Охотники

Точно также, как вчера это делал Сэм, Дин лежал рядом с братом и рассеянно смотрел на него, такого трогательного, расслабленного и безмятежно спящего. Ему было над чем подумать. То, что происходило сегодня было… настолько новым, что осознать это и дать оценку сходу оказалось непосильной задачей. Новая грань Сэма. Новая грань его самого. Желание обладать и подчинять. Красота феерического зрелища. Полная власть над партнером. Отзывчивость и покорность Сэма. Всего было так много, и оно было таким отчетливым, что в груди Дина что-то сжималось. Оно не было материальным, но причиняло острую и вместе с тем сладкую боль. Мысли в голове путались, адреналин тек по венам ручьем и, полежав еще минут пять, Дин поднялся с постели, подоткнул одеяло вокруг безвольной тушки Сэма и ушел в тренажерку, надеясь привычными действиями вернуть себе способность соображать. Встав на беговую дорожку, Дин усилием воли заставил себя ни о чем не думать, а сконцентрироваться на том, что делает. Это помогло успокоиться, а часа через полтора, пробежавшись и потягав штангу, Дин понял, что теперь готов осмыслить приобретенный опыт. Мастер… Интересно, что Сэмми вкладывает в это понятие? Это привычное клубное обращение или нечто большее? Звучание этого слова и тот тон, с которым оно произносилось, нравились Дину, но он сомневался, что достоин этого… хм… Пожалуй, что и звания. Об этом стоило поговорить с Сэмом, чтобы обрести понимание. Власть над партнером… Будоражащее явление. Дин не думал, что это настолько… остро и волнительно. Пока Сэмми мучился в кресле, сам Дин, созерцая эту картину, испытывал массу разнообразных ощущений. Тут было и желание, и любопытство, и удивление, и страх, и еще черт знает что. Всего этого было настолько много, и оно было настолько непривычным, что все испытываемые эмоции не поддавались не только анализу, но даже и определить их было практически невозможно. Но в целом Дин был уверен: этот коктейль ему по-вкусу, каким бы странным и непостижимым он ни был. Сэм утверждал, что в процессе таких игрищ Дин может сорваться и вытворить что-нибудь непотребное. Пережив сегодняшний экшн Дин, пожалуй, был склонен согласиться с братом. Да, сорваться он может, но также он и ощутил ту путеводную нить, которая способна удержать его от безумия — это сам Сэмми. Наблюдая за ним, таким… беспомощным и неспособным оказать даже минимальное сопротивление, Дин четко понял одну вещь: предать доверие партнера — настоящее преступление. И именно эта мысль несколько раз удержала его собственную крышу на предназначенном для нее месте. Оставалось лишь понять: как именно это произошло. Если это удастся — это может стать надежным якорем, позволяющим и в дальнейшем держать себя под контролем, при этом, наверняка не только во время экшенов, а и в обыденной жизни. Момент, который заставил Дина задуматься — сильная, прямо-таки почти невероятная выносливость Сэма. Откуда она взялась? Что для этого было сделано или это природное свойство? А может быть нечто, что он получил от демонской крови или, наоборот, от ангела? Ответов на эти вопросы у Дина не было, а любопытство распалилось не на шутку. Следующий вопрос, в целом, вытекающий из предыдущего: Дин не знал показалось ли ему или это на самом деле так, но сложилось четкое ощущение, что если Сэм хоть чуть-чуть контролирует себя, то во время экшена двигается как-то по-особенному. Не манерно, нет, но… плавнее и как-то изящнее, а каждая поза в которой он оказывается — смотрится естественно и привлекательно. Одно то, как он упал сегодня на бок, когда Дин оттолкнул его, говорило о многом. Не мешком, а сгруппировавшись, и, приземлившись, выглядел трогательно, беззащитно и очень соблазнительно. Впрочем, в обычной жизни Сэмми тоже очень интересно двигался, раньше Дин не замечал этого, а теперь, когда появилась возможность сравнить — увидел и оценил. Разница была лишь в том, что в экшене все это было четче, а в обыденной жизни маскировалось чуть-чуть угловатостью, немножко сутулостью, где-то лишними движениями, а где-то, видимо, просто жестко подавлялось волей Сэма. Вот что это? Природа? Или плод работы над собой? На самом деле не так уж и важно, но очень эстетично. Перед глазами Дина мелькали подробности сегодняшнего зрелища, и он в какой-то момент не выдержав, отправился в душ. Уж больно это было возбуждающе, а будить Сэма было бы негуманно. Выбравшись из ванной, Дин взял ноутбук и, устроившись на постели рядом с братом, попытался начать писать то, о чем тот его просил. Школа… Мысли никак не желали приобретать нужное направление. Рядом тихонько сопел Сэмми, придвинувшись во сне ближе к брату и прижавшись к нему — и это очень сбивало с мысли о чем-то, что отличалось от любимого, поэтому, вместо того, чтобы изложить свои идеи, касающиеся школы для охотников, Дин принялся за совсем другую работу. Ему хотелось продолжения сегодняшнего опыта, хотелось, чтобы Сэм перестал скрывать свою чувственность и сексуальность. Хотелось видеть его желание и ощущать страстность. И хотелось владеть всем этим. Быстро набирая текст, Дин в параллель думал, что Сэм просто посмеется над ним, но надеялся, что этого не произойдет. Даже несмотря на то, что он сам себе казался смешным и нелепым, излагая в письменном виде свои желания. Чем больше было написано, тем больше он злился сам на себя. Глупо. Просто бред. Совершенная неимоверная чушь, диктуемая больным воображением. Никогда в жизни Сэмми не согласится занять подчиняющееся положение дольше чем на время, необходимое для той или иной игровой сессии. — Ты злишься, Мастер, — голос Сэма, хриплый и низкий спросонья, прозвучал для Дина словно гром с ясного неба. К этому моменту он настолько накрутил себя, что готов был запустить ноутбуком в стену, только чтобы не видеть того, что сам же и написал, а этот невозможный человек приподнял голову, распахнул ясные зеленые глаза и, чуть потянувшись, потерся щекой о предплечье Дина. — Долго я дрых? — спросил он, поймав взгляд брата. — Семь часов, — механически ответил Дин, глянув на часы в углу экрана. — И… почему Мастер, а не Дин? Вопрос, кажется, озадачил Сэма, и он нахмурился. — Почему бы и нет? — наконец, выдал он. — Не знаю. Может быть по инерции. А это важно? Или тебе не нравится? — Нравится ли мне? Это очень сложный вопрос, — вздохнув, признал Дин. — Ответ на него — да, но… — Спорим, сейчас ты скажешь, что ты не достоин так называться, ну или что-то в этом роде, но смысл сообщения будет именно таков, — перебил брата Сэм и, отобрав у него ноутбук, перелег так, чтобы его голова оказалась на коленях у Дина. — Я угадал? — спросил он, умостившись. — Черт, — пробурчал Дин, запуская руку в волосы Сэма. — Немного телепатии в каждый дом? — Как же с тобой все сложно, — вздохнул Сэмми и прикрыл глаза. — Нет. Никакой телепатии. Чистейшая логика. Объясняю на пальцах, как я пришел к такому выводу: ты давеча кое-что увидел, тебе понравилось и, скорее всего, захотелось… ну… скажем, большего. Ты решил, что это бредятина. Что я не соглашусь. Потом последовал приступ самоуничижения и самобичевания, от которых ты и пришел в ярость. А потом проснулся я и назвал тебя Мастером. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — фыркнул Дин. — Я живу с тобой практически всю свою жизнь, — пожал плечами Сэм. — Понимать образ мыслей столь близкого человека — не преступление. Лучше расскажи, чего же ты такого возжелал? — Нет, — жестко ответил Дин. — Все равно это полная фигня. — Давай сделаем вид, что я долго и упорно уговаривал тебя поделиться наболевшим и сразу перейдем к рассказу, а? — попросил Сэм. — Все равно же все этим кончится. Ну, может быть, не сегодня, а через полгода, но результат-то будет таким же. — Ты будешь смеяться, а я не хочу выглядеть идиотом, — попытался настаивать Дин. — По-моему, лучше им выглядеть, чем являться, — с улыбкой заметил Сэм. — Давай, рассказывай уже. — Фиг с тобой, — решился Дин и, потянувшись за ноутбуком, положил его на живот брату. — Только рассказывать я не буду. Читай. Сэм удивленно приподнял бровь, но углубился в чтение. Длилось это минут двадцать, потом Сэм молча сложил компьютер, отодвинул его и резким движением поднялся с кровати. — Сейчас я вернусь, и мы с тобой это обсудим, — бросил он, удаляясь в сторону уборной. Дин понимал, что посещение этого места спросонья — нормальное и вполне обыкновенное явление, но все равно нервничал, пытаясь понять, что подумал Сэмми на предмет прочитанного. Слишком уж это было откровенно и совершенно не в духе старшего Винчестера. Вернулся Сэмми через полчаса, успев побывать в душе и привести себя в порядок. Он был одет в легкие домашние штаны и свободную футболку и на вид был собран и сосредоточен. Улегшись обратно головой на колени Дина он внимательно поглядел на него и мягко улыбнулся. — Ну, для начала, могу тебе сказать, что не буду смеяться, — сообщил он совершенно спокойно. — То, что ты написал, не слишком-то отличается от того протокола поведения, которому нижним положено следовать в клубе. Разве что сексуальной составляющей больше, но это понятно. Единственное, что у меня вызывает вопросы… Это… Ты действительно хочешь не только сессионного взаимодействия садиста и мазохиста? Тебе правда хочется ввести в наши отношения весь спектр Темы, то есть, не только садо-мазо, но и доминирование-подчинение? — Говорю же, это — бредятина, — попытался откреститься Дин. — Сперма в голову ударила и вот результат. — Может быть и ударила, спорить не буду, — скептически отозвался Сэм. — А может быть и нет. — Ты все равно не согласишься, — пробурчал Дин. — Ты ведь именно мазохист, а не сабмиссив. — Каким образом ты пришел к этому выводу? — с искренним интересом поинтересовался Сэм. — Пиктограммы на твоем клубном ошейнике, — начал было Дин, но тихий смешок брата прервал его. — Они ни о чем не говорят, — продолжая улыбаться, произнес тот. — Ну, то есть, говорят конечно, но далеко не обо всем. Неужели ты думаешь, что я позволил бы доминировать над собой абы кому? — Но сечь или связывать ты же позволял. Да и клубным правилам ты следовал, — напомнил Дин. — Это совсем другое. Правила — это условия, выполняя которые, можно было получить некий результат. Этот клуб предоставляет самые лучшие, с точки зрения безопасности, условия для его участников, поэтому я и решил, что правилам можно подчиниться. Но, если внимательно поглядеть на пиктограммы, то ясно, что я искал там в большей части именно боль — все остальное — по минимуму, — объяснил Сэм. — Наши с тобой отношения — совершенно другой расклад. Тебе я могу позволить гораздо, гораздо большее. — Можешь или хочешь? — уточнил Дин. — И то, и другое, — честно ответил Сэм. — Я не собираюсь превращаться в бессловесного раба или гаремного мальчика, да и тебе такой очень быстро наскучит. Но я могу и