Охотники

Неделя. Много это или мало? Иногда — это краткий миг, а иногда… Кажется, что каждая из минут тянется неимоверно долго. Так все бы и было, не найди Сэм очередную работу. Дело оказалось несложным и, учитывая, что все происходило далеко от дома, они управились всего-то за шесть дней. Очередной злобный дух упокоился с миром после того, как охотники нашли и сожгли его кости. Все эти дни они не поднимали вопросов, касающихся предстоящей вечеринки, хотя специально об этом и не договаривались. Просто Дин посчитал, что нечего тут обсуждать, тут прыгать надо, а не раздумывать и прикидывать, а Сэм не желал лишний раз затрагивать тему неочевидной скользкости. Но в то же время, Сэм заметил, что иногда брат осматривает его каким-то новым взглядом. Что именно он обозначает, Сэмми мог только догадываться, а гаданиями ему заниматься совершенно не хотелось. Наконец-то настал тот день, когда был намечен поход в клуб. Дин получил уведомление о том, что он абсолютно здоров и может пользоваться всеми клубными сервисами, о чем он и сообщил Сэму. — Ты никогда не считал странным, что при нашем образе жизни, мы особо не болели? — спросил тот, выслушав брата. — Почему не болели? — удивился Дин. — Сломанные конечности, огнестрельные и колото-резаные раны не в счет, — махнув рукой, прервал его Сэм. — Вот скажи, у меня или у тебя была, например, ветрянка? Или корь? Может быть кто-то из нас двоих хоть раз болел гриппом? — Вроде нет, — неуверенно протянул Дин, пытаясь припомнить что-то подобное. — Ты хоть раз ловил банальный триппер? Или, может быть, у тебя есть герпес? — продолжил вопрошать брат. — Нет и нет, — покачал головой Дин. — А ведь ты не славишься особой упорядоченностью сексуальных контактов, — напомнил Сэм. — И ничего. Интересно, почему так? — Да кто ж его знает! — фыркнул Дин. — Может быть, все потому, что мы постоянно как на войне? Говорят, что в окопах не бывает больных — только раненые. — Дизентерия и тиф — вечные спутники войн, — напомнил Сэм. — Не то, чтобы я мечтал чем-то подобным заболеть, но вынужден заметить: этого у нас тоже не было. — А с чего это ты вспомнил обо всякой заразе? — поинтересовался Дин, подозрительно глянув на брата. — Можно подумать, у нас забот мало, только болеть всякой хренью. Или… Ты просто нервничаешь? А? — Я не нервничаю, — упрямо возразил Сэм. — Просто давно думал отчего мы не болеем обычными для всех болезнями, а тут как-то к слову пришлось, — но все эти рассуждения не могли обмануть Дина. Он слишком хорошо знал, как ведет себя брат в тех или иных ситуациях, и сейчас тот совершенно точно не просто нервничал, а прямо-таки места себе не находил от захлестывающих его эмоций. — Ну, сделаем вид, что я тебе поверил, — ехидно произнес Дин и, подойдя к сидящему за столом Сэму, взлохматил его волосы. За последнее время это был первый раз, когда он позволил себе прикоснуться к брату, и тот с трудом удержался, чтобы не потянуться вслед за отстраняющейся рукой, напрашиваясь на повторение ласки. — Но я, правда, не нервничаю! — впрочем, продолжил настаивать на своем Сэм. — В конце-концов, я в этом клубе был много раз и представляю, чего ожидать от этого похода. Даже учитывая, что на сей раз там будешь еще и ты. А вот для тебя — это впервые. — И что? — непонимающе спросил Дин. — Чего тут такого-то? Прийти, найти тебя, утащить в укромную нору, благо там такие есть… А дальше я уж как-нибудь разберусь, что и в каком порядке с тобой делать. — Ладно, черт с тобой, — сдался-таки Сэмми. — Ты — прав. Я действительно нервничаю и переживаю. И не спрашивай меня почему. А вообще мне пора выдвигаться, если я не хочу опоздать. — Вроде ты, как член клуба, можешь явиться в любое время? — отчего-то напрягшись, спросил Дин. — И да, и нет, — ответил Сэм. На самом деле ему не особо-то и хотелось рассказывать о том, почему именно он должен появиться в клубе в определенное время, но понимание того, что тогда Дин может узнать об этом самостоятельно и то, что он узнает, возможно, ему не понравится, заставило объясниться. — Видишь ли… Как ты успел заметить, членство в этом клубе — затея не из дешевых. Для некоторых нижних есть возможность уменьшить ценник. Так как я мало похож на миллионера, то иногда пользуюсь такими лазейками. — И… в чем они заключаются? — хмурясь, поинтересовался Дин. — В общем-то ничего особенного. Почему-то так получается, что нижних, особенно — адекватных нижних, у которых нет постоянного партнера, немного. Менеджеры клуба отслеживают их и периодически рассылает уведомления о проведении вечеринки. Если принять участие в мероприятии, на которое пригласили — получаешь порядочную скидку, — объяснил Сэм. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы совместить приятное с полезным. Я получаю то, в чем нуждаюсь, а какой-то доминант — то, что нужно ему. — А… как вообще все это происходит? — задал вопрос Дин, рассчитывая получить правдивый и развернутый ответ. — Не хочу портить тебе удовольствие, — обломал его в лучших чувствах Сэм. — Сам все увидишь и, думаю, разберешься в том, что надлежит делать. — Сэм! — начал было Дин, но брат лишь таинственно ухмыльнувшись, покачал головой. — Не скажу, — вредным тоном сказал он и, поднявшись со своего места, ушел куда-то вглубь бункера. Вернулся он минут через десять, одетый явно на выход. — Все. Встретимся в клубе, — сказал он и, не слушая возражений Дина, быстро ушел. — Очешуенно! — пнув стул, высказался Дин. Изнывать от неизвестности ему совершенно не нравилось, но он сам поставил себя в ситуацию, когда оказался вынужден подчиниться правилам игры, затеянной Сэмом. — Хоть бы сказал, когда следует выехать мне! — заорал он в пространство. Разумеется, Сэм его уже не услышал. — Ну и ладно, — пробурчал Дин себе под нос. — У меня есть отличный план. Сидеть и ждать непонятно чего старший Винчестер не стал, да, впрочем, в его теперешнем состоянии и не смог бы. Слишком уж его активная и деятельная натура требовала движения и претворения планов в жизнь. Одевался Дин недолго, решив ничего особенного не вымудривать. Из того, что он прочел про БДСМ, он знал, что у многих как нижних, так и верхних, есть определенные пунктики на предмет одежды и аксессуаров. У себя он подобных обнаружить сходу не смог, а о предпочтениях Сэма просто ничего не знал, посему ограничился не слишком задрипанными джинсами и чистой рубашкой с подвернутыми рукавами. На ноги он нацепил привычные берцы, за голенищем одного из которых находился небольшой нож, а поверх всего накинул легкую куртку, под которой скрывался пистолет, заткнутый за ремень джинс. Выйти сегодня из дому безоружным охотник не смог себя заставить, сказывалось все-таки нервное напряжение, которое он испытывал. Сэм добрался до клуба быстро и без приключений. Пройдясь по уже привычному маршруту, он оказался в раздевалке, предназначенной для “бесхозных” нижних. Оглядев ее, знакомых парней и девушек, которые там оказались, Сэм подумал, что так или иначе, но он, похоже, заходит сюда в последний раз. Подойдя к своему шкафчику, он открыл его и не спеша принялся раздеваться. — Привет, Сэм, — раздалось из-за спины и Сэмми обернулся на знакомый голос. — Здравствуй, Хэлен, — поздоровался он. Девушка, подошедшая к Винчестеру, была знакома ему по клубу года три и за это время у них установились вполне приятельские отношения, держащиеся на том, что они оба не боялись отдаваться в руки не слишком умелых доминантов. И сам Сэм, и его приятельница считались в клубе этого города самыми способными к обучению верхних партнерами и из-за этого свойства ценились администрацией. — Ты знаешь, что сегодняшний четверг объявили черным? — спросила Хэлен, кутаясь в банный халат. — Что?! — удивленно воскликнул Сэм. Это никак не входило в его планы, а Дин… Тот, скорее всего, и вовсе не был посвящен в такого рода фишки от администрации. — Черт! — выругался Винчестер, лихорадочно прикидывая как сделать так, чтобы все удалось, как задумано. Шансов на это, учитывая складывающиеся обстоятельства, было немного. — Смотрю, это тебя не радует, — заметила Хэлен, окинув оценивающим взглядом Сэма. — Не хочешь рассказать, почему? — У меня сегодня были совсем другие планы, — пробурчал тот. — Ты… — он с надеждой поглядел на девушку, — ты можешь мне помочь? — Чем? — с интересом спросила она. — Мне нужно оказаться на помосте как можно позже. Лучше всего — самым последним, — объяснил он. Прекрасно зная правила объявленной игры, Сэм представлял, как чутка подтасовать их в свою пользу. — Нас тут, включая тебя, пока восемь, — принялась размышлять Хэлен. — Но может появится еще кто-то, время для этого есть. Иди, приводи себя в надлежащий вид, но особо не спеши. Нужно протормозить минут сорок, лучше час и тогда ты, скорее всего, будешь последним. — Спасибо, — тепло улыбнувшись, поблагодарил Сэм. Преимущество было минимальным, но оно позволяло оказаться в самой глубине подиума, что давало Дину время сориентироваться. Хэлен ушла, а Винчестер, решив последовать ее совету, принялся что есть силы тянуть время. Свободный нижний, желающий принять участие в любой из клубных вечеринок, приезжал заранее, но должен был попасть в некий интервал времени, оговоренный в правилах. В случае, когда объявлялась, так называемая “черная дата”, приехал позже — пролетаешь мимо. Ну, то есть, присутствовать — можешь, а вот участвовать — нет. Но и если явился