никуда не выходили, зато по ночам всё семейство отправлялось в ближайший лес, или в поле, или на болото. Лишь немногим Тёмным была известна причина ночных странствий: дело в том, что Тарман с родителями собирал редкие лекарственные растения. Из высушенных пучков трав и цветов семейство изготовляло микстуры, настойки и мази, средств от ран и ядов, от повреждений физических и магических. Но однажды, как всегда занимаясь сбором трав, семейство подверглось атаке жутких чудовищ, обитающих в дебрях лесов Нашара. Отец семейства был тяжело ранен в схватке с ними, и приказал своей жене и сыну уходить, а сам остался на верную гибель. После его гибели Тарман и его мать переехали подальше от главного города, и остановились в небольшой деревушке, расположенной неподалёку от высоких гор. Лесок у их подножья всегда привлекал Тармана, но мать не разрешала ему отправляться на поиски трав, пока финансовое положение не подтолкнуло их к этому… * * * Юный дракончик шёл по широкому полю, поросшем похожей на вереск растением. Это был пушистый самец светло-рыжего окраса с чёрными кончиками перьев и переходящей в чёрный гривой. На голове у самчика были два волнообразно изогнутых рога, а в правой лапе он держал нечто вроде посоха с привязанным к нему клинком, больше похожим на загнутый коготь. На вид малыш едва-едва вышел из школьного возраста — тощий, ещё не слишком высокий, с мягкой шёрсткой. А взгляд его сосредоточенных глаз всё же нёс тот оттенок детской любознательности, что свойственна всем детёнышам, только-только вырывающимся из-под родительской заботы. Тарман шёл сквозь сгущающуюся тьму, недовольно фыркая и иногда поджимая мокрые лапки — вечерняя земля была холодна, а ведь днём ещё и прошёл дождь, и трава до сих пор не успела высохнуть. Но ему нужно было идти! Вечерело, а такие травы, как амагейра лесная или веннициум ранний цветут только ночью! Продать их — и хватит на ремонт прохудившейся крыши, на которую упал какой-то пьяный дракон, и улетел, не заплатив. Да и пополнить денежные запасы не мешает. Заряженных магией кристаллов осталось совсем немного, да и заряд в них был небольшой, а значит, стоимость кристаллов была очень низкой. Только потому, что им очень нужны были средства к существованию, мать и разрешила Тарману выйти на поиски трав. Хотя, когда она вручала сыну небольшой мешочек, который тот привязал к запястью, в глазах её светилась тревога. Она не могла забыть гибели мужа, и умоляла сына быть поосторожней. Тарман пообещал ей в любом случая быть настороже, и даже выпросил у соседа — седошёрстного ворчливого дракона — своё «копьё», пообещав сделать из амагейры мазь для суставов старика. Правда, поиски этого цветка он не ставил своей целью — куда важнее были другие травы. Возле небольшого ручья, ограничивающего территорию деревни от диких мест, Тарман обнаружил свою первую находку — у самого берега рос невзрачный при дневном свете цветок, теперь же покрывшийся множеством искр-светлячков. Они медленно взлетали над зонтиками-бутончиками и плыли по воздуху. Семена водного вьюнка не имеют ценности, но вот его листья… Тарман недолго раздумывал — он всё равно вымок, а потому смело зашёл в воду и стал обрывать жёсткие широкие листья, складывая их в мешочек. Из этих листьев, если их растолочь, можно сделать хороший отвар от кашля. Пусть медицина в Нашаре на уровне, как магическая, так и техническая, но и народные средства никто не отменял. Да и любому доктору такую траву можно продать, правда, за бесценок, но всё же… Собрав листья вьюнка и вновь повязав мешочек на лапу — так его труднее потерять, да и удобней, всегда под лапой — Тарман выбрался на противоположный берег ручья и отряхнулся. Хвостом подхватив дудку и сломав её, дракончик взял стебель в рот и принялся покусывать