хотел бы подчиняться тебе в очень широких рамках. Понимаешь, о чем я? — Не особенно, — покачав головой, ответил Дин. — Я не понимаю, как выглядит грань между рабом и тем, что ты назвал широкими рамками. — Разница в сути явлений. Есть игра. Пусть и очень странно выглядящая, допускающая много чего. Те же наказания за мнимые или настоящие проступки, требования соблюдать определенные правила поведения, форму одежды и все такое. Но оба участника точно знают: это — игра. Ее можно в любой момент прекратить. А есть — жизнь. Уважение. Учитывание мнения партнера. Забота друг о друге. Вот когда уходят эти вещи игра перестает быть игрой. Понимаешь? — Теперь стало яснее, — кивнул Дин. — Но по каким критериям мы будем понимать — перешли мы эту грань или нет? То, что я написал — оно, по-твоему, находится в рамках игры? — Дин, включи здравый смысл, — попросил Сэм. — Ты ведь не собираешься, ну, не знаю, например, приказывать мне удовлетворять кого-нибудь постороннего? Не планируешь ломать мне ноги или руки, просто ради развлечения? Тебе ведь не все равно, что я чувствую и чего хочу? Нет ведь? А это — он махнул рукой в сторону ноутбука, — милое эротичное действо, рассчитанное на получение обоюдного удовольствия. Ты ведь знаешь, что если я скажу, что чего-то совсем-совсем не хочу, ты прислушаешься ко мне. В общем, все сводится к тому, что пока действие производится добровольно обоими участниками — грань не пройдена. И не важно каково оно, это действие. — Я тебе уже говорил, что ты совершенно удивительное существо? — задумчиво произнес Дин. — Еще нет, но ты можешь восполнить этот пробел, — улыбнулся Сэм. — И что, ты готов вот так, безо всяких сомнений, просто отдаться мне? — недоверчиво спросил Дин. — Если ты готов придерживаться озвученных рамок — да, — кивнул Сэм. — Не вижу ничего противоестественного в доставлении удовольствия любимому человеку любыми разумными методами. — И ошейник будешь носить? — еще более недоверчивым тоном спросил Дин. — Буду, если ты этого хочешь, — фыркнул Сэм. — И на колени вставать, и без одежды ходить и… В общем, в этом твоем опусе нет ничего такого, чего я не мог бы сделать. Некоторые из изложенных вещей не очень-то… хм… удобны, но не неприемлемы. — Это какие? — полюбопытствовал Дин. Он все еще не мог поверить, что Сэм согласен. — Например, пояс верности, — улыбнулся Сэм. — Штука очень специфическая, как с физиологической точки зрения, так и с моральной. И, да. Я знаком с этим устройством достаточно хорошо, так что точно знаю, о чем говорю. — Иногда я чувствую себя рядом с тобой девственником, — фыркнул Дин. — В некотором роде ты им и являешься, — совершенно серьезно ответил Сэм. — Как минимум, ты никогда не был принимающей стороной в сексе. — Это больно в первый раз? — спросил Дин. — Это может быть очень больно, если хотят причинить боль или не умеют. Если проявить терпение и провести нормальную подготовку — то нет. Меня к этому пристрастила Джесс… Ей очень нравилась моя задница и она хотела обладать ею... — поделился воспоминаниями Сэм. — Сначала она просто поглаживала, как я теперь понимаю, приучая меня к мысли о возможности проникновения. Потом ласкала пальцами. Потом в ход пошли маленького диаметра игрушки, которые постепенно сменились большими. В итоге я спокойно принимал ее руку и с удовольствием подставлял зад под страпон. Было даже несколько месяцев, когда я ходил в поясе верности, ключик от которого был у нее, и единственный доступный мне вид оргазма был анальным. — Руку? Серьезно? — удивился Дин. — Давай, расскажи, что никогда не слышал о фистинге, — хохотнул Сэм. — И тебе это… нравилось? — Дин, тебя же не удивляет, что мне нравится, когда ты трахаешь меня? — спросил Сэм. — Почему тебя удивляет, что мне может нравится фистинг? — Ну это как-то чересчур, — Дин поглядел на свою руку, пытаясь прикинуть, как можно поместить ее в Сэма. — Не так, — хихикнул он и, поймав ладонь любимого, сложил его пальцы так, как их складывают для столь интимного проникновения. — Вот так. И смазки побольше. Правда, сейчас все равно не получится — слишком много лет прошло с тех пор, как на мне практиковали такой способ воздействия. — По-моему, ты надо мной издеваешься, — обиделся Дин, отбирая свою конечность. Поверить в то, что Сэм может хотеть чего-то такого он не мог. — Дурак ты, Дин, — улыбнулся Сэм. — Я говорю тебе чистейшую правду. Я действительно не имею ничего против и, если ты этого захочешь, это можно будет сделать, — совершенно серьезно пообещал он. — Ты сам в своих правилах написал, что хотел бы, чтобы я регулярно ходил с анальной пробкой. Это, между прочим, один из возможных вариантов подготовки к фистингу. — Я просто бредил. Может я вовсе не хочу трахать тебя так, — когда он писал, он и вправду не задумывался ни о чем таком. Ему просто хотелось посмотреть, как это будет выглядеть, как будет реагировать Сэмми, ну и его радовала мысль о том, что он будет контролировать партнера еще и таким образом. — Не хочешь — не трахай, — легко согласился Сэм. — Это дело добровольное. Я лишь пытаюсь донести до тебя, что я не против и, если ты вдруг этого захочешь — то ты можешь себе это позволить. — С тобой просто невозможно разговаривать, — упрямо пробубнил Дин. — Просто разговор идет об областях, о которых ты имеешь весьма поверхностное представление, — утешил брата Сэм. — Для тебя многое из того, что мы сейчас обсуждаем — просто слова, за которыми нет ничего. Пройдет какое-то время, у тебя появится свой личный опыт, который позволит тебе разобраться в собственных предпочтениях, и тогда твой взгляд на многие вещи может сильно измениться. — Да куда уж мне, девственнику, с моим-то рылом да в калашный ряд, — ехидно произнес Дин, в целом понимая и принимая мысль, озвученную братом. — Я могу лишить тебя этого, хм… статуса, — заговорщическим тоном предложил Сэм. — Прямо сейчас? — напрягшись, спросил Дин. — Прямо сейчас, думаю не выйдет, — вздохнув, сообщил Сэм. — Ты не готов, да и после вчерашнего я, наверное, тоже не очень-то хорош в активной роли. Но язык и руки все еще при мне и удовольствие я тебе могу доставить, если хочешь. — Ладно, — протянул Дин. Ему было очень интересно, что испытывает партнер при анальном сексе и, хотя он никогда не представлял себя в принимающей роли, он хотел попробовать. — Только… — Если тебе что-то не понравится, ты всегда можешь остановить меня, — перебил его Сэм и уселся на постели. — Мы оба это знаем. Он потянулся к брату, обнимая его и увлекая в поцелуй. Дин реагировал быстро и бурно и довольно скоро возбудился, плавясь под чуткими и умелыми руками любовника, методично распалявшего его желание. Опыт все-таки великая вещь, а у Сэма он был богатым и разнообразным. Хорошо это или плохо — сказать сложно, но сейчас это явно приносило пользу. Не спеша целуя и поглаживая, Сэмми раздел возлюбленного, уделил внимание его напряженному мужскому достоинству, а потом мягко, но настойчиво скомандовал: — Давай, перевернись на живот, мой хороший, — и Дин подчинился, хотя, когда Сэмми заставил принять его коленно-локтевую позицию несколько напрягся. Впрочем, напряжение довольно быстро прошло, вытесненное чистейшим удовольствием от ласк, которыми его одаривал Сэм. К тому моменту, как настойчивый язычок партнера добрался до его задницы, Дину было уже не до стеснения и не до того, чтобы задумываться о том, что происходит. Он испытывал сильнейшее возбуждение и наслаждался этим, не пытаясь сдерживать стоны и непроизвольные движения бедрами. Руки сами потянулись к напряженному члену, но Сэм отстранил их. — Не сейчас, — промурлыкал он, ненадолго прерывая свое занятие, и Дин, испустив разочарованный стон, подчинился. То, что делал Сэм, доставляло ему массу удовольствия. Ощущения были новыми и весьма необычными, но то, что каждое из них было весьма и весьма желанным — было непреложным фактом. — Сэмми, — простонал Дин, прогибаясь в пояснице и бесстыдно раскрываясь, чтобы дать любовнику большую свободу действий. Ему хотелось большего, а тот словно бы дразнил, не давая разрядки. — Чего ты хочешь? — мягко поинтересовался Сэм, отстраняясь. Вид, в котором сейчас пребывал Дин доставлял ему массу удовольствия. — Всего и сразу, — выдохнул Дин, оборачиваясь через плечо. — Трахни меня. Или я сам тебя сейчас трахну. — Пожалуй, мы поступим немного по-другому, — провокационным тоном протянул Сэм и, перевернув Дина на спину, оседлал его бедра. Немного поерзал, устраиваясь поудобнее, он направил член возлюбленного в себя и, приняв его целиком, начал неспешно двигаться, прислушиваясь к своим ощущениям. — Твою ж мать, — прошипел Дин. — Ты быстрее шевелиться умеешь? — Экий ты нетерпеливый, — фыркнул Сэм, даже и не думая ускоряться. После вчерашнего ему не особо-то хотелось секса, слишком уж интенсивным воздействием было то, что произошло и возбуждение, которое он испытывал, в большей части имело психологическую, а не физиологическую природу. Именно поэтому, он и не спешил, стараясь увязать бешеное желание партнера со своими скромными возможностями так, чтобы получить удовольствие в итоге смогли оба. Наконец, он нашел ритм, устраивающий и его, и Дина и, прикрыв глаза, принялся двигаться, доводя партнера до логического финала, который последовал довольно быстро. Дин выгнулся и, содрогаясь, бурно кончил, и Сэм, подождав некоторое время, скатился с него и растянулся на постели, наблюдая за расслабленным и удовлетворенным партнером с любопытством энтомолога, обнаружившего новый, доселе неизвестный вид бабочки. — Как-то ты не выглядишь особо довольным, — заметил Дин, отдышавшись. — У тебя и эрекции особо не было… — Это не значит, что я не доволен, — улыбнулся Сэм. — Сколько раз я кончил вчера? Восемь? — Больше, — ответил Дин. — Под конец это вообще выглядело… Страшновато. Ты корчился и... — И чего ж ты теперь хочешь? Все-таки я живой человек и организму надо восстановиться, — пожал плечами Сэм. — Так что сейчас я ловил кайф в основном от того, как ты реагируешь, а не от ощущений своего тела. — И… тебе не обидно? — полюбопытствовал Дин и, повернувшись на бок, с интересом поглядел на собеседника. — На что я, по-твоему, должен обижаться? — не понял вопроса Сэм. — Ну как, — неуверенно ответил Дин. — Я тут это, а ты… — Красноречие так и прет, — фыркнул Сэм. — Скажи, тебе было хорошо? — Да, — кивнул Дин. Он пытался понять то, что старался донести до него возлюбленный, но пока это получалось с трудом. — Вот и замечательно, — произнес Сэм. — Мне тоже было хорошо, только… по-другому, не как тебе, и не так, как обычно. Ну как тебе объяснить? У тебя было когда-нибудь так, чтобы ты ласкал женщину, она кончила, а продолжения не хочется, просто потому, что и так все отлично? — Нет, — был вынужден признать Дин. — Тогда тебе очень сложно понять, что я испытывал, — вздохнул Сэм. — Объяснить