вовремя, тут тоже не все просто и есть свои тонкости, суть которых сводится к тому, что администрация прилагает усилия, направленные на то, чтобы сделать жизнь складывающейся вокруг клуба тусовки интереснее и разнообразнее, время от времени проводя разные мероприятия. Например, такие дни, как сегодняшний — призваны пощекотать нервы участникам. Есть дни, в которые уделяется максимальное внимание какому-нибудь из разновидностей фетишей, а есть такие, куда приглашают, например, только девушек или только парней. Сэм знал, что все эти затеи — чистейший маркетинг, и понимал, что направлены они на то, чтобы росли продажи клубных карт. Но в то же время они позволяли лично ему принимать участие ровно в том, что ему интересно. Черные же даты всегда были лотереей для “бесхозных” нижних потому, что по правилам для этих дней, они могли выбрать того, кто их приглашает на сегодня только по голосу. Глаза до того момента как свершится выбор — завязывались. Сэму это не нравилось и он старался не появляться в клубе в такие дни. Кроме того, его не устраивало то, что отказать выбирающим доминантам в черный день можно лишь три раза, на четвертое предложение нужно либо согласиться, либо отвергший всех нижний отправлялся на этот вечер в общее пользование. Да, с ним не делали того, чего он делать не позволяет, но ощущения от ситуации и всего происходящего были, на вкус Сэма, не самыми приятными. Один раз, еще не зная всех тонкостей, он отказался четыре раза, и то, что последовало за этим запомнилось надолго. Физического вреда ему тогда, разумеется, не нанесли, а вот с психикой дело обстояло несколько сложнее. У Сэма всегда были проблемы с доверием партнеру, а, чтобы суметь расслабиться, как физически, так и морально, нижнему нужно доверять своему верхнему. Убеждать себя в том, что он доверяет одному человеку Сэм худо-бедно научился и этот прием, хоть и не всегда, но срабатывает. А тут партнеров внезапно оказалось много и это было очень нервно. Пережить-то он это пережил, отчасти за счет привычной к постоянному стрессу психики, но вывод сделал однозначный: групповое действо — совсем не его. В душе можно проторчать долго, но отнюдь не вечно, поэтому Сэму пришлось выключить воду и обтершись, выйти из душевой. Впрочем, пока плескался, он сумел себя настроить на нужный лад и теперь не просто показывал, что не нервничает, а действительно оставался абсолютно спокоен. Со своей стороны он сделал все, что было в его силах в сложившихся обстоятельствах. Теперь дело за Дином и Сэм был уверен, что тот сделает все правильно и успеет вовремя. — Мальчики, девочки, все готовы? Ни у кого никаких изменений? — поинтересовался вошедший в раздевалку Джастин — администратор клуба. — У меня, — подал голос Сэм. — Нужно снять пару пиктограмм с ошейника. — О`кей, снимем, — пообещали Сэму. — У кого-нибудь еще что-то есть? — поинтересовался мужчина, бегло оглядывая собравшихся вокруг него людей и, подождав некоторое время, поглядел на Винчестера. Сэм подошел ближе и протянул мужчине ошейник, который носил на территории клуба. — И что ты хочешь снять? — спросил Джас. — Вот эту и вот эту, — Сэмми показал на пиктограммки, которые требовалось открепить. Он мог бы сделать это и самостоятельно, но по правилам, действующим в клубе, производить какие либо действия с ошейником, в том числе и изменять набор значков, прикрепленный к нему, нижний не мог. Особых санкций за это не полагалось, но Сэм, понимая, что это просто часть игры, не стремился нарушить сложившийся порядок. Пока Джастин возился с ошейником Сэма, все бесхозные нижние, что пришли в этот вечер в клуб, направились в сторону центрального зала. Винчестер, как и хотел, остался последним и, соответственно, последним же поднялся на подиум, оказавшись в самой его глубине. Дальнейшее, за исключением того, что, для начала, ему завязали глаза, было вполне привычным: он стоял около столба с поднятыми вверх руками, которые были связаны и зафиксированы над головой. Поза не самая удобная, но зато позволяющая разглядеть нижнего во всей красе — ничто, кроме узкой набедренной повязки не скрывало его от изучающих взглядов. Сэм чувствовал их кожей и очень надеялся, что среди них есть и взгляд Дина. О том, что будет, если вдруг брат, например, еще просто не приехал в клуб, Сэм даже задумываться себе запретил. Дин приехал в клуб немногим позже Сэма. На пропускном пункте его попросили вновь подъехать к административному корпусу, где его опять ждала Элизабет. — Рада вас видеть, — поприветствовала клиента девушка. — Ваша карта оформлена. Она — универсальное платежное средство, которое можно привязать к банковской карте, и ключ ко всем замкам, которые могут открыть посетители клуба. Вам полагается личный шкафчик, куда можно сложить документы и ценные вещи, верхнюю одежду и прочее, что вам не понадобится пока вы пребываете тут. Замок от шкафчика настроен так, что открыть его можно только вашей картой и, если вы решите что-то оставить в шкафу надолго — оно дождется вашего следующего визита. — Понятно, — кивнул Дин. Вся эта информация в данный момент имела для него минимальную ценность, так как все мысли были сосредоточены на Сэме. Но он был вежлив, выслушав и никак не показав, что ему не особо-то и интересно. — Пойдемте, я выдам вам карту, вы распишетесь в получении, а потом я прекращу мучить вас организационными вопросами, — предложила Элизабет. Она явно заметила, что Дин слушает ее невнимательно, но тактично не стала заострять на этом внимание. С бумажной волокитой было покончено, но Дин плохо представлял, что ему делать дальше. Похоже, это было совершенно обычным явлением и Элизабет вновь пришла новому члену клуба на помощь. — У нас сегодня будет интересное мероприятие, — сообщила она. — Я могу проводить вас к месту его проведения и помочь освоиться. — Буду признателен, — с явным облегчением в голосе произнес Дин. — Машину стоит переставить на парковку для членов клуба, — заметила Элизабет, когда они вдвоем с Дином вышли из здания администрации. — Доверите свою красавицу нашему сотруднику или предпочтете сами прокатиться? То, что Элизабет под достоинстве оценила динову Детку, добавило ей несколько очков и заставило улыбнуться хозяина Импалы. — Лучше сам прокачусь, — подумав, ответил тот. — Заодно, хоть буду знать, где эта парковка находится, да и вас подброшу. Поездка заняла минут пятнадцать и Элизабет за это время успела просветить нового члена клуба на предмет особенностей сегодняшней вечеринки. Информация эта заставила Винчестера занервничать — а что если все уже началось и его Сэмми… В голову Дина полезла всякая муть, основывающаяся на тех видеороликах, что он просмотрел за последнее время. Только вместо тех людей, что он видел, в главной роли выступал его брат. Сказать, что это было неприятно — это ничего не сказать. Кроме того, Дин ощутил приступ неудержимой ревности и единственное желание, которое он испытывал — это разорвать на мелкие клочки того, кто посмеет прикоснуться к его собственности. Когда они с Элизабет вошли в зал, Дин оглядел сумрачное помещение, прикидывая, где тут входы и выходы, сколько тут народу и где они находятся. Единственным ярко освещенным местом оказался подиум, на котором взгляд охотника сразу вычленил Сэма и больше он не выпускал брата из поля зрения. — Если мне приглянулся кто-то из них, я могу подойти и предложить пойти со мной? — уточнил он у своей сопровождающей, кивнув в сторону подиума. — Я правильно понял? — Именно так, — подтвердила она, с интересом наблюдая за спутником. Судя по его реакциям, он моментально сделал выбор и теперь был нацелен только на него, а все прочее его мало интересовало. Пока они разговаривали, к Сэму успела подойти и получить отлуп какая-то девица. На взгляд Дина, она выглядела просто нелепо в коротеньком платье из чего-то обтягивающего и блестящего. Фигурка у нее была ничего, но то ли походка, показывающая отсутствие привычки к юбке и длинным каблукам, то ли что-то еще, делало ее образ не особо привлекательным. Решив, что покинет Элизабет сейчас, Дин попрощался с нею и решительно направился к подиуму. Пока шел, к Сэму подошел еще один жаждущий. На сей раз это был плюгавый мужичок неопределенного возраста с лысиной во всю голову. Разумеется, и он получил от ворот поворот, но старший Винчестер непроизвольно ускорил шаг, не желая больше наблюдать как кто-то пытается завладеть тем, кого он считает своим. — Пойдешь со мной? — спросил Дин, подойдя к Сэму. — Да, господин, — выдохнул тот, и старший Винчестер буквально ощутил, как Сэм расслабился. Проинструктированный Элизабет Дин, подошел к столбу, к которому был привязан Сэмми, и нажал на рычаг. Крюк, удерживающий руки брата вверху, опустился вниз. Развязав веревку, Дин освободил конечности Сэма, а потом снял повязку с его глаз. — Как тебя зовут? — спросил Дин. Вопрос был задан неспроста: он просто не знал каким из возможных имен Сэмми тут представился. — Сэм, господин, — ответил младший Винчестер и, следуя протоколу, опустился на колени. — Я — Дин, — в свою очередь представился старший из братьев, с трудом сдержав нервный смешок. Он знал, что теперь ему надлежит прицепить к ошейнику нижнего поводок, который ему выдала Элизабет во время инструктажа. С той минуты, как раздавался щелчок застегивающегося карабина, считалось, что нижний находится в полном распоряжении