его — сладкий сок разлился по пасти. Посасывая стебель, Тарман огляделся и выбрал путь к юго-восточному краю леса. Он уже был здесь днём, и продумал путь: пройдя немного на север, он у старого холма пройдёт ещё немного на восток, посмотрит одну замечательную полянку и вернётся той же дорогой, по которой пришёл. В крайнем случае, с поляны можно будет взлететь и осмотреться — ночь сегодня обещали лунную, да и до рассвета Тарман не надеялся добраться до поляны. Он ведь не просто идёт, он ещё и собирает растения! Выплюнув дудку, юнец расправил лапками высокие, в рост взрослого дракона, стебли, и нырнул в море травы. Жмурясь и прикрываясь крыльями, Тарман принялся раздвигать стебли лапами, и идти вперёд. Ночная прохлада, лёгкий ветерок и отяжелевшие от сырости растения били его тело, и Тарман внезапно почувствовал лёгкое напряжение внизу живота. Он зажмурился, пытаясь успокоиться, сделал шаг — но тут его мешочка коснулся толстый стебелёк, скользнул по яичкам и ушёл в сторону… И Тарман понял, что больше не может сдерживаться. Оглядевшись — как будто бы кто мог увидеть его в ночной темноте! - дракончик откинул копьё, медленно опустился на колени и прикусил губу, чувствуя ласковые прикосновения травки. Глубоко вдохнув, самчик упал на живот и заворочался от наслаждения — колкие и твёрдые травинки проникали сквозь шерсть к его тельцу, щекотали низ его живота, и стержень юнца тут же отозвался на эти прикосновения. Жмурясь от наслаждения, Тарман заворочался на траве, то прижимаясь к земле, то чуть приподнимаясь — травинки кололи его грудь, животик, лапки, мордашку и яички, травинки шумели над его головой, его крылья колыхали их не хуже ветра, создавая симфонию звуков, отлично вписывающуюся в вечернюю мелодию… И вдруг самчик замер, блаженно выдохнув — его семя пролилось на траву. Схватив копьё и быстро поднявшись, он стряхнул на землю последние белые капли, отряхнулся от прилипших листочков и веточек, и пошёл дальше. Непреодолимое возбуждение отпустило его, и теперь Тарман зашагал намного быстрее. А вокруг него царила уже та самая зыбкая пора, что отделяет вечер от ночи. Спокойный шелест травы и листвы — до леса оставалось не так уж и далеко — нарушался шуршанием ночных зверушек, жужжанием и писком насекомых. Тарман, придя в себя после внезапного порыва, вдыхал полной грудью аромат ночных цветов, с наслаждением проводил лапкой по широким листьям, чтобы почувствовать их влагу, а то и плеснуть её себе на мордашку, чтобы отогнать сон. Хотя шерсть самчика вымокла, холода он почти не чувствовал, зато ощущал прикосновение травы к своим лапкам и к телу, слышал биение собственного сердца и своё же размеренное дыхание. Его глаза уже адаптировались к темноте, и он видел тёмные силуэты деревьев леса. Впрочем, не такие уж и тёмные — тут и там мелькал разноцветный мох, парили светлячки, светящиеся семена, разносимые ветерком… Красота! У края леса он замер и снова опустился на колени, но теперь не ради того, чтобы доставить себе наслаждение. Используя копьё, самчик вырыл из земли сначала один, а затем и другой клубень невзрачного растения с лиловыми цветами, почти неразличимыми сейчас. Клубеньки были всего с коготок толщиной, но Тарман знал, что за них можно получит достаточно приличную сумму, а потому сунул клубеньки в сумку. Не успел дракончик подняться, а его намётанный глаз уже различил и другое растение — оно росло прямо посередине моховой подушки. Недолго думая, Тарман подполз к нему, заставляя мох светиться от прикосновения лап. Он не обманулся в своих ожиданиях — и осторожно начал собирать цветки растения, которые отрывались легко, но с негромким щелчком. Сыпанув цветки в мешочек, дракончик наконец-то встал и, негромко насвистывая весёлую мелодию, пошёл в лес. Почти сразу же