еще понятнее я не могу, поэтому просто попробуй поверить мне на слово: все замечательно. Правда. — Попробую в это поверить, хотя и не понимаю, — пробурчал Дин. — А это не вредно для здоровья? Ну, то, что мы делали вчера? — В разумных количествах — нет. Ты же не собираешься ввести это в ежедневную практику? Нет? Так что беспокоиться не о чем, — просветил брата Сэм. — Да и учитывая, что в твоих планах надеть на меня пояс верности, так даже и лучше. Привыкну к нему быстрее и безболезненнее. — А сколько времени ты будешь восстанавливаться? — поинтересовался Дин, обдумывая сказанное. — Пару, может тройку дней, — ответил Сэм. — А может все придет в норму уже через сутки. — Это можно как-то ускорить или наоборот — замедлить? — задал следующий вопрос Дин. — Мне просто интересно. Я не собираюсь ни подгонять, ни притормаживать тебя. — Отдых, сон, хорошая еда — ускоряют. Нервные нагрузки, беготня туда-сюда, поедание чего попало — замедляют. В общем-то, как и любой другой процесс восстановления. — Ну да, я мог бы и сам догадаться, — вздохнув, констатировал Дин. — Просто… все это так ново и необычно, что мозги вышибает напрочь. Особенно, когда ты рядом. Сам с собой я еще способен думать и даже анализировать, а так, тем более, после секса… — Нечего оправдываться, — хохотнул Сэм и скатился с кровати. — Я в душ и пойду что-нибудь приготовлю. Очень, знаешь ли, кушать хочется. Дин кивнул и, немного повалявшись после ухода брата, тоже отправился в душевую. Есть ему тоже хотелось. Придя в кухню и застав там деятельно гремящего посудой Сэма, он принялся помогать ему сооружать обед. Сэм жестом указал ему на миску, в которой лежали куриные грудки без шкурки и косточек. — Каждую надо порезать на три части и отбить, — скомандовал он, принимаясь чистить картошку. Дин пожал плечами и принялся за порученное дело. Прикалываться над пищевыми пристрастиями брата он мог вечно, но то, что он стал замечать в последнее время, давало повод задуматься о том, почему они именно таковы. — Давай, спрашивай уже, — подал голос Сэм, словно бы прочитав желание партнера о чем-то спросить. — Я не знаю, как сформулировать вопрос, — поведал Дин. — Просто спросить тебя: почему ты ешь то, что ешь — как-то… В общем, не совсем то. — Ну, почему ж не то? Вполне себе вопрос, — возразил Сэм. — Да и ответить на него просто: это — полезно. А если подробнее… Ты уверен, что тебе нужна лекция по схемам питания при различных нагрузках? — Не уверен, — ответил Дин. — Просто сейчас, то, что еще совсем недавно казалось твоей придурью, таковой не кажется. У меня четкое ощущение, что ты многое делаешь преследуя какую-то определенную цель. — Тебе правильно кажется, — подтвердил догадки брата Сэм. — Если совсем коротко и не углубляясь в мозголомные подробности, то… Я четко осознаю свои пристрастия, потребности и образ жизни. Когда-то я озадачился рядом вопросов: как сделать так, чтобы иметь возможность выносить долго сильную боль? Как повысить болевой порог? Как дольше сохранять идеальную форму? Ну и тому подобное. Ответом на эти вопросы стала определенная диета, плюс специальные физические нагрузки и медитации. В общем — работа над собой. — И та гимнастика, которую ты делаешь, именно для этого? — догадался Дин. — Верно, — согласился Сэм. — Пилатес дал гибкость и выносливость. Ну, взять хоть наши вчерашние упражнения. Как думаешь, сколько времени ты мог бы провести в той позе, в которой находился я? Даже безо всяких воздействий? — Не знаю, — честно признался Дин. — Ну, может быть час… — А сколько времени так провел я? — спросил Сэм, оправляя в кастрюльку очередную почищеную картошину. — Почти четыре, — мрачно отозвался Дин. — Заметь, я не просто так там… хм… сидел, правда ведь? А теперь спокойно хожу, сижу и даже трахаюсь, — констатировал Сэм. — Без гимнастики это было бы невозможно по определению. Я знаю это, поэтому занимаюсь ею, несмотря на твои подколки. — А мои упражнения? Они не дают такого эффекта? — Они рассчитаны на выработку и поддержание ловкости, скорости реакции и взрывной силы. Это как… — Сэм задумался, подбирая необидное сравнение, — спринт и марафон. И то, и то — нагрузка на организм. Просто разная и требующая разной подготовки. — Получается, что твоя подготовка правильнее? — уточнил Дин. — Для тех задач, под которые она заточена — безусловно да, — подтвердил Сэм. — И откуда ты все это знаешь? — спросил Дин. — Впрочем, глупый вопрос. Ты же у нас книжный червь. — Вот именно, — улыбнулся Сэм, а потом спросил: — Картошку сварить или пожарить? — Пожарить, конечно! — ответил Дин. — Ок, — кивнул Сэм и, отставив кастрюлю с чищеной картошкой, занялся мясом, которое брат успел отбить и порезать. Он посыпал отбитые кусочки специями, залил все соевым соусом и майонезом и тщательно перемешал. — Двадцать минут и можно будет это поджарить. — Вкусная здоровая пища, — фыркнул Дин. — Между прочим, да, — кивнул Сэм и принялся резать картошку. Дин наблюдал за его ловкими выверенными движениями и наслаждался спокойствием и уютом. Он ощущал себя умиротворенно, был расслаблен и абсолютно доволен жизнью. — Я тут думал немного на тему школы, — произнес он через некоторое время. — Что-то кажется мы мало денег у Кроули потребовали. — Пока мы оба не напишем все, что мы об этой затее думаем и чего от нее хотим, я считаю, что обсуждать это просто непродуктивно, — отозвался Сэм. — Но ты можешь начать рассказывать, чего нафантазировал, я с удовольствием послушаю. — Мы с тобой все детство мотались с отцом, — начал свой рассказ Дин. — Я вот подумал, а что было бы, если бы у него была возможность устроить нас туда, где мы обучались бы чему-то полезному, нам ничего не грозило, и все в таком духе? — Думаю, наша жизнь сложилась бы по-другому, — со вздохом, ответил Сэм. — А как думаешь, охотники, у которых есть дети, были бы рады получить такое место для своих ребятишек? — Не знаю, — пожал плечами Сэм. — Как я понял, ты хочешь сделать нечто типа интерната? — В целом, да, — согласился Дин. — А кто и чему будет учить? — Тут все сложно, — вздохнул Дин. — Обычные предметы, математика там, литература и прочее, я думаю — в обычной школе. А мы с тобой могли бы преподавать что-то типа Защиты от Темных Искусств, как в Хогвартсе. — Скорее защиту от тварей и ритуалистику, — улыбнулся Сэм. — Но не принципиально. Только проблема в том, что при таком раскладе дети, прошедшие обучение, сто процентов вырастут охотниками. — Это не так и плохо, — заметил Дин. — Кто-то же должен делать и эту работу. Но кто-то из них станет не охотником, а хранителем знаний, а, со временем, и сам будет учить детей… — И в чем твои сомнения? — поинтересовался Сэм. С картошкой было покончено, и он уселся за стол напротив брата. — Мы вдвоем не сможем приглядывать за толпой детишек, это раз. Два. Такой интернат, наверное, очень непросто выглядит с юридической точки зрения. Три. Деньги. Содержание детей — недешевое занятие. Четыре. Привлекать дополнительный персонал — та еще головная боль. Все-таки приведения с оборотнями это не то, о чем стоит орать на каждом углу… — Как это правильно организовать юридически — я подумаю, — пообещал Сэм. — Да, вдвоем мы точно не справимся, тут ты прав, как, впрочем, и на тему персонала… Но тут можно найти выход: у нас все-таки есть друзья. Тот же Гарт, Джоди… С ними стоит поговорить и, возможно они согласятся поучаствовать. Финансирование… Я думаю, надо сделать так: откроем фонд, деньги, которые получим от взаимодействия с Кроули, вложим в него, а содержать всю эту затею будем на проценты, плюс, полагаю, родители наших потенциальных воспитанников будут не прочь поучаствовать. — У тебя как-то все просто получается, — с сомнением протянул Дин. — Зачем усложнять-то? — удивился Сэм. — В целом то, что ты изложил — вполне жизнеспособно и, кстати, пока оно почти идеально совпадает с моими идеями. — Но у тебя тоже есть сомнения? — поинтересовался Дин. — И они наверняка другие. — Верно, — кивнул Сэм. — Вот, например, где все это делать? Тут — не вариант. Во-первых, места мало, а во-вторых, тут слишком много ценного, чтобы запускать сюда ораву детишек. Вывод: надо либо покупать какое-то здание, либо что-то строить. Дальше встает вопрос географии. Если это делать где-то вблизи от цивилизации — сложно будет сохранить в секрете специфику нашего заведения, а если вдали, то возникнут сложности со стандартным образованием. Купленное здание, по-моему, с трудом сможет удовлетворить все требования, которые я вижу, и, кроме того, вокруг него должно было довольно много земли, чтобы можно было обеспечить возможность уединения, прогулок и всего прочего. Перестраивать что-то готовое — дорого и очень муторно, значит надо строить. — У тебя есть идеи о том, как должен выглядеть конечный результат? — с любопытством спросил Дин. — Знаешь, как это ни странно — есть, — кивнул Сэм. — Погугли по словосочетанию “лисья нора + дом”. Вот что-то в этом роде. Есть в Швейцарии такой дядька — Питер Ветш, вот он строит, на мой взгляд, идеальные жилища. — Погодь, комп принесу, погляжу как это выглядит, — сказал Дин и отправился за ноутбуком. Через несколько минут он с интересом рассматривал картинки, нашедшиеся в сети. — А знаешь… Мне нравится. Вот серьезно. Чем-то на бункер похоже, но… Легче, светлее… А с точки зрения защищенности, которая мне кажется очень важным фактором, гораздо лучше обычного дома. — Вот и я о чем, — поддержал брата Сэм. — Но для такого строения нужен, как я понял, довольно специфический ландшафт, — задумчиво произнес Дин, рассматривая очередное изображение. — А давай спишемся с этим архитектором, узнаем, возьмется ли он за стройку? — Ты серьезно? — спросил Сэм. — Вполне, — кивнул Дин. — А местность… В Мэне есть холмы… В Колорадо — скальный рельеф… — Колорадо меня больше радует, там зимы нет практически, — поддержал брата Сэм. — Ладно, спишемся. Но только когда у нас в руках появятся деньги. Не думаю, что такое строение, как нам нужно, копеечная затея. — Это точно, — вздохнул Дин. — Но очень интересно выглядит. Сэм кивнул и, поднявшись из-за стола, принялся за жарку мяса. Разместив на сковороде первую порцию, он поставил вторую сковородку и включил под ней конфорку. Мясо зашипело и зашквочало, а следом начала поджариваться и картошка. В итоге довольно скоро еда была готова. Пока Сэм стоял у плиты, Дин накрыл стол и нарезал так любимый братом салат. Поели они в молчании, при том к картошке Сэм не притронулся, а вот мясо и салат поедал с огромным удовольствием. На столе появился кофе, и Сэм спросил любимого: — Так, что насчет твоей идеи? — Которой? — сделав вид, что не понял, о чем речь, переспросил Дин. — Нечего притворяться, — улыбнулся Сэм. — Когда ты хочешь начать эту игру? — Как по мне, так хоть сейчас, — отозвался Дин чуть нервно. К мысли о том, что Сэмми согласен