выбравшего его доминанта; Дин поймал себя на том, что испытывает по этому поводу крайне противоречивые чувства. Да и вообще, вся ситуация, в которой он находился в данный момент, заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке, но и сказать, что ему совсем-совсем не нравится — он не мог бы. — Господин? — тихий голос, почти шепот Сэма заставил Дина “отвиснуть” и сделать то, что от него требуется. — Сэм, где тут сейчас меньше всего народу? — спросил Дин, когда поводок занял предназначенное для него место. — Я хочу куда-нибудь на открытый воздух, — на всякий случай уточнил он. — У дальнего бассейна, господин, — продолжая стоять на коленях и не поднимая взгляд на Дина ответил тот. — Поднимайся, мы идем туда, — распорядился Дин и чуть дернул Сэма вверх, принуждая его подняться на ноги. Сэм кивнул и слитным и плавным движением встал, выпрямляясь в полный рост. Учитывая, что Сэмми вымахал выше брата на полголовы, да еще и первый был абсолютно уверен в себе, а второй — испытывал дискомфорт — смотрелись они вдвоем очень забавно. — Пойдемте, господин, — предложил Сэм. — Я покажу, где находится нужное вам место. Дин закатил глаза. Все эти китайские церемонии были ему не особо-то понятны, но, раз Сэм считал, что их необходимо соблюдать — оставалось лишь принять происходящее таковым, каково оно есть. Во всяком случае, до того момента, как они окажутся наедине. Бассейн, к которому они направлялись, оказался действительно неблизко. Сэм, судя по всему, хорошо ориентирующийся на территории клуба, вел брата самым кратчайшим путем, и то это заняло более получаса. Зато, когда они оказались на месте, там действительно никого не было. — Уф, — выдохнул Дин, плюхаясь на один из лежаков. — Как-то все это… Сэм, не задумавшись ни на секунду, опустился на колени рядом с выбранным братом местом и застыл в ожидании распоряжений. — Сэмми, — тяжело вздохнув, позвал Дин. — Это ведь я. К чему вся эта хрень? — Извините, господин, — тихо попросил Сэм не поднимая взгляда на собеседника. Поза его неуловимо изменилась, и он стал выглядеть так, будто действительно считает себя в чем-то виноватым. — Сэм! — рыкнул Дин и тот будто съежился от этого звука, что сначала выбесило старшего Винчестера, а в следующий момент заставило задуматься о происходящем. Буквально секундное допущение того, что он может что-то не понимать до конца произвело на Дина примерно такой же эффект, как ведро холодной воды, внезапно опрокинутое на голову. — Сэмми, — как можно мягче позвал он и протянул в сторону брата руку, постаравшись сделать так, чтобы та попала в его поле зрения. — Иди сюда, — попросил он. Именно попросил, а не приказал. К тому, что Сэм приблизится даже не подумав подняться на ноги он был почти готов. Но ключевое слово тут — “почти”. Все происходящее выходило не то, что за грань понимания Дина, но и его представления о том, что вообще должно происходить в подобных ситуациях. Он ждал какого-то сопротивления, может быть стеснения, неловкости или чего-то такого со стороны брата, а тот почему-то вел себя как эталонный нижний. Такие, по мнению Дина, водились исключительно в эротических фантазиях авторов, их описывающих, но никак не в реальности. И, тем более, ничего подобного не должен был делать его брат — вечно ершистый и заносчивый, иногда до стадии высокомерия и самовлюбленности. Мысль о том, что тот ведет какую-то игру специально, чтобы позлить Дина, он отмел сходу — Сэм, в этом своем странном и непонятном для него состоянии ощущался естественно. Так, будто именно таким образом он и должен был себя вести в этом месте и в это время. Обдумав все это, Дин решил хотя бы попытаться разобраться с происходящим. Ну, или, как минимум, сделать его чуть-чуть понятнее для себя лично. Он положил руку на голову приблизившегося Сэма и ласково запустил пальцы в длинные шелковистые волосы. — У меня к тебе просьба, — все также мягко произнес он, поглаживая Сэма словно кота. — Да, господин, — со смирением и нежностью, поразившей Дина, отозвался тот. — Тут можно раздобыть чего-нибудь попить? — Я могу принести, господин, — ответил Сэм и Дин, совершенно не понимая как, почувствовал готовность брата хоть луну с неба достать, если она зачем-то понадобится Дину. — Хорошо, — кивнул старший Винчестер. — Сока. Холодного. Не яблочного. Будь добр. И, желательно, не мензурку, а хотя бы с поллитра. Сэм с готовностью кивнул и, с явным сожалением отстранившись от ласкавшей его руки, плавно поднялся на ноги. Только когда брат ушел, Дин подумал, что за соком тому придется отправиться довольно далеко и займет этот процесс порядком времени. Чертыхнувшись от досады, он взъерошил волосы, пытаясь хоть как-нибудь привести мысли и чувства в порядок. Многие из тех, кто знал Дина, считали его жестким и даже жестоким, а еще думали, что у него нет слабостей и он способен проявлять чудеса самоконтроля, а, может быть просто так устроен, что ничто его не задевает. На самом деле это было не так. Нежной фиалкой он, конечно, не был, но и бесчувственным чурбаном тоже. Да и туповатым мужланом — тоже. Многое из этих черт было частями носимых им масок. Да, ему гораздо проще было разрешать проблемы силовыми методами, но только не тогда, когда дело касалось брата. С самого его детства, заменяя ему родителей, Дин привык вникать в проблемы Сэма со всей тщательностью и дотошностью на которые был способен, и пусть отдавая предпочтение грубоватым шуткам, а не соплям в сахаре, всегда испытывал щемящую нежность сначала к мелкому человеческому детенышу, потом к надоедливому пацану, еще позже — к упрямому подростку. Теперь же… Теперь Сэмми воспринимался Дином как равный, но все равно требующий защиты и заботы родной человек. С этой же всей затеей Дин, к своему удивлению, понял, что хочет не только защищать и заботиться, но и понимать брата. А еще, как бы пафосно это не звучало, он желал познать его и… научиться доверять ему не только свою шкуру, но и нечто большее. Сэм шел за соком настолько быстро, насколько это было вообще возможно, и не только потому, что хотел угодить Дину, но и еще и потому, что за все время их взаимодействия в клубе испытывал дичайшее напряжение. С одной стороны, вроде как сбылась его мечта, а с другой… Он поймал себя на том, что хоть и знает брата всю свою жизнь, но в данную минуту почему-то доверяет ему не больше, а может быть даже и меньше, чем любому из тех временных доминантов, в руках которых он успел побывать. Это было не очень-то приятным открытием, и Сэм совершенно не представлял, что с ним делать. Поход за соком оказался прекрасным предлогом, чтобы остаться наедине с собой и своими переживаниями; идя по ночному парку, Сэм лихорадочно пытался разобраться в себе. Получалось это плохо. В голове была настоящая каша. Выходило, что сладкие фантазии, как он откроет Дину ту часть себя, которой позволял до этого момента проявляться лишь в клубе, и они заживут долго и счастливо, не имеют с реальностью вообще ничего общего. Да, Дин кое-что узнал, но все им узнанное — лишь верхушка айсберга. Правда, отреагировал он на эти откровения вроде как вполне адекватно, но что будет, когда этих знаний станет больше, Сэм не мог предсказать, и это пугало его до дрожи. Вдруг Дин просто отвернется от него? Мысль об этом приводила в ужас и доставляла жгучую боль. А может Сэм просто вообразил себе, что брат способен дать ему то, о чем он мечтал долгие годы? А еще вполне могло быть так, что Сэм лишь понапридумывал себе не пойми чего, а настоящий, не придуманный Сэмом Дин, на самом деле совсем не такой, как мечталось? Погруженный в свои размышления Сэмми не обращал внимание ни на что вокруг, поэтому, когда чуть не сбил с ног идущую в том же направлении, что и он, девушку, удержал ее от падения на одних рефлексах. — Сэм! — воскликнула девушка, оказавшаяся вполне знакомой Сэму Хэлен. — Ой, извини, — пробормотал мужчина и, удостоверившись, что Хэлен крепко стоит на ногах, отпустил ее. — Задумался и не заметил… — Выглядишь ты как-то… не очень, — поделилась наблюдениями девушка. — Тот мужчина, с которым ты ушел, обидел тебя? — Это у тебя профессиональный интерес? — ершисто поинтересовался Сэм, знавший, что за воротами клуба его знакомая является психологом, помогающим разобраться в отношениях семейным парам. — Поняла, отстала, — несколько обиженным тоном ответила Хэлен. — Но ты и вправду выглядишь так, будто что-то потерял. Или даже скорее, будто у тебя отняли что-то очень важное. — Пытаешься провести консультацию на бегу? — совершенно не желая делиться своими проблемами, продолжил ершиться Сэмми. — Дурак ты! — фыркнула Хэлен и по ее интонации Сэм понял, что она не обиделась. — Но ты прав. То, что с тобой что-то не так, я увидела именно как профессионал. — Я, кажется, и вправду — дурак, — с горечью в голосе констатировал Сэм. — Навыдумывал себе не пойми что, а теперь… Теперь просто не знаю, что с этим делать. — Мда, — протянула Хэлен. — На бегу, действительно, ничем не поможешь. Ты куда шел-то? — За соком, — мрачно ответил Сэм. — Ага, мне в ту же сторону, — кивнула девушка и махнула рукой в том направлении, где находился бар. — Пойдем. Сэм пожал плечами и, подстроившись под шаг приятельницы, пошел рядом с ней. Та молчала, лишь иногда бросая изучающие взгляды на спутника, и именно это молчание сподвигло Сэма поделиться своими переживаниями: — Понимаешь… Дело в том, что