он влетел в густой колючий кустарник, а потому закрылся крыльями и попятился. Любого другого такая неприятность огорчила бы, но Тарман только обрадовался. Осторожно, чтобы не поцарапаться, он подлез к корню кустарника и стал разгребать землю лапами. Его пальцы ощутили влагу и мягкость, как будто бы он нащупал мокрую подушечку для иголок — потянув за неё, дракончик вытянул розоватый вьюн, «подушечками» которого были на самом деле его цветы. Их-то Тарман и убрал в мешочек, а корень тут же съел: он был сладким и по вкусу немного напоминал мёд. Опираясь на копьё, дракончик поднялся и пошёл в обход кустов, оставляя их слева от себя — кусты он тоже запомнил ещё днём, и сейчас, к своей радости, попал на уже замеченную тропинку. Вспомнив, что по её обочине растёт подорожник — зеленоватое растение с бусинками-цветками и крупными чёрными ягодами, отличное кровоостанавливающее и заживляющее средство, хотя и совсем не дорогое — Тарман не побрезговал снова встать на колени и поползти, вороша лапками лесной сор и разыскивая растения. Грязь — ерунда, зайдёт в тот же ручей, и отмоется. Собрав целую охапку листьев подорожника, Тарман и их убрал в мешочек. Вдруг кусты слева от него зашевелились. Дракончик так и остался стоять на коленях, подняв копьё и часто-часто дыша, в тон забившемуся сердцу. Кто там, в ночной темноте? Хищник? Тёмный? Но нет, кусты, шурша, раздвигались в стороне от дракончика, говоря о том, что неведомый зверь сейчас не охотится. Тарман облегчённо выдохнул и поднялся с земли. Да, ночной лес не только красив, но и опасен… Впрочем, всё то, что уже набрал Тарман, окупало опасность — уж на ремонт крыши хватит! А всего через пару шагов дракончик не удержался и радостно вскрикнул, потому что углядел между корней невысокого деревца амагейру. Подскочив к ней, дракончик скинул мешок на землю и начал набивать его растениями. Вытаскивать цепкие цветы было трудно, их корни приходилось подрезать копьём, и когда Тарман наконец-то справился с ними, одна из лун Нашара уже находилась у него над головой. Много же он времени потерял! А, хотя это того стоило. - Всё равно нужно дойти до поляны… - прошептал себе Тарман. Он принялся продираться сквозь заросли, потому что тропка уже закончилась. Внезапно земля ушла у него из-под лап и дракончик кубарем скатился со склона, про который совершенно забыл. Упав в грязь, Тарман ещё долго лежал, смотря в небо и ругаясь про себя. Дурак! Надо же было, так по-глупому свалиться! - Дурак, - повторил дракончик вслух, поднимаясь и оглядывая себя. Мешочек был на месте, и это его мигом успокоило… Но где копьё? Тарман потратил ещё полчаса, разыскивая копьё — казалось бы, он кувыркался всего мгновение, но копья так и не нашлось. То ли оно улетело в заросли, то ли и вовсе осталось где-то наверху, а место своего падения Тарман найти так и не смог — все поиски были впустую. Расстроившись, дракончик пнул попавшийся под лапу гриб и проследил за тем, как его шляпка, оставляя в воздухе зеленоватый след, упала в ту самую лужу, в которую он приземлился. Это заставило дракончика опомниться — он огляделся и снова выругался. О, вся его шёрстка покрылась грязевой коркой, и хвостик, и крылья! Ужас! Это надо было срочно смыть, но Тарман помнил страшные рассказы об обитающих на дне водоёмов растениях и животных, схватывающих несчастных драконов. Пришлось поступать по-иному — Тарман чуть ушёл со своего пути, зато нашёл густые заросли папоротника, в которые и повалился, усиленно вытирая листочками свою шерсть. Не очистил, больше размазал, но хотя бы теперь можно было потерпеть до ручья или какой-нибудь мелководной лужи, водой из которой можно было бы умыться. Всё ещё злясь на свою косолапость, Тарман стал пробираться вперёд. В темноте все предметы выглядели другими, не