на такого рода развлечения он еще не привык, поэтому забеспокоился. — Мне кажется, или тебе прям не терпится? — спросил он, стараясь скрыть свое напряжение. — Ну… как тебе сказать… — протянул Сэм, с вызовом глянув на собеседника. — Мне любопытно. — У тебя есть время что-то убрать из тех правил, которые я измыслил, ну или добавить, — как можно более нейтральным тоном сообщил Дин. — Не буду ничего ни убирать, ни добавлять, — улыбнувшись, ответил на это предложение Сэм. — Ты ведущий, тебе и карты в руки. Сэм, когда все начиналось, даже и не надеялся на то, что Дин настолько быстро решится на что-то подобное. Он думал, что до стадии готовности к столь смелым экспериментам брат дозреет еще минимум через полгода, а то и больше, и это, на взгляд Сэма, было плохо. Ему очень хотелось обеспечить Дину отдушину как можно скорее, пока тот не вляпался в очередные неприятности и не нашел весьма неприятных приключений на их задницы. Но ожидания, к счастью, не оправдались, хотя скорость дозревания и вызывала подозрения. Сэм хорошо знал брата, но иногда то, что творилось у него в голове, представляло даже не головоломку, а настоящий коан*, постигнув суть которого, можно было бы получить просветление, и то, с какой скоростью он подошел к выдвижению своего предложения, было явлением как раз из этой серии. Зато теперь Сэму оставалось лишь правильно воспользоваться сложившимися обстоятельствами, а уж на это он был вполне способен, точно зная, что фактическое управление в тематической паре, всегда идет от того, кого вроде как ведут. Все эти символы власти — ошейники, плети и прочие штуковины — наносное. В реальности, умный и понимающий, что делает и чего хочет достичь, нижний, крутит своим верхним так, как придет в голову, при этом верхний продолжает считать, что руководит он. Ну… или делает вид, что продолжает так считать. Тут все зависит от уровня сообразительности и желания замечать мелочи. Дин дураком не был, но манипулировать им Сэм за многие годы совместной жизни научился виртуозно, а смена статуса лишь упрощала дело, особенно на первых порах, пока Дин не привыкнет к новой реальности. А дальше… Дальше Сэм собирался разбираться по ходу пьесы. — Не будешь, значит, — задумчиво произнес Дин. — Ну, ладно… Я читал, что такие вещи принято как-то по-особенному обставлять, но у меня с театральной подготовкой не очень… — Не очень, так не очень, — подбодрил Сэм. — Делай все так, как считаешь нужным и… Я не тороплю тебя. — Ну уж нет, — Дин отставил чашку и решительно встал из-за стола. — Умерла, так умерла. Пойдем. Они вдвоем направились в спальню и, когда зашли в нее, Дин прошел в игровую зону, где по самые уши закопался в шкаф с разнообразными принадлежностями для игр. Что именно содержится в этом шкафу Сэм в точности не знал. Рыться там он не посчитал нужным, решив, что рано или поздно, так или иначе его ознакомят со всем содержимым. Наконец, видимо выкопав с самого дна, Дин достал коробку, которую и поставил на кровать. Вскрыв ее, он вынул аж три разных ошейника, два из которых были металлическими, а один — кожаным. Следом за ошейниками на свет божий были выложены на кровать четыре разных модели поясов верности. Но коробка не осталась пустой, судя по тому, что когда Дин подвинул ее, там что-то звякнуло. Комментировать предъявленные предметы Сэм не стал, хотя вывод о том, что, оказывается, Дин готовился, сделал. — Я хочу, чтобы ты разделся, — произнес Дин, окидывая лежащие на кровати предметы быстрым взглядом, а потом переведя его на Сэма. Тот безропотно стянул с себя футболку, а потом домашние штаны и замер в ожидании дальнейших распоряжений. Он не собирался облегчать Дину задачу, но и сопротивляться не планировал. Дин облизал губы и взъерошил свои волосы пятерней, явно нервничая и не зная, что делать дальше. Все когда-то прочитанное смешалось в его голове в неудобоваримый ералаш и теперь он пытался собрать эти чужие, а где-то даже чуждые, знания и свои собственные желания во что-то жизнеспособное. Получалось у него не очень. — Я не знаю, какие из этих штуковин, — Дин махнул на кровать, — тебе по вкусу и был бы признателен, если бы ты выбрал то, что тебе нравится. — Хорошо, — кивнул Сэм и взял в руки кожаный ошейник. Повертел его, помял и отложил в сторону. — Не это. Слишком… мягкий и легкий. Ненадежный. — Следующим он взял один из металлических, но тоже отложил его в сторону. — А этот — слишком тонкий и замок торчит. Он хорошо смотрелся бы на девочке или для сессионных игр, — последним в руках оказался более широкий и массивный, из черненой стали и с плоским цифровым замком, выглядящим как небольшое утолщение. — Вот этот почти идеален. Жаль, что кольцо только одно, а в остальном, на мой вкус, самый правильный из представленных. Не будет ерзать на шее, а плоский замок не будет ни за что цепляться. Тяжелый. В общем — этот мне нравится. — А почему было бы лучше, если бы колец было больше? — с любопытством спросил Дин, забирая у Сэма выбранный ошейник. — Если бы у него были боковые кольца, можно было бы фиксировать с их помощью. А так — нет. Только поводок или нечто подобное, — ответил Сэм. — А пояс? — спросил Дин, пододвигая к нему все четыре экземпляра. — Вот этот, — Сэм взял в руки пластиковую модель, — хорош, но я не люблю пластик. Металл интереснее ощущается. Так что, этот — мимо. — Вновь, как до этого с ошейниками, он отложил неподходящий предмет и взялся за следующий. — Этот мне чуть-чуть маловат. Будет давить при минимальной эрекции. Хотя для наказания за что-нибудь — вполне подходящий экземпляр. Остальные… Модель почти идентичная, только один серебристый, а другой — черный. Я бы выбрал черный, чтобы гармонировал с ошейником. — Так и поступим, — подумав, согласился Дин и фыркнул. — А ты, оказывается, эстет. — Можно подумать, что для тебя это новость, — улыбнулся Сэм. Он понимал, что возлюбленный нервничает и ощущает неуверенность, поэтому не торопил его и сохранял предельное спокойствие, давая тому время. А Дин, тем временем, убрал лишние предметы обратно в коробку и отнес ее на место. — Осталось последнее, — произнес он, вернувшись к кровати и усевшись на нее. — Я хочу, чтобы ты выбрал себе анальную пробку. — Каковы должны быть критерии выбора? — поинтересовался Сэм. Он в любом случае не был против того, чтобы совершить это действие, а вопрос задал с целью понять мотивы Дина. Вот только объяснять это он не был намерен, во всяком случае, до тех пор, пока его не спросят напрямую. — Я тебя умоляю, ну какие могут быть критерии? — нервно спросил Дин, и Сэм заметил, как тот сжал кулаки, явно пытаясь успокоиться и взять себя в руки. — Они зависят от того, зачем применяется этот инструмент. Если это просто один из элементов, указывающих на статус — это один разговор. Тут достаточно маленькой штучки, которая просто будет. Если это предмет, призванный возбуждать — то размер должен быть больше. Если это элемент статуса и заодно подготовка к фистингу — то следует выбрать еще больший диаметр пробки, — ничуть не стесняясь, объяснил Сэм, наблюдая за реакцией Дина. А тот, похоже, был не то, чтобы не рад тому, что затеял, но растерян — наверняка. — Я хочу, чтобы ты был раскрыт и заполнен, чтобы мечтал о том, чтобы эту игрушку заменил член, но и против того, чтобы она служила подготовкой, ничего не имею против, — наконец высказался Дин после некоторых раздумий. То, что он так открыто и откровенно сумел сформулировать свое желание — порадовало Сэма и полностью отвечало его задаче по воспитанию для себя любимого идеального доминанта, а то, что Дин таковым станет — было для Сэма совершенно очевидно. Это был лишь вопрос времени, терпения и правильного подхода. — Но есть одно условие. Тебе точно не должно быть больно от того, что эта штука находится в тебе. В общем, иди и выбери. Они лежат в шкафу на третьей полке сверху. Сэм кивнул и отправился к шкафу с тем, чтобы через некоторое время вернуться, неся выбранную пробку. В рабочей части она была чуть толще члена Дина, а форма ее была такова, что вытолкнуть ее из себя случайно, да и намеренно, являлось бы нетривиальной задачей — та часть, что должна находиться внутри обладала порядочным объемом, гарантирующим массу разнообразных ощущений. Материал, из которого она была сделана, был приятен и безопасен для кожи и слизистой, а та часть, которая оставалась снаружи, была сконструирована так, чтобы легко помещаться между ягодиц. Глаза Дина, когда он увидел принесенное, несколько округлились, и он сглотнул. — Ты… уверен? — спросил он, забирая пробку у Сэма. — Она четко соответствует заявленным критериям, — спокойно ответил тот, вновь замирая около кровати. — Единственное но. С ней внутри довольно… затруднительно заниматься гимнастикой. Ничего фатального, но жесточайший спермотоксикоз обеспечен. — Сколько часов в день у тебя уходит на тренировки? — уточнил Дин. — Полтора-два часа, изредка — больше, — четко ответил Сэм. — Значит на это время я буду освобождать тебя от нее, также, как и для… ну, сам понимаешь, — заключил Дин. — Спасибо, — совершенно искренне поблагодарил Сэм, не имея при этом ни единой задней мысли. — За что? — удивился Дин. — За то, что проявляешь обо мне заботу. Ты мог бы и не вспомнить о моих занятиях, — объяснил Сэм, а, увидев появившееся на лице возлюбленного непонимание, добавил: — Ты ведь понимаешь, что не только ты наблюдаешь, оцениваешь и делаешь выводы? Дин кивнул. — Точно также поступаю и я. То, что ты подумал о гимнастике — плюс тебе. Я расцениваю этот жест как твое желание, а — главное — умение думать, сопоставлять и учиться. И я на полном серьезе признателен тебе за это. — Ладно, замнем для ясности, — протянул Дин с сомнением, а потом спросил, показав на предметы на кровати: — Скажи мне, Сэм, что для тебя эти вещицы? — То есть? — не понял вопроса Сэмми. Точнее, он его понял, но хотел, чтобы Дин выдал более точную формулировку. — Ну, что они для тебя значат или обозначают, или даже символизируют? — уточнил Дин. — Ошейник — это власть доминанта. Пояс верности — контроль. А пробка — принадлежность, — ответил Сэм, исподволь наблюдая за реакцией собеседника. Он бы не отказался узнать, что эти предметы означают для самого Дина. — Пожалуй, лучше и не скажешь, — заметил Дин, усмехнувшись. — Очень синхронно с тем, что о них думаю я. Опыта, конечно, у меня нет, но… Кое-какие представления, кажется, начинают складываться. И ты готов передать мне власть и контроль над собой и хочешь принадлежать? — Если ты хочешь и готов принять все это, то да, — кивнул Сэм. По его мнению, зачет по попытке морального давления Дину можно было засчитывать не отходя от кассы. Правда, тот, видимо, пока сделал эту попытку неосознанно, да и для психики Сэма она была слабовата, но показывала, что партнер учится, ищет способы воздействия, а то, что