тот мужчина, с которым я сегодня ушел — не чужой. Я мечтал о нем… Кажется всю свою жизнь. И вот… Мечта сбылась, а я вдруг осознал, что понятия не имею, что с этим делать. — Напоминает сказку про принца и принцессу. Он героически спасает ее от каких-нибудь злыдней, она влюбляется в него, а потом играется свадьба. Дальше обычно пишут, что жили они долго и счастливо, — задумчиво произнесла Хэлен. — Вот только в чем заключается это самое счастье — непонятно. Может быть он — отвратительный муж, а она — ужасная жена, но у них при этом регулярно случается горячий секс. Или он внимателен и заботлив, она — чудесная хозяйка и все такое, но в постели они вообще несовместимы, потому, что он предпочитает мальчиков, а она — девиц. Но при этом они сумели стать добрыми друзьями и верными соратниками. — Я понятия не имею каков он в постели, — фыркнул Сэм. — И вообще был убежден, что он — натурал. — Ты его притащил в этот клуб силком? Или, может быть, заманил хитростью и обманом? — задала вопрос Хэлен и Сэм даже остановился, чтобы осмыслить его. Ведь это было не так и не эдак. Дин сделал это сам. По собственной инициативе, а это значит… — Ты хочешь сказать, что если он пришел сюда по собственной инициативе, то это хороший знак? — спросил он, догнав приятельницу. — Это не я сказала, — хихикнула Хэлен. — К этому выводу ты пришел совершенно самостоятельно. Но, думаю, он близок к истине. Все-таки, чтобы сюда попасть, нужно приложить достаточное количество усилий. А люди не склонны их делать, если результат им напрочь не нужен. — Звучит вполне логично, — протянул Сэм. — Спасибо тебе. Ты мне очень помогла. И извини за грубость, я… — Ты не хотел, — улыбнулась Хэлен. — Я знаю. И не обижаюсь, — она кинула на него хитрый взгляд, а потом, совершенно неожиданно для Сэма, шлепнула его по заднице. — Беги. Вижу же, что тебе не терпится вернуться к своему избраннику как можно быстрее. Сэм благодарно кивнул и действительно побежал со всех ног. Раздобыв большой графин сока, стакан и несколько кусочков торта, он вернулся к Дину. Тот сидел за столом, спрятав лицо в ладони и поглаживал виски так, словно у него болела голова. Сэм застыл за кустами, наблюдая за Дином и размышляя о том, что ему делать дальше. Правила клуба предписывали соблюдать определенный этикет, и Сэм привык, когда находится на этой территории, следовать ему. Но он прекрасно понимал, что для Дина все это непривычно, а, стало быть — не особо комфортно. Выбор был прост: либо позаботиться о комфорте брата и тем самым облегчить и так не самую простую для него ситуацию, либо нарушить привычный порядок. Естественно, Сэм предпочел первое. — Дин, — позвал он, тихо приблизившись к брату. — Я принес сок и немного вкусняшек. — А где же “господин” и бухание на колени? — колко вопросил Дин, отнимая руки от лица и окидывая Сэма изучающим взглядом. Тот пожал плечами и принялся выгружать свою добычу на стол, а закончив с этим, уселся рядом с Дином. — Тебе же это не понравилось? — спросил Сэм, отвечая на взгляд. — Для меня это выглядело… дико, — признался Дин и, зацепив пальцем немного крема с кусочка торта, мазнул им по носу Сэма. — Так вот она, твоя тайная мечта? — возмущенно воскликнул тот. — Обмазать меня чем-нибудь сладким и… — О. Узнаю родного Сэма, — фыркнул Дин, облегченно переводя дух. С таким Сэмом он был знаком, и он не вводил в ступор. — А какой сок ты притащил? — Вишневый, — ответил тот, улыбнувшись. — Ты можешь объяснить, что это вообще было? — спросил Дин, наливая сок в стакан, отметив про себя, что тот был единственным. — Для нижних в клубе существует определенный протокол проведения, — чуть хмурясь и явно занервничав, принялся объяснять Сэм. Он не заметил, как совершенно автоматически опустил взгляд, и понизил голос. — Я подумал, что раз уж мы оба тут и роли определены, я должен соблюдать его и с тобой. — Понятно, — кивнул Дин и, протянув руку, привлек к себе брата. Заставив того поднять голову, он слизнул крем. Сэм сначала напрягся, а потом крепче прижался к Дину, запуская руки под его куртку и обнимая его. — Ты и сюда пушку умудрился притащить? — удивленно спросил Сэм, наткнувшись рукой на оружие. — Я без нее словно голый, — был вынужден признать Дин. — Тебе, кстати, не холодно? — Ничуть, — устраиваясь поудобнее, ответил Сэм. Весь этот разговор был хождением вокруг да около, но они оба не знали, как подойти к тому, что сейчас было важно и требовало обсуждения. — Сюда никто не придет? — спросил Дин. — Если до сих пор никто не явился, то вряд ли. Всем лень переться в такую даль, а народу сегодня вроде не так и много. — Это хорошо, — пробормотал Дин, ощущая теплый бок брата и биение его сердца у себя под рукой. Это был не первый раз, когда братья обнимались, но до сегодняшнего дня это было по-другому. В теперешних объятиях было нечто большее, чем обычная родственная ласка и ощущения для обоих были новыми, но оказались приятными. — Всегда можно уединиться в апартаментах, — сообщил Сэм. — Не знаю, как ты, а я не любитель заниматься чем-нибудь этаким при зрителях. — Знаешь, думая о сегодняшнем вечере, я представлял себе его несколько… по-другому, — решил рассказать Дин. — А тут… сначала нечто, напоминающее рабские торги, потом ты такой… На колени бряк и “господин”. — Пожалуй, это должно было выбить тебя из колеи, — осторожно заметил Сэм. — Я не хотел тебя напугать или… не знаю, разочаровать. — Ну, не разочаровал — это точно, — улыбнулся Дин и, отпив немного сока, подвинул стакан брату. — Почему, кстати, он всего один? — спросил он. — Не знаю, — растерянно ответил Сэм, озадаченно поглядев на упомянутый предмет. — Наверное, потому, что я действовал в соответствие с правилами. Если доминант велел принести ему попить — следует выполнить его приказ. А ты не сказал, что стаканов нужно больше. — Не понимаю, — нахмурившись, произнес Дин. — Выглядит все так, будто у тебя мозги отшибло. — Кажется, я догадываюсь о чем ты. Нет, с мозгами у меня все в порядке. Просто… не знаю, как это объяснить, — Сэм вздохнул и взъерошил свои волосы пятерней. — Понимаешь, я хожу сюда, чтобы расслабиться и перед началом каждой вечеринки настраиваю себя определенным образом. Дальше для меня существует лишь протокол и приказ доминанта. — То есть, если тебе скажут лечь и помереть, ты это сделаешь? — уточнил Дин, продолжая хмуриться. — Нет конечно, — покачал головой Сэм. — Умирать — не буду. Но скомандуют лечь — лягу без вопросов. — Это, вообще, нормально? — недоверчиво спросил Дин. — А что есть норма? — пожав плечами, вопросом на вопрос ответил Сэм. — Гоняться за вампирами, изгонять демонов, дружить с ангелом — норма? Для нас — да. А для обычных людей — нет. Тут также. Для меня нормально на территории клуба передавать контроль доминанту. — И ты хочешь, чтобы я командовал тобой? — задал следующий вопрос Дин. — Иногда, — кивнул Сэм. — И… если ты сам этого хочешь. Если нет… — Стоп, — резко скомандовал Дин и почувствовал, как Сэм вздрогнул и напрягся под его рукой. — Не будет никаких если. Но я хочу точно понимать, что именно тебе нужно и что тебе нравится. Это для начала. Сэм недоверчиво взглянул на брата, словно пытаясь разглядеть нечто до этого невиданное. — О, Сэм! — фыркнул тот. — Не гляди на меня с таким щенячьим выражением! У меня от него такое ощущение, что я пнул тебя по самому дорогому! — Просто я подумал, что… Ты не примешь меня… таким, — опуская голову, признался Сэм. — Ну знаешь, это как-то перебор. Принимал же я тебя без души или обдолбавшегося демонской кровью, — напомнил Дин. — А это, похоже, не столь клинический случай. Мне действительно нужно разобраться. И все. — Если бы я представлял, чем тебе помочь… — Если бы я сам представлял, чем мне помочь, вот это было бы действительно здорово! — был вынужден признать Дин. — Знаешь… когда ты стоял там на подиуме и к тебе подошла эта девица, я думал, что грохну ее, если она посмеет к тебе прикоснуться. Ну и второго претендента тоже. За компанию. И тогда мне все было ясно и понятно — схватить и утащить. А на самом деле все оказалось гораздо сложнее. — Почему? — спросил Сэм, с интересом рассматривая брата, который открывался с новой и до этого неведомой ему стороны. — Да черт его знает! — воскликнул Дин. — Вот вроде ты. Весь такой практически в чем мать родила. Я вроде знаю, что надо делать и, даже, пожалуй, не прочь, но… Не знаю. Короче, бред полный. — Может быть, зайдем с другой стороны, — мягко предложил Сэм. — Это с какой? — подозрительно вопросил Дин. — Насколько я с тобой знаком, ты всегда предпочитал действовать, а не все эти бла-бла-бла, — принялся объяснять свою идею Сэм. — А тут тебя прямо пробило на все эти штуки, вот только они тебя, похоже больше напрягают, чем помогают разобраться в происходящем. — Ну и что ты предлагаешь-то? Опять пошел накручивать вокруг да около! — Предлагаю от обсуждения и теории перейти к какой-нибудь практике, — решительно произнес Сэм и глянул на Дина с вызовом. — Тут недалеко есть очень уютный коттеджик. Пойдем туда и… — Ладно, я понял и, пожалуй, согласен, — перебил брата Дин. — Идея — дельная. Пошли ее воплощать. Сэм собрал со стола то, что до этого там расставил и пошел вперед, показывая дорогу. — У меня такое ощущение, что ты знаешь территорию клуба, как свои пять пальцев, — нагнав брата и шагая рядом с ним, заметил Дин. — В общем-то, так и есть, — не стал спорить