такими, как днём, но дракончик хорошо ориентировался в лесу, и примерно представлял, куда ему идти. А когда он нашёл поваленное дерево с криво загнутой верхушкой — теперь она смотрела в небо, хотя раньше глядела на север — дракончик возликовал. Он был на верном пути! И лучшим подтверждением этому стала поляна, которая раскрылась перед ним, когда он перелез через сверкающее серебряным мхом дерево и пробрался сквозь кустики. На обширной поляне, поросшей различными цветами, высилось одинокое дерево, над которым Тарман увидел уже опускавшуюся луну — близилось утро. Ах, долго он шёл, и не заметил! Вот что значит, удачные находки! Уже намереваясь начать поиски цветов, дракончик на всякий случай окинул поляну цепким взглядом и остолбенел. Миллитриум! Лучше любого веннициума, этот цветок был очень редок, и стоил у травников просто неимоверную цену! А на вид — невзрачный беловатый цветок на длинном стебельке, вон, распустился у самых корней дерева, и уже начал закрывать свой бутон, ожидая прихода рассвета. Стреловидные листья со светящимися красными кончиками рассеяли последние сомнения - это был именно миллитриум, а не веннициум, который тоже хорош, но всё же дешевле. - Ух, ты! - воскликнул Тарман, потирая ладони. - Вот это мне повезло! Он подошёл к дереву и наклонился для того, чтобы сорвать цветок, и в этот момент всё и началось. Самчик не заметил, как зашевелились ветви дерева, он уже был готов сорвать злополучный цветок… Но тут вылезший из-под земли корень за секунду обернул задние лапы дракончика, и тот не устояв, повалился на землю. Падая, он успел отбросить мешочек в сторону и выставить вперёд лапы, так что почти не ударился, но в целом дела Тармана были плохи: зазмеившиеся ветви дерева и его корни начали оплетать юнца! Он и глазом моргнуть не успел, как его задние лапы обмотало ещё в трёх местах, а затем раздвинуло в стороны. Перепуганный дракончик взмахнул крыльями, но он не смог оторваться от земли, потому что ветви опутали и крылья, и притянули бьющееся тело к стволу дерева. - Нет! Нет! - кричал Тарман, дёргаясь изо всех сил. Две ветви опутали его правую переднюю лапу и заломили её за спину. Дракончик согнулся, попробовал дотянуться левой до корней, но внезапно горло ему сдавил деревянный силок. Тарман забился в удавке, тщетно хрипя и размахивая хвостом. Грудь почти сразу запылала, потому что дерево опутало его на выдохе, и теперь у Тармана не оставалось никакого запаса воздуха. Он попробовал закричать, но на этот раз не вырвалось и хрипа. Глаза юнца полезли из орбит… Как и его древко, от неимоверного возбуждения выдвигавшееся из своей ложбинки. Тарман попробовал схватиться за удушающую ветку, но одновременно произошли две вещи: его левая лапа тоже оказалась опутана растением… И толстый корень с лишённой коры подушечкой подозрительной формы на кончике вошёл под хвост дракончику! Закативший глаза Тарман повалился на колени, и растение беспрепятственно обхватило его яички, сжимая их и стремясь к кончику пениса. Перед глазами Тармана потемнело… Он не сразу понял, что описался, и даже удивился, почему его лапам стало так тепло и мокро одновременно. А потом удивился тому, что способен удивиться — ведь он должен был умереть! Но удавка оставила шею дракончика, хотя теперь извивавшиеся корни и ветви набросились на стержень юнца, и, пока Тарман судорожно вдыхал воздух, чуть приоткрывая пасть и высовывая слюнявый язык, корни продолжали своё дело. Один тонкий, но длинный корень обхватил яички юнца, другой опутал сам стержень от основания и до самого кончика и теперь щекотал его, вызывая семя. Но хуже всего был большой корень в попке — Тарман взвыл, чувствуя, как он движется внутри него, выделяя холодный сок, который начал даже выливаться из тела дракончика. Внезапно