он совершенно точно делает выводы — было очевидно. — О, да, — фыркнул Дин. — Раболепного лепета от тебя не дождешься. И это хорошо. Дин провел по лицу руками, взъерошил волосы, а потом жестко приказал: — На колени, Сэм. Тот подчинился, про себя отметив, что интонация, с которой это было произнесено, приобрела властность, в голосе прозвучал металл и уверенность. Откуда Дин этого набрался было загадкой, но тем интереснее. Дин протянул руку и, взяв ошейник, разомкнул его, пристально глядя на Сэма. Что именно он хотел разглядеть в нем, Дин и сам не до конца понимал. Может быть какой-то знак, что не сломает Сэма и не превратит его в безвольную тряпку? Или тень сомнений пополам с недоверием, которые так присущи брату? Но ничего подобного он не увидел. Сэм был спокоен, доброжелателен и уверенно, но без вызова, смотрел на партнера. Единственное, что выбивалось из этого образа, а, может быть, наоборот дополняло его — изрядная толика любопытства, промелькнувшая во взгляде. Перестав наконец разглядывать Сэма, Дин поднялся на ноги и подошел вплотную к нему. Обойдя коленопреклоненного возлюбленного со спины, он положил ему руку на загривок, а потом заставил чуть наклонить голову, слегка надавив на затылок. Сэм не сопротивлялся и не возражал, он просто поднял руки и сгреб свои длинные волосы, как обычно разметавшиеся по плечам, давая доступ к шее и как бы приглашая к дальнейшим действиям. Жест был простым и естественным и Дин воспользовался столь щедрым предложением, застегнув ошейник. — Власть, — произнес он, проводя рукой по шее Сэма. — Да, — подтвердил тот, убирая руки от волос. Дин хмыкнул, потом взял в руки пояс верности и разобрал его на составляющие, заодно проверяя, что все хорошо и правильно подогнано. Убедившись в этом, он переместился и сгреб мужское достоинство Сэма в кулак. Тот слегка зашипел, но не двинулся с места и не попытался оказать сопротивление, и Дин, немного повозившись, приладил ограничивающее устройство на полагающееся ему место. — Контроль, — произнес он, проверяя правильно ли все сделал. — И он у тебя, — отозвался Сэм, улыбнувшись. Дин зря говорил, что у него напрочь отсутствует актерский талант. Хотя, может быть, он и не отыгрывал сцену для своего единственного зрителя. Может быть, он просто подчинялся своим желаниям и инстинктам, но в любом случае, ощущения Сэм испытывал весьма своеобразные. Примерно подобную же процедуру он проходил когда-то с Джессикой. Там фигурировали те же элементы, но сейчас все было ярче, четче и гораздо острее. Впрочем, возможно это просто память сгладила и частично поглотила те переживания, которые были у него при прошлом подобном опыте. Ход мыслей Сэма прервал Дин, отдавший приказ принять коленно-локтевую позу. — Задницу выше, ноги раздвинь шире, — командовал он, наблюдая за братом. Его покорность вызывала в нем бурный отклик. Тут были и восторг, и желание, и нежность, и нешуточный страх. Гремучий коктейль воспламенял кровь, растекаясь по всему телу. Давая себе время успокоиться и собраться, Дин дошел до тумбочки, достал оттуда тюбик со смазкой и вернулся к стоящему в открытой и откровенной позе Сэму. Оставалось лишь ввести в него пробку и дело будет сделано, а вот о том, что он будет делать дальше — Дин пока старался не думать. Еще раз вдохнув и выдохнув, он открыл тюбик и принялся аккуратно и методично готовить доверчиво подставленное отверстие к проникновению в него довольно внушительного предмета. Сэм не шевелился, но и удовольствия, похоже не испытывал и Дина обеспокоило это. — Тебе не нравится? — спросил он, лаская любимого пальцами. — Мне приятно, — ответил Сэм, повернув голову и глянув на партнера. — Просто я еще не отошел от вчерашнего. Не заморачивайся, все хорошо. Правда. — Мы можем отложить это на пару дней, — предложил Дин, впрочем, не прерывая своего занятия. — Как тебе будет угодно, — отозвался Сэм чуть больше прогнувшись в спине. — Но, если тебе интересно мое мнение, то лучше сделать это сейчас. — Почему? — поинтересовался Дин. Он вслушивался в голос Сэма, всматривался в выражение его лица и внимательно наблюдал за движениями тела, пытаясь понять правильно ли то, что он сейчас делает. — Это… — Сэм задумался, подбирая слова, а потом кивнул сам себе, — ну… Как ритуал. Его лучше довести до конца. И, кстати, я уже могу принять эту штуку в себя. — Я ее помещу тогда, когда посчитаю нужным, — сообщил Дин и, добавив еще смазки, продолжил подготовку. — Да, Мастер, — согласился Сэм и прикрыл глаза, уткнувшись лбом в свои скрещенные руки. Наконец, решив, что Сэм действительно готов, Дин плавно и осторожно ввел пробку в разработанное отверстие, а когда она скрылась внутри тела целиком, оставляя снаружи только стопор, вытер руки и поднялся на ноги. — Принадлежность, — сказал он, оглядывая дело рук своих. — Я твой, — ответил Сэм, не меняя позы. — Поднимись, развернись лицом к кровати и сядь на пятки, — отдал следующую команду Дин и, дождавшись пока Сэм исполнит ее, уселся на постель. — Есть еще одна вещь, которую нужно сделать, — сказал он, запуская руку в карман и доставая оттуда браслет, выполненный в виде черной, в тон ошейнику и поясу верности, массивной цепи. — Я хочу, чтобы ты одел его на мою руку. Сэм окинул Дина долгим изучающим взглядом, а потом протянул руку и забрал у него браслет. Повертев его, он разомкнул замок, а потом защелкнул цепь на левом запястье Дина. — Ответственность, — произнес Сэм. Это прозвучало жестко и четко. Как приговор. — Я отвечаю за тебя, — подтвердил Дин, а потом протянул руку и, зацепившись пальцем за кольцо ошейника, притянул Сэма к себе и поцеловал. Нежности в этом поцелуе было мало, а вот страсти и властности более, чем достаточно. Сэм с охотой отвечал, позволяя партнеру вести, открываясь ему и наслаждаясь. Все произошедшее в очередной раз подтверждало, что он сделал правильный выбор и теперь оставалось лишь аккуратно подталкивать и направлять менее опытного Дина в нужном им обоим направлении. — Что мы будем делать дальше? — спросил Сэм, когда поцелуй закончился. — Я буду читать, а ты изображать пуфик с функцией подогрева, — ответил Дин. — И прошу тебя не забываться. Пока именно прошу. — Да, Мастер, — кивнул Сэм, моментально принимая положенную ему по статусу позу и опуская глаза вниз. — Интересно, надолго ли хватит твоей покорности? — фыркнул Дин. — Что-то мне подсказывает, что на несколько часов, а потом ты начнешь пробовать мир на прочность. Сэм промолчал, предпочтя не отвечать на вопрос и сделав вид, что посчитал его риторическим. На самом деле Дин был прав: мало нацепить на партнера цацки, нужно еще и доказать свое право владения. При этом, даже не тому, кем формально обладаешь, а самому себе. — Пойди, сходи за моим ноутбуком, — велел Дин. — Кофе принести? — спросил Сэм, поднимаясь на ноги. — Принеси, — кивнул Дин. — И сливок к нему. И чего-нибудь сладкого. Сэм вышел из спальни, а Дин встал с кровати и прошелся по комнате туда-сюда. Эмоции, которые он испытывал, были, как, впрочем, частенько в последнее время, весьма противоречивы и следовало в очередной раз навести в голове хотя бы относительный порядок. Вот только времени на это было катастрофически мало: приготовление кофе — это минут пятнадцать, вряд ли больше, а потом нужно будет опять держать себя в руках, контролируя каждый жест и каждое слово. Дину очень не хотелось совершить ошибку и обидеть или разочаровать Сэма какой-нибудь глупостью. Игры играми, но сейчас он, похоже, откусил кусок, который будет весьма непросто прожевать и единственное, на что оставалось надеяться, это на опыт, выдержку и разумность Сэмми. Сэм же размышлял о том, что и как сделал Дин. До того момента, как тот достал из кармана браслет, Сэм предполагал, что брат не до конца понимает, во что ввязался, но, когда он подтвердил предложенное значение символа, стало ясно: для Дина все это не просто игра, а, похоже, нечто большее. Ну и плюс к тому, этот браслет явился еще одним подтверждением того факта, что Дин готовился к чему-то такому. Но выводы из этого штриха пока не выстраивались, слишком мало было информации, а, стало быть, надо смотреть, слушать, наблюдать, сопоставлять и анализировать. Уж что-что, а это Сэм умел делать очень и очень хорошо, терпения ему было не занимать, да и времени у него было пока с запасом. Еще один момент, о котором он задумался, варя кофе — надо было придумать, как спровоцировать Дина на подтверждение его права владеть и повелевать. Впрочем, особо сложной эта задача не казалась: провоцировать Сэм умел ничуть не хуже, чем анализировать информацию. Нужно было просто подгадать правильный момент, когда Дин чуть-чуть освоится и успокоится, а потом действовать так, чтобы повернуть все в нужном русле. Самому Сэму доказательства прав партнера не особо-то были нужны, в конце концов, он выбрал его сам, четко отдавая себе отчет в своем выборе, а вот Дину такой опыт будет полезен, более того — нужен для того, чтобы создать своего рода фундамент, на котором будет строиться все остальное. И фундаментом, по расчетам Сэма, должна стать вера в способность не только разрушать, но и созидать, пусть и весьма странным способом. То, что процесс созидания по-диновски может оказаться достаточно болезнен для самого Сэма, его не останавливало: физическую боль он с легкостью примет, она ему желанна и приятна, а уж если принесет еще и пользу партнеру — так вообще счастье. В общем, составив план действий, Сэм нагрузил поднос и, зажав ноутбук под мышкой, вернулся в спальню. Дин сидел в кресле у камина и бездумно смотрел на огонь, который разжег в нем, и Сэм, подойдя к столику, стоящему между креслами, опустил на него поднос и ноутбук, а потом встал на колени и сгрузил все принесенное. — Спасибо, — произнес Дин, беря в руки чашку и отпивая глоток. Кофе был именно таким, как ему сейчас хотелось: не очень сладким, со сливками и с легкими нотками корицы, которую Сэм иногда добавлял в напиток. — Иди сюда и ляг на пол, — велел Дин, бросив взгляд на любовника. Тот кивнул и не прекословя растянулся на ковре, при этом приняв выигрышную и очень эстетичную позу. — Как у тебя это получается? — спросил Дин, проводя кончиками пальцев ноги по животу и груди Сэма. — Что именно, Мастер? — уточнил тот, щурясь словно довольный кот. — Даже не знаю, как объяснить, — вздохнул Дин. — Не замечал этого раньше, но… Вот ты лег и на тебя приятно смотреть. Поза, вроде, совершенно обычная, ничего такого, а смотрится — здорово. Так, будто ты специально позируешь, скажем, для фото. — А, вот ты о чем, — протянул Сэм. — Тут ничего таинственного и загадочного нет. Я просто этому специально учился. В клубе был один доминант… по профессии он фотограф. Я ему очень нравился, и он уговорил меня позировать. Правда, с одним условием: ни одной моей фотки, где видно лицо, не