тот. — Во-первых, у меня очень хорошая память. А, во-вторых, я провел тут действительно немало времени. Ну и, кроме того, я люблю, чтобы то, что делают со мной происходило камерно, а чем ближе к центру — тем больше шансов, что в самый интересный момент кто-нибудь припрется, просто ошибившись дверью. — А что, бывало и такое? — удивился Дин. — Бывало, — подтвердил Сэм. — Неприятно. И обламывает сильно. И не только нижнего. Некоторые доминанты реагируют вообще так будто у них добычу отнимать явились. — Кажется, я их понимаю, — задумчиво протянул Дин. — Вот мы и пришли, — заявил Сэм через какое-то время. — Дверь можно открыть твоим ключом. Слева от тебя, на стене — выключатель, включи свет и увидишь замок, — посоветовал он, а когда брат отпер дверь, первым вошел в помещение. Дин зашел следом и по привычке быстро огляделся. Домик оказался относительно небольшим, а внутренняя отделка, как и говорил Сэм — уютной. Все помещение было поделено на несколько логических зон. Одна явно предназначалась для отдыха, другая представляла из себя кухоньку — там находился электрический чайник, микроволновка, холодильник и небольшой стол, за которым можно было устроиться поесть. Самая большая часть имеющегося пространства отводилась под специфические клубные игрища, а вдали виднелась дверь, видимо, ведущая в ванную и уборную. — А ничего так, — вынес вердикт Дин, обойдя всю территорию словно кот, изучающий новую для него местность. — Вроде ничего лишнего, а все, что нужно есть… — О, тут есть гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, — фыркнул Сэм, и выгрузив на кухонный стол свою поклажу, перешел в игровую зону. Он подошел к одной из стен и куда-то нажал. Оказалось, что стенка была фальшивой и закрывала немалой вместимости шкаф, в котором были развешены и разложены разнообразные девайсы. — Очешуеть, — высказался Дин, подойдя к брату и окинув взглядом все это хозяйство. — И это еще не все, — с таинственным видом заявил тот, после чего протянул руку и опустил один из рычагов на панели, встроенной в стену шкафа. Посередине комнаты вверх пополз кусок пола и через некоторое время, когда движение закончилось, Дин опознал в образовавшемся сооружении классический бдсм-ный атрибут — андреевский крест. — Тут еще несколько приспособлений разного назначения в пол вмонтировано, — тоном экскурсовода сообщил Сэм, краем глаза отслеживая реакцию брата. Дин же по кругу обошел появившуюся конструкцию и, дойдя до одного из кресел, стоявших в зоне отдыха, уселся в него. Сэм подошел к брату и плавно опустился перед ним на колени. На сей раз Дин не испытал от этого неудобства, наоборот, действие показалось правильным, и он улыбнулся Сэму, пытаясь дать понять, что все хорошо. — И что ты предлагаешь делать дальше? — спросил Дин, разглядывая брата. Ему давно было интересно внимательнее изучить ошейник, надетый на Сэма, но до этого момента было как-то не до него. — Обычно, когда доминант и нижний незнакомы, первое, что происходит — доминант выясняет, что нравится и что не разрешает делать с собой попавший ему в руки человек. Почему бы нам не поступить подобным образом? — предложил Сэм, практически вплотную приближаясь к Дину. — Первым делом обычно рассматривается ошейник. — Ага, я читал, что на нем крепится чуть ли не полная анкета нижнего, — подал голос Дин. — У тебя, как я погляжу, пиктограммок немало… Есть на что посмотреть. Кстати, а ты можешь его снять? — Я — нет, — покачал головой Сэм. — А вот ты — можешь. Ключ же у тебя. — Я и забыл, что он открывает не только двери, — Дин потянулся к брату и, проведя несложные манипуляции с картой и ошейником, снял оный и принялся внимательно разглядывать, периодически кидая на Сэма изучающие взгляды. Тот явно чувствовал себя неуютно, но оставался на месте и терпеливо ждал. — Я во всей этой китайской грамоте не очень… — наконец прервал повисшее молчание Дин. — Поможешь расшифровать то, что я недопонял? — Да, — кротко ответил Сэм, а Дин заметил, как у него резко расширились зрачки, взгляд стал словно бы слегка нетрезвым, а дыхание изменило ритм. — С тобой все в порядке? — с беспокойством спросил Дин, притронувшись к шее брата и заодно нащупав пульс. Тот бился гораздо быстрее, чем положено. — Да, — уверенно ответил Сэм. — Со мной все в порядке. Он тряхнул головой, усилием воли вытаскивая себя из состояния, в которое нечаянно свалился. Ощущения от подобного резкого изменения были довольно неприятными, но той частью сознания, которая оставалась трезвой, Сэм понимал, что Дин действительно не понимает, что с ним происходит и может начать всерьез беспокоиться. — Извини, — уже почти обычным тоном попросил Сэм. — Я… — Погоди, — прервал его Дин, продолжая удерживать кончики пальцев на пульсе Сэма и ощущая, как тот постепенно замедляется. — Я, кажется, что-то такое читал. Но не поверил, что человека может настолько штырить безо всякой химии. А то, что ты поймаешь приход от нескольких слов и взглядов, для меня вообще нечто за гранью понимания. Так что извиняться тебе не за что. — Ты читал о сабспейсе и не поверил, — поморщившись от неприятных ощущений, перевел на понятный для себя язык Сэм. — Я научился довольно легко соскальзывать в это самое состояние после того, как Руби обучала меня силой мысли изгонять демонов. Да, да, я помню, что дело было не только в моих мозговых усилиях, но все-таки и в них тоже. Мне для того, чтобы вштырило, как ты выразился, при правильном настрое хватает очень немногого, но я всегда силком могу вернуть себя в адекватное состояние, хоть это и неприятно. — И сейчас ты вернулся. Зачем? — спросил Дин. Его пальцы все еще лежали на пульсе Сэма и теперь тот бился даже чуть медленнее, чем положено. — Чтобы не испугать тебя неадекватным поведением. Ты ведь никогда не видел нижнего в сабспейсе и наверняка не представляешь, что с ним делать и на что он способен, — спокойно объяснил Сэм. — Мне кажется, это очевидно. — Получается, что ты способен управлять любыми своими состояниями? — заинтересованно уточнил Дин. — К сожалению, лишь некоторыми, — ответил Сэм. — Я могу, например, очень быстро успокоиться, легко и глубоко уйти в транс, при том, не только сабспейс, а и в такой, в котором хорошо получается думать, простраивать логические цепочки и улавливать связи между, казалось бы, никак не связанными явлениями. Я могу длительное время спать всего по два-три часа в сутки, при этом сохраняя работоспособность как головы, так и тела. — И всему этому ты научился из-за своих увлечений садо-мазо? — Ну, в общем, да, — подтвердил Сэм и, решив сменить тему, спросил. — Так что тебе непонятно в пиктограммах с моего ошейника? — Я не понял большей половины запретов, — признал Дин, решив тему вновь открытых умений брата отложить на потом. — Тут все просто. Их немного: никаких туалетных сцен, ни в каком виде и ни в коем случае. Никаких проколов и вообще дырок в шкуре. Никаких переодеваний в женскую одежду. Я не фут-фетишист. Никакой групповухи и я не отдаюсь мужчинам. — То есть, не отдаешься? — не понял Дин. — Ну, не трахаюсь с ними, — уточнил Сэм. — Но при этом ничего не имею против орального секса. — Ты умеешь делать минет?! — глаза Дина непроизвольно округлились. Почему-то он не думал, что Сэм может уметь нечто подобное. — Да, — подтвердил Сэм, с любопытством наблюдая реакцию брата на это открытие. Немного полюбовавшись, он решил добить его: — И, говорят, у меня очень неплохо получается. Услышав это, Дин аж закашлялся. У него в голове внезапно плыла картинка Сэма, делающего минет ему. Она была настолько яркой и реалистичной, что старшему Винчестеру показалось, что он ощущает губы Сэма вокруг своего члена прямо сейчас и кровь моментально прилила к паху. — Черт, — пробормотал Дин, резко поднимаясь со своего места и отправляясь за соком. Яркий кисло-сладкий вкус вишни пришелся как нельзя кстати и Дин, сделав несколько глотков и вновь наполнив стакан, вернулся обратно в кресло. — Давай уж, рассказывай, на что ты еще способен, — с некоторой опаской, проворчал он, устраиваясь поудобнее. — Дин, — Сэм улыбнулся и, отобрав у брата стакан с соком, тоже сделал несколько глотков. — Я много чего умею и понимаю твое любопытство. И… Возможно, я не прав, но мне кажется, что если я расскажу тебе сейчас все — ты сбежишь в панике. Просто сфотографируй ошейник на телефон, а потом потихоньку разберешь все пиктограммы, — предложил он. — Но самые, на твой взгляд, важные в данную минуту ты можешь мне расшифровать? — спросил Дин. — Ладно, смотри, — вздохнул Сэм и притронулся к одному из изображений. — Это обозначает, что я могу принять даже самую жесткую порку. Это, — он показал на другое изображение, — что мне нравится связывание и вообще разные виды фиксации, в том числе и на длительное время. Вот эта картинка, — палец Сэма дотронулся до очередной маленькой пиктограммы, — показывает, что мне нравится, когда доминант контролирует мой оргазм, а следующая за ней, что я ничего не имею против того, чтобы меня трахали страпоном или вибратором. Рассказывая это, Сэм смотрел на ошейник и старался сохранять предельное спокойствие, вещая о своих пристрастиях таким тоном, будто рассказывает о погоде, но краем глаза он чутко отслеживал реакцию брата на свои слова, и с каким-то даже садистским чувством наслаждался открывающимся зрелищем. Старший Винчестер был смущен. Уши его пылали, а в глазах