опутавшие его пасть ветви чуть ослабли, но не успел Тарман опомниться, как поднявшийся на уровень морды дракончика широкий корень вполз ему в рот и разбух там, заглушив все мольбы о помощи. Тарман почувствовал кисловато-сладкий вкус слизи, которой был покрыт корень, и дракончик принужден был всасывать её в себя. Его язычок работал без остановки, облизывая корень, который словно живой, начал дрожать мелкой дрожью. Вдруг задрожал и сам Тарман, дёрнулся раз и другой, и вдруг застонал-засмеялся, потому что мелкие корешки стали щекотать подошвы его лапок, щекотать подмышки и основания крыльев… Вот не выдержавший малыш откинул голову, и его белое семя потекло по жадным корням. Те засветились золотыми и красными огоньками, впитывая попадавшую на них детородную жидкость, и снова спешили к члену Тармана. - Помофиме! М-омифе мфе! М-м-м! - тряся головой, мычал несчастный пленник. Щекотка усилилась, лапы и крылья оказались стянуты ещё сильнее. Тарман бился, словно муха в паутине, но когда веточки стали щекотать его под пупком, сопротивление дракончика заметно уменьшилось. Он взмок и устал, вместо криков о помощи теперь он лишь стонал, или же смеялся, и снова стонал. Корень в попке продолжал выливать в него клейкую жидкость, а на язычок хлынула кислая волна, сплюнуть которую Тарман не мог и был вынужден проглотить. Это словно бы послужило сигналом корню под хвостом, потому что он резко пошёл вверх и ожёг юнца болью, а затем так же резко скользнул вниз и наполнил Тармана очередным залпом жидкости. Малыш отчаянно замычал — его член тоже заболел, уже второй раз за короткий промежуток выпуская семя. Ветви ярились, крепко опутывая его, корни оплели задние лапы так, что теперь выбраться у юнца не оставалось никакой возможности. - Мргх… Он бился, он сопротивлялся дереву, но ничего не мог поделать. Пытка продолжалась очень и очень долго, и Тарман сдался. Теперь он был полностью во власти растения… Ветви, оплетавшие его тело, беспрепятственно бегали по несчастному самчику, щекоча его лапки и яички, и одновременно болезненно сдавливая пасть и тело, корни продолжали опутывать его тело. А он ничего уже не мог сделать и ничему не противился. Слёзы, текущие из глаз, исчезали в шёрстке на его щеках и лишь струйка семени изливалась на корни проклятого дерева. Обессиленный чудовищной пытки из боли, смеха и наслаждения, дракончик уже начинал проваливаться в небытие, когда каким-то краем сознания уловил ужасающей силы вспышку. Ветви-лианы немедленно оставили тело самчика, корень сам покинул его подхвостье, и обмякший Тарман повалился в чьи-то крепкие лапы, которые схватили его под мышки и не дали упасть. - Не бойся, малыш, всё кончилось… - услышал он чей-то хриплый и грубоватый, но всё же не лишённый приятности голос. С трудом приподняв голову, Тарман увидел необыкновенного цвета — синюю! - морду с двумя красными глазами, и спадающую на них сине-красную гриву. - К-кто ты… - едва простонал дракончик. - Помолчи, - оборвал его незнакомец. И улыбнулся. - Меня зовут Агнар, и с этого момента ты можешь называть меня своим спасителем. Уяснил? А теперь бери свой мешочек, и иди за мной, если сможешь. Я постараюсь вывести тебя из леса. Понял? - Д-да... - Вот и молодец, чибик. С этими словами Агнар пихнул в лапы Тарману его мешочек с травами, развернулся и пошёл той же дорогой, по которой Тарман и добрался до злополучной поляны. Дракончик неуверенно посмотрел ему вслед — этот тёмный мало того, что был наделён странным окрасом, так он ещё и имел копыта, редкую мутацию для обитателей Нашара. Но всё равно, встав на ещё дрожащие от пережитого задние лапы, самчик поплёлся за Агнаром. Что бы не ждало его в компании этого странного незнакомца, всё лучше, чем оказаться в вечном плену озабоченного растения!