должно быть опубликовано. Он заставлял меня ходить, поворачиваться, ложиться, садиться, вставать на колени и так далее, так, чтобы это было красиво, чтобы это заводило, чтобы это привлекало внимание. Мне показалось это забавным и сначала я делал это сознательно, а потом стало получаться автоматически. — Но раньше я ничего подобного не замечал, — отметил Дин. — Умея подать себя так, можно научиться подавать себя и по-другому, — пожал плечами Сэм и моментально преобразился. Что именно изменилось, Дин не понял, но теперь на ковре лежал пусть и привлекательный, но совершенно обычный Сэм. — Ну, например, так, — сказал он, а потом, задорно подмигнув, еще раз преобразился по новой: теперь на ковре лежал бесконечно усталый от жизни человек и это было просто страшно. Дин открыл было рот, но Сэм улыбнулся и вернулся к исходному виду, от усталости и безнадеги, которыми веяло от предыдущего образа, не осталось и следа. — И какой из них ты настоящий? — пребывая в некотором ступоре, спросил Дин. — Вот этот, — ответил Сэм. — И это — правда. — И как понять, когда ты играешь, а когда нет? — задал следующий вопрос Дин. Он был озадачен этим умением брата, и оно ощутимо напрягло его. — Тут есть два варианта, господин мой, — Сэм потянулся всем телом и вновь замер, положив голову на согнутую в локте руку. — Первый — научиться сопоставлять вид, интонации, взгляды, жесты и контекст, в котором все происходит. Я далек от идеала и точно знаю, что допускаю ошибки и оказываюсь не конгруэнтен**, но я совершенствуюсь. Второй — я могу пообещать тебе, что не буду специально играть для тебя. — Второй вариант пока более приемлем, — пробурчал Дин, задумываясь. Сэм в очередной раз показал ему свои умения, о которых он и понятия не имел. Это было… неприятно. Получалось, что пока он, Дин, занимался, в основном, охотой или развлекался не пойми чем, Сэм учился, учился и еще раз учился, осваивая никак не пересекающиеся с его интересами области знаний. И достиг в этом весьма ощутимых результатов. В целом, Дину было завидно, и он был вынужден признаться себе в этом. А еще ему было обидно. Только вот на что он обижался, было совершенно непонятно. — Я расстроил тебя, — вздохнул Сэм и, переместившись чуть ближе к брату, погладил его по ноге. — Прости, пожалуйста, я не хотел. — Ничего, я как-нибудь это переживу, — отозвался Дин, вновь концентрируя свое внимание на собеседнике. — И буду учиться, — добавил он скорее для себя, чем для него. Сэм кивнул и, разогнув руку, которой поддерживал голову, улегся поудобнее. Лежать на животе, учитывая пояс верности, было почти больно, на спине — из-за пробки, находящейся в нем — не особо-то комфортно, а вот лежа на боку поглядывать на Дина было гораздо удобнее. Тот, некоторое время молчаливо отхлебывал кофе из своей чашки, а потом развернул ноутбук и уткнулся в экран. Он что-то читал, сосредоточенно хмурясь и иногда запуская руку в свои короткие волосы, но было видно, что не все его внимание принадлежит чтению. Большая его часть была обращена к Сэму, который расслабленно лежал и сквозь полуопущенные ресницы наблюдал за Дином, словно кот за мышью. Прошла пара часов, и Сэм увидел, что Дин наконец-то сумел сконцентрироваться на том, что читал и это стало сигналом, говорящим о том, что пора действовать. Сэм чуть переместился и потерся щекой о ногу Дина, сбивая его концентрацию и по новой привлекая внимание к своей персоне. Он не знал в точности, как именно отреагирует партнер, но, руководствуясь общими принципами, вполне представлял: никому не понравится, когда отвлекают, особенно, если сосредоточиться удалось с трудом. Опыт показал, что Дин не был исключением из общего правила. — Лежи смирно, — велел он, чуть дернув ногой, слегка пнув Сэма в плечо. Тот замер, бросив на Дина извиняющийся взгляд и вновь принялся выжидать и наблюдать, ловя момент, когда нужно будет потревожить брата в следующий раз. Исходно, Дин уткнулся в ноутбук, в первую очередь, чтобы спрятаться. По-хорошему, он не знал, что делать дальше, а рассказ Сэма об очередном внезапно обнаруженном умении, лишь еще больше выбивал из колеи и дело было не в Сэме, а в самом Дине. Да, в его руках сосредоточилась власть над Сэмом, но Дин понимал: она формальна. Это не он ее взял, ее ему отдали, при этом, похоже, прекрасно понимая, что он понятия не имеет, что с ней делать и, тем более, не представляет, как из формальной превратить в реальную. Ну или хотя бы подтвердить право на нее. Вторым потоком шли мысли о собственных умениях и знаниях. Сравнивая их с умениями и знаниями Сэма, Дин неизменно приходил к неутешительному выводу: их уровни совершенно не сопоставимы. Он проигрывает брату по многим параметрам. Интересно было, что раньше он не замечал этого, а теперь разница стала видна и очевидна настолько, что отмахнуться от нее как от чего-то несущественного было попросту невозможно. Единственное, что служило пусть и слабым, но все-таки утешением — есть области, в которых Сэм разбирается слабо, но обуреваемый мыслями о недостаточности своих познаний, Дин находил, что таковых удручающе мало и, чтобы соответствовать партнеру, ему придется догонять его всеми возможными средствами. И начинать придется с физических кондиций. Все-таки, как это не прискорбно, Сэм прав: они оба не молодеют. Это сейчас еще почти незаметно, но пройдет несколько лет и, если не заниматься собой, можно запросто превратиться в натуральную развалину. Специфические знания и умения, необходимые для человека, практикующего БДСМ-техники — тоже дело наживное. А базой для всего этого является банальная анатомия, изучению которой стоит уделить пристальное внимание. Собственно, материалы по этой области человеческих знаний в приложении к Теме Дин и пытался сейчас читать, заставляя себя не отвлекаться и стараясь не сколько запоминать прочитанное, столько понять смысл и принципы. Ощущения при этом были такими, будто он пытается провернуть заржавевшие шестеренки: мозг не желал принимать новые знания и сопротивлялся насилию над собой. Это безумно раздражало Дина, но он упорно заставлял себя читать, периодически возвращаясь на несколько страниц назад и перечитывая по новой то, что не понял с первого раза. Уж чего-чего, а упрямства у него было более, чем достаточно, и оно, если правильно подходить к делу, отчасти компенсировало отсутствие терпения и усидчивости. Прикосновение Сэма сбило весь настрой и Дин с трудом сдержался, чтобы не пнуть его от всей души, настолько не вовремя он его отвлек, а этот извиняющийся взгляд… Рука, лежавшая на клавиатуре, непроизвольно сжалась в кулак и ногти впились в кожу, причиняя боль, которая отрезвила Дина, дав возможность взять себя в руки. Сэм просто провоцирует. Дин догадался об этом шестым чувством, но вот чего он добивается? Внимания? Может быть, ему просто скучно, а попросить взять ноут или книжку — он почему-то не хочет? Или это нечто иное? А если так — то что? А главное — как на это реагировать ему, Дину? Размышляя обо всем этом Дин механически щелкал клавишами, перелистывая страницы текста на экране, но не вникая в написанное. Действовать, повинуясь минутному порыву, ему показалось неправильным. Нужно понять, что происходит и выстроить линию поведения. Задача усложнялась отсутствием опыта в подобных взаимодействиях, но желание разобраться перевесило этот момент, трансформировав раздражение в исследовательский азарт. С того дня, как Дин узнал о пристрастиях брата и о том, чего тот от него хочет, он прочел безумное количество материалов по психологии БДСМ и теперь, опираясь на прочитанное, мог делать определенные выводы. Да, он пока не был в состоянии просчитывать партнера, не мог интерпретировать большую часть его порывов, но разобраться в происходящем, при том, что его не подгоняют и не требуется предпринимать что-то немедленно, он был обязан. Придя к этой мысли, Дин успокоился и принялся разбирать ситуацию на составляющие. Занятие оказалось увлекательным и интересным, а главное — процесс оказался не настолько страшным, как казалось на первый взгляд. Допустим, Сэм хочет внимания. Что он может предложить ему? Учитывая, что сидеть и просто пялиться на партнера или делать с ним что-то, требующее от него полного внимания и участия, он сейчас не планирует? Ответ прост: Сэма надо чем-то занять. Чем? А вот тут вопрос сложный. Можно припахать его каким-нибудь делом по дому, посуду там помыть или пол… Но это не то. Эти вещи они делают вдвоем и это правильно и никому не обидно. Менять что-то в этой области их жизни Дин не посчитал разумным. Можно велеть ему взять книжку или комп и пусть читает или фильм смотрит или... Но это тоже не то. Дин хотел попробовать простроить их новую разновидность взаимодействия так, чтобы Сэм четко и ясно озвучивал свои желания, в том числе, и почитать. Это, в представлении Дина, было бы элементом контроля. Насколько это так, на самом деле он мог лишь догадываться, либо… Либо спросить самого Сэма. То, что тот ответит честно и подробно, объяснит, что к чему, у Дина не вызывало сомнений. В общем, вариант предложить ему почитать — тоже не катил. А что еще можно сделать? Этот вопрос не давал Дину покоя, и он вертел варианты, прикидывая, к чему может привести тот или иной. Пойдя по второму кругу, он понял, что что-то делает не так и решил зайти с другого конца: а чего, собственно, хочет он сам? Ответ был прост и однозначен: он хочет, чтобы Сэм лежал у его ног. Чтобы можно было иногда, когда этого хочется, касаться его или бросать на его красивое тело быстрые взгляды, получая от этого эстетическое удовольствие, а заодно используя в качестве анатомического пособия. Мышцы, об устройстве и расположении которых читал Дин, были прекрасно видны, а Сэм, то ли непроизвольно, то ли совершенно осознанно, периодически напрягал ту или иную их часть, отчего рельеф становился еще четче. Еще Дину хотелось, чтобы его не отвлекали. Получив исчерпывающий ответ на поставленный самому себе вопрос, Дин задумался о том, как достичь нужного результата. Теперь, когда у него было понимание, чего хочет достичь, решить эту загадку было гораздо проще и через довольно непродолжительное время он имел четкое представление о том, что, зачем, почему и в каком порядке будет делать, когда Сэм по новой попробует спровоцировать. Именно когда, а не если. В том, что брат сделает это в обязательном порядке, Дин не сомневался ни секунды, оставалось лишь дождаться этого момента. Сэм не разочаровал его ожиданий: стоило только Дину немного углубиться в изучение анатомического пособия, как тот вновь потерся о него щекой. Дин оторвал взгляд от экрана и перевел его на Сэма, успев заметить, как в его глазах, которые он быстро прикрыл, скачут бесенята. — Заскучал? — очень доброжелательным тоном поинтересовался Дин, откладывая ноутбук и вытягивая