постепенно разгоралась неуемная жажда, которая, судя по всему, была неожиданностью для самого Дина. — Очешуенно, — хриплым голосом произнес Дин, словно завороженный смотря на палец Сэма и пытаясь переварить ту информацию, которую на него вывалил младший братец. — Пожалуй, ты прав. Для начала этого всего более чем достаточно. Я даже не буду спрашивать, что обозначают остальные значки. — Точно? — не без ехидства в голосе поинтересовался Сэм, при этом изображая саму невинность. — Точно, — подтвердил Дин. Подколки он не заметил, лихорадочно прикидывая, что будет делать после всех сэмовых откровений. — Теперь ты сидишь и пытаешься понять, что тебе со всем этим делать, — словно прочитав его мысли, сказал Сэмми. — Я угадал? — Применение телепатических способностей запрещено Гаагской конвенцией, — пробурчал Дин, отводя взгляд от брата. — В этой конвенции нет ни единого слова о телепатии, — парировал Сэм, а потом совершенно серьезным тоном попросил: — Привяжи меня, высеки и трахни. — Ты ведь не отдаешься мужчинам, — несколько оправившись от потока откровений, напомнил Дин. — Для тебя я сделаю исключение, — многообещающим тоном произнес Сэм, чуть потягиваясь. Он по опыту знал, что этот его жест заставляет вспыхивать от желания любого мужчину, рассматривающего особей своего пола как возможных сексуальных партнеров. Дин, к немалому удовольствию Сэма, тоже повелся и отреагировал примерно так, как тот и ожидал: запустил руку в волосы и, притянув его к себе, впился в губы жестким поцелуем. Сэм ответил на поцелуй со всей страстью, отдаваясь действию целиком и получая от него ни с чем не сравнимое удовольствие. — Целоваться ты совершенно точно умеешь, — отметил Дин, прерывая поцелуй и чуть отстраняясь. — Кто бы мог подумать, что такой зануда и ботаник как ты, так умеет целоваться?! — Я просто стараюсь достичь идеала во всем, что мне нравиться, — очень занудным тоном изрек Сэм. — А целоваться я люблю. — Значит, говоришь, привязать и высечь? — чуть прищурившись и наклонив голову набок, продолжил разговор Дин. — Да, — кивнул Сэм. — И еще трахнуть. — А скажи-ка мне такую штуку… — протянул Дин, явно что-то прикидывая. — Ты сам когда-нибудь кого-нибудь порол? — Да, — ответил Сэм, не понимая куда клонит брат. — И ты умеешь делать это столь же хорошо, как целуешься? — продолжил расспросы Дин. — Ну… Не знаю, но вроде никто не жаловался, — ответил Сэм и полюбопытствовал: — А с чего такой вопрос? — Все очень просто: ни разу в жизни не держал в руках плеть и, чтобы я не покалечил тебя, потребуются экспресс-курсы, — объяснил Дин и, легко чмокнув Сэма в кончик носа, поднялся на ноги. — Пойдем, будешь меня учить. — Запросто, — улыбнулся Сэм, оценив по достоинству слова брата. Тот очень не любил признаваться в том, что чего-то не умеет. Подойдя к шкафу с разнообразными девайсами, Сэмми бегло оглядел представленный набор и принялся рассказывать об инструментах, предназначенных для флагелляции. Делал он это далеко не первый раз, поэтому лекция была крайне информативной, но при этом короткой. Закончив с этой частью, он поглядел на Дина, ожидая вопросов. — Ну с этим, вроде как все ясно, — высказался тот. — Лучше расскажи, что из всего этого великолепия нравится лично тебе? — Так сразу и не скажешь. Все зависит от настроения и состояния, с одной стороны, а с другой — от умений доминанта, — ответил Сэм. — Хм… Умений у меня нет, что посоветуешь в этом случае? — Флоггер и такую же как он по длине однохвостую плеть, — не задумываясь ответил Сэм, снимая с крючков два озвученных девайса. — Флоггером сложно нанести серьезный вред, даже если руки растут из задницы. А не слишком длинную однохвостку легко контролировать. При том, что девайсы одной длины ими удобно работать с двух рук, правда это умение требует некоторой тренировки. — Любое умение требует тренировки, — фыркнул Дин. — Покажи, как ими орудовать, — попросил он, повертев в руках сначала один девайс, затем другой. Сэм взял флоггер и медленными, хорошо поставленными движениями, принялся показывать базовую технику нанесения ударов этим инструментом, используя в качестве объекта порки крест, стоящий в центре игровой зоны. — Когда ты этому успел выучиться? — наблюдая за действиями брата, спросил Дин. — Когда у меня не было души, — ответил Сэм, останавливаясь. — Я по привычке пришел в клуб и тут вдруг осознал, что нижняя роль меня вообще никак не цепляет. Верхняя, впрочем, тоже не задевала, но пребывая в ней, я, наверное от того, что эмоции не застили мне глаза, мог провести любого нижнего буквально по краю, не дав свалиться за него. Это оказалось приятно, особенно на фоне общей безэмоциональности и полного пофигизма. Правда, ощущения были не сколько эротического свойства, столько… Ну… Тебе знакомо чувство удовлетворения, испытываемое от хорошо проделанной работы? — Дин кивнул, а Сэм продолжил: — Вот это было ровно оно самое. — Дай теперь я попробую, — Дин отобрал у брата флоггер и, взяв его поудобнее, положил серию ударов, целясь в одну из балок, составляющих крестовину. — Почти получается, — прокомментировал его действия Сэм. — Только… — он зашел брату за спину и, обхватив его кисть, сжимающую рукоять флоггера, своей принялся направлять действия Дина. — Не зажимайся. Не маши только кистью, — объяснял он. — Если работать только ею — просто потянешь сустав и все. Целься четче и не дергайся в момент соприкосновения девайса с целью. — Это все очень непросто, — выдохнул Дин, стараясь поймать те движения, которые ему показывал Сэм. — Но — главное — я не понимаю, что происходит, когда я наношу удар. — То есть? — не понял Сэмми. — Ну, я понимаю, что бью и, например, сейчас — вроде как не особо сильно, но это все. — А, кажется я догнал, о чем ты, — Сэм отпустил руку брата и чуть отстранился. — Ты пытаешься до меня донести, что не понимаешь, насколько тот или иной твой удар болезнен? — Да, в точку, — согласился Дин, по-новой размахиваясь и опуская флоггер на перекладину креста. — Для того, чтобы обрести это понимание есть несколько методов. Опытный доминант, когда наносит удары своему, хорошо изученному нижнему — видит какой они оказывают эффект по реакциям. — Это не наш случай, — вздохнул Дин. — Я знаю тебя, но не как нижнего. А о том, как они, ну, нижние, могут реагировать — лишь догадываюсь. — Второй способ: когда наносишь удар, плеть поражает цель, и ты продолжаешь ее движение, — Сэм отобрал флоггер у брата и показал то, что пытался объяснить. — Видел? Окончание удара пришлось в итоге мне по ноге. Так тоже можно оценить силу, с которой был нанесен удар. — Это уже лучше, но ноге, насколько я понимаю, достается гораздо слабее? — уточнил Дин, повторив прием, показанный Сэмом. — Верно, — согласился тот. — А еще есть какие-нибудь методы? — на всякий случай спросил Дин. — Да, — кивнул Сэм. — Попробовать разную интенсивность ударов на самом себе. Но тут есть своя тонкость — разные люди воспринимают боль по-разному. — Порог боли, я в курсе, — фыркнул Дин. — Он самый. И я, привыкший к такому роду воздействия, буду воспринимать происходящее совсем по-другому, по сравнению с тобой, — констатировал Сэм. — Значит, мне нужно научиться читать твои реакции, — сделал вывод Дин. — Если мы собираемся практиковать нечто подобное в дальнейшем, и будем это делать более-менее регулярно, то да, — подтвердил Сэм. — А зачем привязывать во время порки? — поинтересовался Дин. — Как обычно, причин — множество, — улыбнулся Сэм. Его откровенно радовало, что брат старается разобраться во всем как можно тщательнее. — Кто бы сомневался, — хохотнул Дин, окидывая Сэма очередным изучающим взглядом. — Во-первых, привязанный нижний не дернется неожиданно и не сместится в непредсказуемую сторону в самый неподходящий момент, — Сэм вновь принялся за объяснения, а Дин внимательно слушал его, впитывая информацию словно губка. — Это довольно важный момент, особенно при сильных воздействиях: бывают ситуации, когда от очередного удара совершенно несознательно хочется закрыться. И были случаи, когда из-за этого получались переломы рук. — Это ж как надо бить, чтобы сломать руку? — Дин попытался себе это представить, и его аж передернуло. — Не так уж и сильно, — поведал Сэм. — Только не плетью, а тростью. Вот и все. Ею бьют только по заднице и то, что нормально для ягодичных мышц — опасно для костей рук. — Понял, — кивнул Дин, но он явно не понимал, какое удовольствие от такого процесса может получать нижний. — Следующая причина — в нижнем. Точнее в том, как у многих из них работают мозги, — продолжил объяснения Сэм. — Например, я — в связанном виде чувствую себя одновременно беззащитнее, уютнее и четко понимаю, что контроль над происходящим не у меня, а значит надо расслабиться и получать удовольствие. — Как все это можно ощущать одновременно? — удивился Дин. — Ведь тут одно противоречит другому. Ерунда какая-то. — Восприятие вообще очень противоречивая штука, — поделился наблюдением Сэм. — Просто попробуй поверить, что это — так. — Попробую, — пообещал Дин. — А еще причины? — Ну там начинается вообще всякая вкусовщина. Кому-то нравится находиться в зафиксированном состоянии, кому-то нравится наблюдать за привязанным партнером, кому-то еще что-то. Тут сколько людей, столько и заморочек. — А тебе нравится, когда тебя привязывают? — Для того, чтобы выпороть, или вообще? — уточнил вопрос Сэм. — Пожалуй и так, и эдак, — ответил Дин. Брат сегодня был потрясающе открыт и откровенен и это было чем-то новым и необычным в их отношениях. — Нравится, — улыбнулся Сэм. — А для порки, которая призвана доставлять удовольствие, я считаю этот момент необходимым. Если не привязывать, я могу потерпеть, но это будет не кайф, а наказание в чистом виде. — Понятно, — Дин вздохнул. Перед ним постепенно прорисовывалась картина, которая была настолько многогранной, что аж дух захватывало. Одно и тоже действие могло иметь столько оттенков, что даже просто осознать наличие такого широкого спектра нюансов, оказалось непросто. — Следующий важный момент: куда бить, — прервав молчание, заговорил Сэм. — Нельзя бить по шее, по позвоночнику, по области почек. Можно по толстым мышцам спины и ягодицам, при этом ягодичные мышцы могут принять куда более интенсивные удары, чем спинные. — Это действительно важная информация, — согласно кивнув, произнес Дин. — И еще один нюанс. Нижним удары легче принимаются, когда они приходят в момент выдоха, да и бить на выдохе — удобнее. Поэтому доминант старается научиться синхронизировать дыхательный ритм со своим нижним. — Что еще я должен знать, прежде, чем мы попробуем что-нибудь сделать? — спросил Дин, и Сэм уловил по голосу брата, что тот предельно сосредоточен, видимо, пытаясь упорядочить в голове весь приходящий поток информации. — Осталось, пожалуй, самое сложное, — ответил Сэм. — Мои реакции и как к ним относиться. Вот тут я не могу выдать четкий рецепт, вида — делай то-то и так-то и будет вот это. Но я должен попытаться донести до тебя одну мысль: во время всего действия весь контроль будет находиться только в твоих руках. Ты читал о такой штуке, как стоп-слово? — Да, — кивнул Дин, настораживаясь. — Так вот, мое стоп-слово — Импала. Но… — Сэм вздохнул. — Я не знаю, сумею ли я им воспользоваться, если что-то пойдет не так. Почему-то до определенного момента во время экшена на моей стороне все хорошо, я пребываю в трансе и все такое, а потом, если нагрузка, которую в этот момент я испытываю, переходит некую границу — я просто отрубаюсь. — Падаешь в обморок? — уточнил Дин. — Не назвал бы это обмороком, — покачал головой Сэм. — Я вижу, что происходит, вроде как даже взгляд у меня в это время вполне осмысленный. Могу отвечать на простые вопросы, но вообще ничего не чувствую. Ни боли, ни удовольствия, ни страха… Одна из доминирующих дам как-то довела меня до этого состояния и потом рассказывала, что в какой-то момент ощутила, будто бьет не живого человека, а каменную стенку. Она испугалась и резко прервала экшн. — А каковы последствия такого твоего состояния? — задал вопрос Дин. — Для меня — минимальные. Немного дольше сходили следы со шкуры и, в общем, это все. А вот дама та очень долго переживала и, походу, ей это происшествие не доставило никакого удовольствия, — спокойно ответил Сэм. — И как избежать этой неприятности? — вопрос Дина был явно риторическим, но Сэм посчитал необходимым попытаться на него ответить. — По моему опыту, универсальным рецептом от таких проблем является внимательное наблюдение за состоянием партнера. Говорят, доминант способен чувствовать своего нижнего чуть ли на эмпатическом уровне. Не знаю, насколько это правда, но, что верхний каким-то образом начинает понимать, что происходит с его нижним — факт. — В общем, это пока тоже не наш случай. Для таких вещей, видимо, нужен опыт… — подытожил Дин. — А, пока его нет, мне придется просто не слишком увлекаться. — Не знаю, — отозвался Сэм. — Для тебя все происходящее действительно слишком ново и необычно и тут, наверное, и вправду — не узнаешь, пока не попробуешь. — Короче, я кажется все понял и готов перейти от теории к практике, — сообщил Дин. То ли Сэму показалось, то ли в облике брата что-то неуловимо изменилось, но спорить с ним даже мысли не возникло. Готов — значит готов. Сам Сэм думал, что нужно рассказать Дину еще очень много чего, но как облечь весь свой опыт в относительно короткую лекцию попросту не представлял, а поэтому просто на несколько секунд прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, сознательно вгоняя себя в подчиняющееся состояние. Дин, не отрывая взгляда от брата, наблюдал как тот делает нечто ему непонятное, но эффект от этих упражнений оказался виден невооруженным взглядом. До них Сэм был вполне обычным Сэмом, разве что одет был довольно авангардно, а сейчас он словно бы стал мягче. Ушли свойственные ему собранность и внимательность, уступив место чему-то, что Дин пока не понимал и не мог никак вербализовать даже для себя. Сэм сделал последний выдох и распахнул глаза, резко уводя взгляд вниз, а в следующий миг словно бы стек на пол, оказавшись на коленях перед Дином. — Приказывайте, господин, — голос Сэма, как оказалось, тоже поменялся. Он стал ниже, тише и приобрел оттенок бархатистости. Это моментальное перевоплощение было сюрпризом для Дина, но он неосознанно ожидал чего-то подобного и поэтому не напрягся и не бросился выяснять, что же такое загадочное происходит с его ненаглядным Сэмми. Да. Именно Сэмми, а не Сэмом. В эту минуту Дин отчетливо осознал, что именно эта версия имени брата для него навсегда связалась с началом экшена и теми чувствами, которые накатывают на старшего Винчестера в этот момент. А ощущал он, в первую очередь, бесконечную нежность, буквально пронзающую его насквозь. К ней примешивались восторг от того, что Сэмми ему доверяет настолько, что готов подчиняться и особенную светлую радость от того, что этот необычный, во всех смыслах этого слова, человек хочет принадлежать ему, Дину. — Встань, Сэмми, — велел старший Винчестер, прикоснувшись к плечу брата. Тот молча подчинился и Дин в очередной раз восхитился слитностью, плавностью и естественностью этого движения. — Сними с себя все, — отдал он следующий приказ, и Сэм все также молча и безропотно избавился от единственного предмета своего гардероба — набедренной повязки, оказавшись перед Дином в абсолютно обнаженном виде. Да, Сэм был красив. Это не вызывало у Дина никаких сомнений. Давно остались в прошлом юношеская угловатость и несоразмерность. Перед ним стоял пропорционально сложенный мужчина, отнюдь не пренебрегающий физическими нагрузками и точно знающий, что он хорош. Следующее, что отметил Дин — Сэм слегка возбужден. Нормально это или нет — он не знал, но решил, что как бы то ни было, а ему — нравится. Потом взгляд зацепился за то, что на теле брата, оказывается, не было волос нигде, кроме как на голове. Это было странным, но понравилось Дину. Он обошел Сэма по кругу, иногда притрагиваясь и поглаживая, и реакция на его действия была однозначной и недвусмысленной — возбуждение усилилось, а дыхание поменяло глубину и ритм. В какой-то момент Дин из чистого любопытства дотронулся до мужского достоинства Сэма и тот издал тихий, но весьма отчетливый стон. Если бы Сэмми был девушкой, Дин решил бы, что партнерша ему досталась весьма и весьма отзывчивая и горячая, а ночка, вследствие этого, выдастся очень интересная. Немного поласкав Сэма, Дин решил, что пора приступить к более активным действиям и подтолкнул его к кресту. Ни возражений, ни даже минимального сопротивления со стороны брата не последовало: он доверчиво подошел к конструкции и принял позу, позволяющую зафиксировать конечности, что Дин и сделал. Зрелище, да и вообще вся ситуация были совершенно феерическими. Дин знал, что такое инстинкты охотника — для него оказаться привязанным практически то же самое, что стать мертвым, но Сэмми по абсолютно непонятным для брата причинам, ничуть не паниковал и не сопротивлялся, а совершенно явственно наслаждался происходящим. И это было фактом, подтверждающимся воочию наблюдаемыми реакциями. Первые удары флоггером, Дин наносил неуверенно и совсем не сильно, но постепенно его действия изменились. Он необъяснимым образом стал понимать, что и как надо делать и, опираясь на это вновьобретенное знание, полностью осознал и принял правила игры. И с этого момента для него все изменилось. Сомнения отступили, моральные переживания были отброшены, а вместо всего этого родилось нечто новое. Что это такое Дин не понимал, но это в данный момент было совершенно не важно. Важен был Сэмми, издающий потрясающие звуки на каждом выдохе и подающийся навстречу удару, насколько это было возможно в его положении, и он, Дин, ведущий партнера к некой черте, и даже чуть дальше нее, но ровно настолько, насколько это необходимо и ни микроном больше. В какой-то момент Дин понял, что надо прерваться и он, закинув флоггер себе на плечо, шагнул к тихонько протестующе заскулившему Сэму. — Еще. Господин. Пожалуйста, — неразборчиво пробормотал тот, почувствовав руку Дина на разгоряченной коже. — Позже, — пообещал Дин, и сам удивился насколько хрипло прозвучал его голос. — Да, господин, — отозвался Сэм, облизывая губы. Дин заметил этот жест и сходил за соком. — Пей, — велел он, поднося стакан к губам брата и тот с жадностью осушил предложенный напиток. — Спасибо, господин, — поднимая совершенно расфокусированный взгляд на Дина, довольно четко произнес Сэм. Дин мягко улыбнулся и, отнеся стакан на место, вернулся к кресту. То, что Сэмми хочется большего — было очевидно, а вот может ли он ему это дать — было непонятно, но, прислушавшись к себе, Дин решил, что, пожалуй, способен на еще один подход. Оставалось