ноги так, чтобы обеими ступнями упереться в живот Сэма. Тот неопределенно передернул плечами, явно ожидая развития событий. Предвкушение читалось по нему также ясно, как если бы было написано четкими буквами на загорелой коже. — Встань, — все еще доброжелательно, но с ноткой металла в голосе, велел Дин. Сэм подчинился, встав не на ноги, как ожидал Дин, а заняв положенную по клубному этикету позу — на коленях, руки за спиной, чуть прогнувшись в спине и немного опустив голову. Ноги были немного разведены. В общем, поза покорности во всей красе и совершенстве исполнения. — Я задал тебе вопрос и хочу получить на него ответ, — напомнил Дин, разглядывая брата. — Да… — ответил тот, но, услышав скептический смешок, решительно поправился: — Нет, Мастер. — Раз нет, то позволь поинтересоваться: с какой целью ты нарушил мой приказ? — вопросил Дин и Сэму стоило большого труда не поежиться от интонаций, содержащихся в этом вопросе. Похоже, он где-то просчитался и Дин вычислил его провокацию. Что ж… Придется выкручиваться. Вопрос как? Изобразить дурака — не получится при всем желании, Дин знает его слишком хорошо. Придумать правдоподобную ложь? А что будет так выглядеть? Нет, не вариант. — Я хотел привлечь к себе внимание, Мастер, — прямо ответил Сэм, правда сделав это бархатистым голосом и оставив невысказанным мотив своих действий. Ответ был честным, но, да — неполным. Дин оценил и формулировку, и интонацию и усмехнулся. — Ну, привлек, — многообещающим тоном сообщил он и, чуть потянувшись и прикоснувшись стопой к мошонке Сэма. Жест сам собой получился не лаской, а чем-то совершенно другим, и Сэм, судя по тому, что еще чуть наклонил голову, понял это. — Что ж… Я найду тебе занятие, — озвучил решение Дин, и Сэм внутренне сжался, ожидая приговора. По тому, как действовал и говорил Дин, Сэм однозначно уверился: тот действительно просчитал его. Впрочем, это тоже было неплохо. Значит он приступит к дальнейшим действиям не повинуясь порыву, а сознательно. — Принеси мне веревки и кляп, — приказал Дин, дав партнеру немного помучиться от неизвестности. Сэм поднялся на ноги и собрался было отправиться за тем, что велели принести, но Дин остановил его. — Стоп, — сказал он. — С веревками все понятно. А вот кляп… Там их несколько разных типов, и я хочу, чтобы ты принес тот, который вызывает у тебя максимум неприятных ощущений и переживаний. Ты понял меня? — Да, Мастер, — кивнул Сэм. — Я рассчитываю на твою честность, Сэмми, — почти промурлыкал Дин и жестом отпустил Сэма. Подойдя к шкафу и открыв его, Сэм нашел полку, на которой Дин расположил кляпы и не задумываясь взял расширитель для рта***. Металлическая конструкция вызывала у него весьма негативную реакцию. Ничего особенного с использованием нее с Сэмом никогда не делали, но ощущения, которые он испытывал при ее применении, были весьма неприятными. Дело было не в физиологии. В принципе, можно было взять и другой кляп, благо тут было действительно немало моделей, но смысла в этом Сэм не видел. Рано или поздно его обман всплывет и это может стать миной, заложенной в фундамент отношений, поэтому, единственное, что оставалась делать: довериться Дину, надеясь, что тот не сделает ничего такого, что Сэм не сумеет принять и вынести. Постояв еще немного, чтобы дать себе время морально подготовиться, он взял несколько свернутых отрезков веревки и вернулся к Дину. Тот сидел, расслабленно вытянувшись в кресле, и, прикрыв глаза, ждал. Сомнений в правильности задуманного у него не было, оставалось лишь сделать все так как нужно, а для этого необходимо было сохранять предельно ясную и холодную голову. Сэм не спешил привлекать к себе внимание, он опустился на колени и молча ждал, держа в руках то, что принес. Дин посидел еще некоторое время закрыв глаза, а потом распахнул их и, оглядев брата, забрал веревки и расширитель. Он не собирался ничего объяснять и рассказывать — все разговоры потом. Сейчас была пора действий и Дин, разобрав связанные для хранения веревки, приступил к реализации задуманного. Зайдя Сэму за спину, он молча завернул ему руки назад и, положив одну на другую, связал. Следом он проложил несколько витков веревки чуть выше локтей, а потом и поверх верхней части груди и предплечьям, не забыв несколькими мотками наметить нечто типа привычной для Сэма обвязки торса****. Убедившись, что веревки лежат ровно, а узлы не будут причинять излишних мучений и давить, где не надо, и руки не затекут слишком быстро, Дин поднялся и взял в руки железку, принесенную Сэмом. Разобравшись с тем, как она работает, он заставил Сэма поднять голову и надавил ему на подбородок, давая понять, чтобы тот открыл рот. Сэм подчинился и Дин зафиксировал устройство, не позабыв убедиться, что Сэм не сможет избавиться от него самостоятельно. Дальше Дин планировал уложить Сэма на пол и зафиксировать ноги, но что-то остановило его и он, повинуясь своего рода наитию, жестче взял любовника за волосы, запрокинул голову еще сильнее, а потом, достав из штанов свой давно вставший член, провел им по лицу Сэма, и принялся трахать его рот, не особо заботясь о комфорте нижнего и не сдерживая своих порывов. Почувствовав, что близок к развязке, он рыкнул, чуть отстранился и семя, которое выплеснулось из него, попало частично в рот, а частично на лицо Сэма. Все, что делал Дин до того, как кончить, вполне укладывалось в представления Сэма о тематических играх. Он спровоцировал доминанта и теперь получал за это наказание. В общем-то ничего особенного, а минет, пусть и глубокий и с частичной отдачей контроля над процессом Дину — тоже был вполне обычным и приятным явлением, но вот сперма на лице… Сэм и сам не понимал, что испытал в тот момент, когда ощутил ее капли на своей коже. Это было… чересчур. Словно Дин поставил на нем свою метку, притом, куда более отчетливую и явную, чем если бы он написал на лбу краской что-то вроде “собственность Дина Винчестера”. Сознание размножилось, одна его часть вопила о том, что все происходящее неправильно и неприемлемо, другая пребывала в ступоре, третья — призывала растечься лужицей у ног Мастера, четвертая — выдавала четкий и ясный анализ, сводящийся вкратце к “ты сам нарвался, нечего дергать тигров за интимные места”, пятая, шестая, седьмая и все прочие голосили каждая на свой лад, и в целом вся эта какофония ввергла Сэма в состояние запредельного торможения и полного отключения от реальности. В общем, более-менее Сэм пришел в себя, ощущая, что лежит на боку, ноги связаны и подтянуты к затылку, на шее находится ступня Дина, которая не столько придавливает к полу, сколько, как бы, сообщает, что рыпаться не стоит. Рефлекторно Сэм попытался оттереть семя Дина, но давление на шею усилилось и голос Мастера отдал команду: — Не смей! — и Сэм замер, не завершив движение. В голове творился тот же бедлам, только теперь к нему добавилось еще и ощущение использованности, постепенно занявшее главенствующую роль и принявшееся диктовать совсем уж бредовые мысли на предмет того, что теперь Дин на него даже и не взглянет. Ну кому нужен человек, который позволяет так поступать с собой? Через некоторое время Сэм был готов расплакаться от собственной жалкости и никому не нужности и, занятый этими переживаниями, он вновь глубоко погрузился в себя. Следующим моментом просветления стал приказ Дина встать, который раздался словно бы издалека, но он прозвучал настолько требовательно, что не подчиниться ему Сэм просто не смог и кое как поднялся с пола, вставая на колени. Он вряд ли отдавал себе отчет в том, что делает и не очень-то понимал, чего именно от него хотят. Был только голос Дина, который уговаривал, о чем-то просил, но смысл этих просьб ускользал от сознания, оставляя ему лишь эмоциональную составляющую: Дин был нежен, заботлив и ласков. Это было странно. Непонятно. И вообще — дико. А потом была теплая вода. Много-много теплой воды и нежные, крепкие и заботливые руки, обнимающие, намыливающие, смывающие пережитый кошмар. И когда Сэм почувствовал на своем лице, глазах, губах, щеках прикосновение губ Дина он не выдержал и разревелся словно ребенок. Всхлипывая и цепляясь за брата. Развалившееся на отдельные сегменты мироздание принялось стремительно собираться в единое целое и вместе с этим постепенно возвращалась способность думать и воспринимать окружающее. — Ты со мной? — мягко спросил Дин. Он совсем не понимал, что произошло с Сэмом и был очень и очень напуган, но изо всех сил держал себя в руках, стараясь вывести любимого из того странного состояния, в которое тот впал. Действуя так, как он действовал, он не предполагал к чему это приведет и не понимал, что именно сотворил, хотя, по состоянию партнера, догадался, что что-то идет не совсем так, как было задумано. Или даже совсем не так. — Да, Мастер, — шмыгнув носом, ответил Сэм и покраснел. Покраснел! На памяти Дина такого с Сэмом не происходило черт его знает сколько лет. — Я… — Чшшшш, — Дин мягко поцеловал Сэма, прерывая его. — Все хорошо, любовь моя? Сэм неловко пошевелился, оценивая ощущения своего тела. Оказалось, что в данный момент на нем не было ничего, кроме ошейника. Пробка и пояс верности куда-то делись и, как это ни странно, их… не хватало. — Я напугал тебя, — вздохнул Сэм, доверчиво прижимаясь к брату. Сидеть в теплой, вкусно пахнущей чем-то воде было очень приятно, а то, что его бережно обнимают — и того лучше. — Очень, — признался Дин. — Хочешь поговорить об этом? — Не знаю, — ответил Сэм. — Я пока сам не понял, что это было. Но сейчас… Сейчас со мной правда все хорошо. Знаешь… я как будто разбился, а потом собрался по новой. Не знаю, как объяснить лучше. — Ладно, — протянул Дин. — Следующий вопрос: чего-нибудь хочется? — Да, — кивнул Сэм. — Чтобы ты не отпускал меня. Вот так держал и.. и все. Черт, я как девчонка. — Не отпущу, не бойся. Ты мой, помнишь? — Еще бы, — чуть улыбнувшись, ответил Сэм и, поймав руку Дина, на которой был браслет, поцеловал ладонь. — Конечно я твой, чей же еще. Дин не хотел торопить Сэма, но чувствовал, что им жизненно необходимо разобраться с тем, что произошло. — Пойдем в постель? Я тебя вытру, заверну в полотенчеко… — Ага, ты еще скажи, что отнесешь меня в кроватку, — нервно хихикнул Сэм. Ему совершенно не хотелось, чтобы Дин хоть на мгновение разомкнул объятия. — Я могу попробовать, — совершенно серьезно предложил Дин. — И уронишь по дороге. Нет уж, я лучше своими ногами дойду, — Сэм решительно отстранился и осторожно встал на ноги. Он совсем не был уверен, что сумеет стоять на них твердо, но поднявшийся следом Дин не дал ему упасть и очень заботливо довел до кровати, а затем помог улечься и умостился рядом, вновь обняв любимого. — Зачем ты снял с меня все? — спросил Сэм нарушая молчание. — Мне показалось, что так будет правильно, — ответил Дин. — Я был