лишь проверить, правильно ли он понял желания партнера. — Продолжим? — спросил Дин, поглаживая спину и ягодицы Сэма. — Да! — выдохнул тот, и Дин, ухмыльнувшись, поменял флоггер на плеть. К тому, как действовать этим девайсом пришлось приноравливаться и несколько пробных ударов Дин нанес себе по голени, при этом наблюдая за ожидающим продолжения Сэмом. Тот явно ожидал ударов и на каждый замах явственно расслаблялся. Каким образом Сэм угадывает этот момент, Дин не понимал, ведь он стоял у брата за спиной и тот не мог видеть, что там происходит, но явление было налицо и оставалось лишь запомнить, что бывает и так. Наконец, решив, что достаточно освоился, Дин замахнулся и положил первый удар на спину партнера. Тот принял его, и стон, который он издал стал настоящей музыкой для слуха Дина. В этом коротком и не очень-то и громком звуке содержалось столько всего: боль, удовольствие, благодарность и… нежность. И, что самое удивительное, каждый следующий удар, вызывал, судя по стонам, все большие удовольствие и благодарность, и это завораживало Дина, уводя в состояние легкой эйфории. В какой-то момент Дин понял, что одновременно ощущает и себя, и Сэма. В его восприятии окружающей реальности образовалось нечто, напоминающее стерео, в котором звучало одновременно два четких и ярких ритма — его собственный и его партнера. Он мог как бы переключаться между ними: в какой-то момент больше прислушиваясь к себе, а в следующий — к Сэму, и это стало очередным открытием. Оба ритма завораживали и затягивали, и он поймал себя на том, что начинает терять понимание где заканчиваются его ощущения и начинаются брата. Все это вызвало ряд воспоминаний о пребывании в Аду. Там, чтобы причинить как можно больше боли терзаемой душе, Дину приходилось в какой-то степени сливаться с ней и тогда, когда это удавалось, эффект от его действий был максимальным. Эти воспоминания настолько напугали Дина, что он сбился с выбранного ритма, но изменившееся звучание стонов Сэма не дало окончательно утонуть в ужасных воспоминаниях. Сделав над собой усилие он заставил себя вынырнуть из подступающего кошмара и, как только это удалось, Дин ощутил себя живым, полным сил и настолько счастливым обретением в Сэме не только брата и напарника, но еще и партнера, что понял, что готов не только убивать и умирать за это счастье, но и жить ради него. Сколько времени длилось всё действие Дин не смог бы сказать, даже если бы ему устроили допрос с пристрастием, но в какой-то момент он понял, что с Сэма на сегодня хватит и остановился, переводя дух. На сей раз остановка не вызвала протестов со стороны брата и это было подтверждением тому, что все сделано правильно. Дин отложил плеть и тут осознал, что не знает, что делать дальше. По идее, следовало освободить Сэма, но как это сделать было непонятно: тот висел на привязанных к кресту руках и было ясно, что как только Дин их отвяжет, Сэмми просто стечет на пол, словно желе. — Сначала. Ноги. Господин, — очень тихо и хрипло произнес Сэм. Почувствовал ли он затруднения Дина или просто знал, что так бывает, было не понятно, да и не важно, но совету-просьбе Дин решил последовать и, наклонившись, отвязал сначала одну, а потом и другую ноги брата. Тот пару минут собирался с силами, а потом неуверенно встал на них. — Теперь. Руки. Дин, не споря, принялся за дело. Он отвязал сначала одну руку, а потом, убедившись, что Сэм вроде как не падает, принялся за вторую, стараясь при этом поддерживать нетвердо стоящего на ногах брата. Вторая рука наконец-то очутилась на свободе и Дин закинул ее на свое плечо, стараясь удержать Сэма в вертикальном положении, но тот потек из его рук вниз, выскальзывая из них словно угорь. Дин сначала думал, что это случайность и Сэм падает, будучи не в силах держаться на ногах, но потом ощутил, как тот уткнулся лицом ему в пах, цепляясь за бедра, словно утопающий за соломинку и сквозь ткань стараясь нащупать член Дина. — Сэмми! — он запустил пальцы в длинные, влажные волосы, теряясь от накативших ощущений. Сэма никак нельзя было назвать маленьким или хрупким, но на Дина вновь накатило та самая всеобъемлющая нежность, крепко сдобренная с желанием защищать, укрывая от всего мира. — Сэмми, нет… — Пожалуйста, — не прекращая своих действий, Сэм поднял глаза на брата, и эта просьба вызвала прилив крови к паху Дина. Взгляд Сэма буквально излучал мольбу и пронзал Дина, словно был заточенным ножом, а он, Дин — куском мягкого масла. — Пожалуйста, Дин… Господин, позвольте мне… — Сэмми опять прижался губами и Дин задрожал от дичайшего коктейля ощущений, которые испытывал в этот момент. Тут было и обжигающее тепло губ Сэма, которое чувствовалось через все слои ткани, и шероховатость одежды, ощущавшаяся напряженным членом и куда менее материальные, но такие реальные сейчас вещи. — Пожалуйста, господин, позвольте мне… Пожалуйста, пожалуйста, — словно в лихорадке бормотал Сэм и Дин был не в силах ни отвести от него глаз, ни решить — оттолкнуть или прижать к себе еще крепче. Не дождавшись разрешения или запрета, Сэм нетерпеливо зашарил руками, нащупывая пряжку ремня и расстегивая ее, следом его торопливым усилиям поддалась пуговица, а затем и молния джинс. Все произошло так быстро, что у Дина попросту не оказалось в распоряжении достаточного количества времени, чтобы сообразить, что происходит. Подумать о последствиях. Или вернуть себе хоть толику здравого смысла. Голова вообще отказывалась думать хоть о чем-то, кроме нежных и умелых касаний и горячего дыхания Сэма. Ошеломленный Дин не заметил, как Сэм стянул с него джинсы вместе с бельем, не услышал звука брякнувшегося на пол ствола. Прикосновения, желание и страсть партнера, его собственное напряжение и жажда подвели Дина настолько близко к оргазму, что он был уверен, что кончит сию же секунду. — Сэмми… — простонал он, крепче сжимая пряди волос брата, в то время как тот принял его напряженный до крайней степени член в свой горячий и влажный рот. При звуке своего имени Сэм застонал, и вибрация от этого звука волнами удовольствия передалась Дину. Переместив руки чуть выше, младший Винчестер положил их на голые бедра брата, а потом скользнул ладонью между его ног, лаская и со знанием дела надавливая между яичками и анусом. — Сэмми — где-то там, в далекой-далекой галактике, возможно и существовали другие слова, и даже другие люди, но Дину до них не было никакого дела. Средоточием его мира был стоящий перед ним на коленях человек, а все остальное напоминало призрачную дымку или смутный сон. — Сэмми! Взгляд Сэма сфокусировался на лице брата и он принял его глубже, с нескрываемыми желанием и удовольствием, умело засасывая и одновременно с этим жестче проводя языком вдоль чувствительной плоти. Отклонившись и почти выпустив член Дина изо рта, Сэм чуть надавил затылком на руку, которой Дин то ли держал, то ли автоматически перебирал его волосы. Жест явно не был случайным, но Дин не сразу догадался, чего же добивается Сэм, а когда понял, оторопел и не смог сходу поверить в свою догадку. Но Сэм, застонав, вновь толкнулся в его ладонь, глядя на Дина умоляющим взглядом. Подчиняясь этой мольбе и своим желаниям, Дин крепче сжал волосы и неуверенно, но самостоятельно толкнулся в рот Сэма. Толчок получился сильнее, чем он ожидал, и Сэм едва не подавился, отчего неуверенность Дина усилилась, но Сэм снова поднял на него лихорадочно блестящие глаза, в которых Дин прочел все ту же мольбу. Боясь навредить, он старался сдерживаться, предоставляя Сэму возможность самому выбирать глубину проникновения, но тот, вновь толкнувшись в держащую его руку, еще раз дал понять, чего именно он хочет. На сей раз Дин не стал сопротивляться, толкнулся чуть сильнее и Сэм легко и гладко принял его в себя целиком, заставляя застонать и совершить следующее движение. Постепенно Дин подобрал ритм, входя в рот Сэма на всю длину. Тот не делал абсолютно никаких попыток сопротивляться вторжению и совершенно не пытался контролировать процесс. Положив руки на свои бедра и откинув голову назад, он отдавался Дину, издавая откровенные стоны, зажигающие в душе старшего брата желание вызывать их снова и снова. — Сэмми, да… — Дин провел пальцами по втянутой щеке Сэма, по аристократичной брови, вновь запустил пальцы в длинные растрепанные волосы. Задыхаясь, он произнес: – Мой… Ты только мой. Я… черт, Сэмми… Оргазм обрушился на Дина как цунами. Он подхватил его и закружил, увлекая в водоворот, утягивая в пучину удовольствия, граничащего с болью. Колени его подогнулись, он осел вниз и единственное, что его удерживало — Сэмми. Крепкий. Надежный. Родной. ”Мой! Мой Сэм! Мой Сэмми! Ты ведь знаешь, что любишь его? Знаю. Люблю. Всегда знал это.” Пронеслось в голове Дина и это было правдой. Он всегда любил Сэма, только теперь это чувство обрело новую грань, делая его еще всеобъемлющее и прекраснее. Одновременно с этим в душе зашевелилось чувство собственничества, настолько сильное и яростное, что Дин сам себя готов был испугаться. Он выскользнул из губ Сэма и без сил опустился рядом с ним на пол, обнимая за широкие плечи. Сэм прижался к нему, спрятав пылающее лицо на груди и жадно глотая воздух. Дин, молча обнимая обретенного возлюбленного, приходил в себя. Наверное, надо было что-то сказать, но у него не было слов, способных передать все те чувства и эмоции, которые переполняли душу.