не прав? — Не знаю, — протянул Сэм. — Просто… сейчас этого не хватает. — Так, — решительно произнес Дин. — Давай-ка все-таки разберемся. Начнем хоть с того, что я снял. Почему тебе этого не хватает? Нет. Стой. Давай по-другому. Ты думать-то сейчас вообще способен? — Вроде да, — прислушавшись к себе, ответил Сэм. — Логика работает, голова… ну… Странноватая, но вполне ясная. Мысли не заплетаются. В общем, с точки зрения работы интеллекта, я — в норме. — Хорошая оговорка, — заметил Дин. — Получается, что с какой-то другой точки зрения ты не в норме? С какой? Сэм задумался, анализируя свои ощущения. Пожалуй, то состояние, в котором он сейчас пребывал, какой-нибудь заумный психолог-профессионал назвал бы “эмоциональной нестабильностью”, ну или чем-то в этом роде и попытался бы это лечить. — Кажется, я просто немножко псих, — ответил Сэм. — Но думать это не мешает. Сколько прошло времени, с момента, как ты… — он замялся, но Дин продолжил вместо него: — Как я кончил тебе на лицо? Часа три, два из которых, или чуть дольше, мы провели в ванной. А что? — Ничего. Просто интересно, — отозвался Сэм и, повернувшись на бок, спрятал лицо у Дина на груди. — Это было… очень. Знаешь… Мне казалось, что кожа под твоей спермой горит, будто это был кипяток. Но не больно, а… Не знаю. Запах. Твой запах. Вкус. Тоже твой. И я… ну… Никогда не думал, что это может быть… так. — Как “так”? — мягко спросил Дин. Сэм несколько раз вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями. Похоже, со стройностью изложения у него сейчас были ощутимые проблемы. — Вся эта амуниция, ну пояс там, пробка и ошейник — это символично, эротично и забавно, но… Трогают мозг и тело, но не… не душу, наверное. Не знаю, как лучше сказать. А твое семя оказалось тем, что проникло глубже. Может быть, даже в такие глубины, о которых я имею лишь весьма смутное представление. Это метка. А что происходило на твоей стороне? — В смысле, зачем это сделал я? — уточнил Дин и, получив согласный кивок, задумался. — Я понял, что ты меня провоцируешь. Зачем ты это делаешь мне было непонятно, но, что действие производится, я уловил. Я не злился, даже не был расстроен и раздосадован. Я просто хотел… ну… если очень грубо и приблизительно: я хотел указать тебе твое место. Напомнить о статусе, в котором ты пребываешь в данный момент. — Спасибо, — тихо произнес Сэм. Слова брата заставили что-то щелкнуть в мозгу и картина, до этого состоявшая из разрозненных кусочков, собралась. — За что? — не понял Дин. — Сейчас. Объясню, — пообещал Сэм, отстраняясь и пристально глядя на партнера. — Ты это и сделал. Самым доходчивым образом. Вот просто самым-самым, какой только бывает на свете. — Не понял, — констатировал Дин, напрягаясь. — Просто не дослушал, — улыбнулся Сэм и, приблизившись, чмокнул Дина в нос. — Я где-то читал об этом… ну или о чем-то наподобие. Мы, люди, мало отличаемся от своих далеких предков и у нас в головах есть масса того, что со временем перестало требоваться в повседневной жизни. Ну, ты, наверное, знаешь, что подсознательных реакций на опасность бывает три: убежать, спрятаться либо напасть в ответ. То, что ты сделал и то, как я это воспринял, видимо, что-то из этой же области. Может быть ты видел, как собаки дерутся за лидерство? Альфа собачьей стаи, побеждая очередного претендента на лидерство, хватает его за загривок и держит, пока тот не обмочится. Запах там… ну и все такое. Короче место этого претендента с тех пор… — У параши, — фыркнул Дин, а потом нахмурился. — И что из этого следует? — Мы все-таки обезьяны, а не собаки, но суть твоих действий была в общем примерно той же, — пожал плечами Сэм. Теперь, когда он, пусть и очень сумбурно, объяснил все произошедшее, хотя бы сам себе, ему перестало быть страшно. — И нет, я не считаю, что мое место там, где ты сказал. Теперь не считаю. Хотя был момент, когда я готов был признать, что оно именно там. — Погоди. Теперь для тех, кто в танке. Делать-то что? — пытаясь догнать ход мыслей брата спросил Дин. — Да ничего, — пожал плечами тот. — Жить. Долго, счастливо и с удовольствием. Дин был готов побиться головой обо что-нибудь твердое. Только что Сэм считал, что произошел конец света, а теперь утверждает, что все хорошо и даже благодарит за что-то. Это было выше понимания Дина. — Или ты мне сейчас объяснишь все просто и доходчиво, или… Или я тебя укушу. За задницу. Больно! — пообещал он, хмурясь. — Укуси, — игриво предложил Сэм, поворачиваясь на живот, откидывая одеяло и приподнимая ягодицы. — Не нарывайся, Сэмми, — попросил Дин, не двигаясь с места. — Ты ведь знаешь, что я тормоз. Пожалей мои мозги. Объясни толком. Я тебя очень прошу. Сэм вздохнул и уселся на пятки. — Чего ты не понял? — спросил он. — Ничего, — пробурчал Дин. — Вот, например, за что ты меня поблагодарил? — За то, что помог мне собраться обратно, — ответил Сэм и, увидев непонимание в глазах брата, развернул мысль: — Был момент, когда я был уверен, что меня просто изнасиловали. Понимаешь? Там не было логики, но общий ход мысли был примерно таков: все, настал настоящий конец света, человек, которому я доверился, предал и… Короче, краски можешь сгустить по вкусу и все будет в масть. Это было, когда ты взял меня. Это было настоящим шоком, а семя на лице было для меня лишь доказательством этого заблуждения. Потом… твоя нога на шее… А потом ванна. Ты мыл меня, что-то говорил. Поцелуи… Я ощущал себя как… — он прервался, подбирая слова, — как будто сначала сломали, а теперь пытаются склеить. Нет. Оскорбили, унизили, даже скорее — опустили, а теперь замаливают грехи, но в любой момент могут сделать то же самое и даже больше. Но ты был очень терпелив и… я поверил. А потом ты объяснил мотивы своих действий и все для меня стало четко и ясно. Ты не… — Я не насильник? — перебил Дин. — И ты смог в это поверить? Серьезно? Очешуеть можно. — Я не верю в это, — возразил Сэм. — Я это знаю. Это… это как знание о том, что солнце встает на востоке, а заходит на западе. Аксиома. База. Ну, как хочешь обзови. И да, ты очень, ну просто очень-очень доминантен, и я действительно рад этому твоему свойству. — Почему? — тупо спросил Дин. — Потому, что ты сможешь дать мне то, в чем я нуждаюсь в полном объеме, не дав при этом покалечиться, — честно ответил Сэм. — Я много лет искал это в клубе… Но это все не то. Мало. Даже при такой боли, от которой теряешь сознание. Пусто. — И это ты мне говорил, что я наркоман? — изогнув бровь, напомнил Дин, выделив слово “мне”. — Заметь, я не утверждал, что сам таковым не являюсь. Да, я такой же. Но мы есть друг у друга и теперь нам важно и нужно не убиться. — И как этого достичь? — скептически поинтересовался Дин. — Я попробую не провоцировать тебя. Честно. Хотя… очень хочется. Но… если я хочу, чтобы ты не потерял берега, я постараюсь сдерживаться, — пообещал Сэм. — Не хочу, чтобы ты расстроился, случайно убив меня в порыве страсти. — Ты издеваешься? — нахмурился Дин. — С головой порядок? Может ударился ею? Или, не знаю, сперма в голову вдарила? — Все у меня с головой в порядке, — фыркнул Сэм. — И я не издеваюсь. Поверь мне, пожалуйста. Я представляю свои желания, их объем и… Сэм замолчал, осмысливая реакции Дина и пытаясь в как можно более сжатые сроки просчитать варианты развития событий. Он понимал, к чему могут привести брата его желания и это было отнюдь не тем результатом, который хотелось получить. Для доминанта покорность и принятие всего, что бы ни делалось с нижним не хуже наркотика. А, учитывая, что ему, Сэму, хочется очень и очень многого, свести Дина с ума — простейшая задача. — Сэм, — жестко произнес Дин, резко садясь на постели. — Ты меня достал. Серьезно. Ты можешь изъясняться понятнее? — Я могу показать, — предложил Сэм, моментально пожалев о том, что сказал и надеясь, что Дин не согласится. — Спасибо, но не надо, — уже нешуточно злясь, отклонил предложение Дин, к облегчению Сэма. — Я хочу именно что услышать объяснения. Внятные. Но, если ты не можешь сейчас их выдать, я могу подождать. Пойду, сброшу пар в тренажерке, если ты не против, — сообщил он и, скатившись с кровати, вышел из спальни. _______________________________ * Коан — явление, специфическое для дзэн-буддизма (в особенности, для школы Риндзай). Цель коана — придать определённый психологический импульс ученику для возможности достижения просветления или понимания сути учения. Европейским аналогом может служить христианская притча, но коан ни в коем случае не следует переводить или понимать так, поскольку ни мораль, ни религия почти никогда не имеют отношения к сути любого отдельно взятого коана. Попытка понять коан логически неизбежно ведет к противоречию. Это противоречие играет важную роль в постижении своей истинной природы (природы Будды). Ученик, получивший коан от мастера, пытается решить коан всеми возможными способами и «подключает» все больше и больше сил для решения логически неразрешимой проблемы. В результате, когда «отключаются» все пять чувств, ученик находится на стадии, которую в йоге именуют дхарана. В этом состоянии коан и ученик остаются один на один (плюс некоторое блуждание ума). Если ум ученика достаточно «зрелый», то однажды блуждания ума затихают и остается лишь коан. В этот момент коан и ученик — целое, ученик испытывает проблеск реальности, известный как просветление или сатори. ** Конгруэ́нтность (лат. congruens, -ntis — соразмерный, соответствующий, согласованность слов и жестов, не противоречащих друг другу) в широком смысле — равенство, адекватность друг другу различных экземпляров чего-либо (обычно — содержания, выраженного в различных формах, представлениях) или согласованность элементов системы между собой. В психологии — согласованность информации, одновременно передаваемой человеком вербальным и невербальным способом (или различными невербальными способами), а также непротиворечивость его речи, представлений, убеждений между собой; в более широком смысле — целостность, самосогласованность личности вообще. Конгруэнтность или её отсутствие в собственном поведении не всегда осознаётся индивидом, но практически всегда ощущается в поведении другого (сознательно или нет). Примерами неконгруэнтного поведения являются лесть, ложь, ситуации, когда кто-то с грустным видом говорит о том, как ему весело, и т.п. Более общее понимание конгруэнтности: состояние целостности и полной искренности, когда все части личности работают вместе, преследуя единую цель. Например, если личность чувствует, думает, говорит и делает одно и то же, в этот момент времени такую личность можно назвать «конгруэнтной». *** http://www.xxxfantasy.ru/wa-data/public/shop/products/76/01/176/images/526/526.970.JPG — вот так выглядит эта железяка **** как-то типа так http://fightbox.ru/netcat_files/Image/P1010050%282%29.jpg