Кажется

Тонкие пальцы скользят по коже, подобной шёлку, оставляя белые следы, словно от когтей. И Клэри кажется, что внутри неё нет ничего. В ней нет ничего святого и невинного, как это всем видеться, есть только больная душа и нетрезвый рассудок, ведь никто в здравом уме не ляжет под своего брата. Зелёные глаза быстро бегают по помещению, пытаясь найти клочки какой-то одежды, но тщетно. Он уничтожил всё. Всё, включая её саму. Фрэй медленно ложится на подушку, придерживая простынь у груди, сдавленно стонет, когда натыкается на его глаза. Всё ещё чёрные. Кларисса быстро сглатывает и рассматривает белоснежные пряди, спадающие ему на лоб, прикрывая мелкие шрамы. Лицо Верлака идеальное, не то что его. Лицо Верлака так идёт ему: ему так идёт его белокурые локоны, белоснежная кожа и его тёмные-тёмные глаза. Возможно, его прошлое лицо было намного идеальнее, до того момента, пока оно не сгорело в Эдоме. Его светлое беспокойное лицо озарила лёгкая улыбка, когда взгляд Клэри зацепился за него. Длинные грациозные руки Джонатана оплетают голое тело Клэри, заставляя её ежесекундно замёрзнуть. Кажется, её брат слишком холоден. Слишком. Он словно идеальный кусок ледяной глыбы плыл против течения. Его чёрные ресницы быстро трепещут, щекоча ей щёки, от чего Клэри слегка улыбается. Если бы не вся ситуация, то Клэри бы любила бы своего брата. Она любила бы его высокие скулы, его шрамы на широкой спине, покрытой чёрными рунами, его тонкие пальцы и его холодный взгляд, всего жадно блуждающий по её телу. Кажется, Клэри ненавидит Джонатана так сильно, как никого на свете. Она ненавидит его идеальное тело, его платиновые волосы, его слегка грубоватые черты лица и его холодную усмешку. Тонкие губы Моргенштерна касаются её лопатки, и Фрэй быстро выгибается, прикрывая глаза. Он был всегда осторожен с ней, как бы странно это не казалось. Он всегда осторожно начинал разговор, осторожно целовал её, осторожно касался её. И Клэри в сотый раз убеждается, что Себастьян Моргенштерн ледяной. - Который час? - Медленно спрашивает он, проводя рукой по её позвоночнику, который впивается в тонкую кожу. - Время в сотый раз понять, что я сумасшедшая. - Слова режут ему уши, но он старается не думать о глухой боли где-то в рёбрах. Себастьян любовно проводит рукой по её волосам, оголяя плечи. Он любит её настолько сильно, что ему плевать, какие ругательства она бросит в его сторону на этот раз. И любит он не так, как брат любит сестру, и от этого чувства по его телу пробегает табун мурашек, заставляя расплыться в дьявольской улыбке. "Моя" - срывается с его губ, когда она быстро целует его в губы, приподнимаясь на локтях. Её солнечное лицо, покрытое веснушками, слегка кривится, когда рука Себастьяна сдёргивает с тельца тонкую ткань, оставляя её совсем нагой наедине с его чёрными от возбуждения глазами. Клэри думает, что нельзя ненавидеть человека настолько сильно, как она ненавидит своего брата, но она ошибается. Клэри слишком часто ошибается. - Прекрасный вечер. - По его губам скользит улыбка, когда Клэри проводит пальцами по его волосам, на секунду сильно сжимая копну светлых локонов между пальцев, от чего Джонатан морщится от боли. Он давно научился терпеть боль. Давно научился быть ненавистным родным людям, но ненависть в её глазах разжигает в груди огромную дыру. - Если бы тебя не было, - Кларисса ежесекундно вскакивает и натягивает нижние бельё, даже не глядя в сторону кровати. - Я бы подумала, что я в раю. - Слишком грубо. - Кристофер обиженно хмыкает и тянет её за руку, но даже сейчас всё получается слишком осторожно. Её нос касается его носа, и зелёные глаза впиваются в тёмные демонские очи, которые вроде должны быть зелёного цвета. Фрэй ненавидит каждую клеточку своего тела, которая так желает прикосновений его пальцев. Кларисса ненавидит его и себя, кого больше, она ещё не уверена. Лишь через секунду в глаза упирается взгляд горячо любимых карих глаз, и, словно ошпаренная, Клэри отпрыгивает от брата. - Это слишком затянулось. - Ворчит девушка, заплетая рыжие блестящие локоны в тугую косу. - Почему же ты это не закончишь? - Он ядовито улыбается, заставляя её сморщится. - Мы уже давно идём ко дну вместе. - Я отравлена тобой! - Зло вскрикивает Клэри, вскакивая на ноги. Она проклинает своего брата. Она проклинает тот день, когда в порыве чувств ответила на поцелуй Себастьяну Верлаку, после же Джонатану Кристоферу Моргенштерну. Клэри кажется, что она с ума сошла именно в тот день, когда извивалась под своим родным братом. Все ночи - Я ненавижу тебя. - Она едва не целует его, но тут же плюхается на подушку рядом. - Это всё из-за него. - Утверждает Себастьян, приподнимаясь на локтях, глядя, как его сестра в одном только нижнем белье утирает прозрачные дорожки слёз. И Клэри проклинает его братскую натуру, которая знает всё. - С чего ты взял? - Кларисса пытается едко отшутится или хотя бы гордо вскинуть голову к небу, но лишь вытирает слёзы с щёк. - Я вижу, милая. - Джон с трепетом убирает с её потного лба золотистую прядку и вытирает крупные блестящие капли с лица. - Только, то что он нужен тебе, не значит, что ты нужна ему. И Клэри кажется, что она задыхается от невыносимой острой боли по всему телу, парализующей все клетки её организма. Он, чёрт возьми, прав! Кларисса в сотый раз пытается убедить себя в обратном, ведь он любит её! Но тупой сломанный механизм заставляет Клэри опять задыхаться от боли в груди. Клэри кажется, что она сейчас выглядит, как самая развратная девица на планете: она лежит в нижнем белье перед своим нагим братом и говорит о своих несостоявшихся отношениях. - Ему нужен этот маг, с янтарными кошачьими глазами, с его смуглой кожей, с его тёмным маникюром и чистой кожи, на которой нет рун, и кровью, абсолютно грязной, демонской кровью. - Себастьян нависает над девушкой, от чего слёзы льются с ещё большей силой. - Не смей вспоминать его! - Шипит Клэри, отталкивая от себя юношу. Голова кипит. Сердце рвётся на куски. - Ты лишь отвлечение, - Джон не слушает её, наматывая рыжую прядь себе на палец. - Лишь минутная слабость, и кажется, что ты совсем не нужна ему. По-настоящему, ты нужна лишь мне. Только мне. Ведь только я могу любить тебя так сильно, как никто другой на свете. Ни твой вампир, ни Изабель, ни Джейс, ни Алек... Клэри отвешивает ему громкую пощёчину, от чего на мраморной коже появляется красный след. Он прав. Прав. Прав Клэри кажется, что нет ничего хуже, чем спать со своим братом, но есть кое-что ещё похуже. Любить всем сердцем того человека, которому плевать на тебя. - Выньте из меня всю боль... - Шепчет Клэри, прикладывая лоб к коленям, чтобы удержаться и не расцарапать всем лица. - Ты отравлена, моя милая, отравлена им. - Себастьян нежно обхватывает её за плечи и тянет на себя, целуя в затылок. - Но ничего уже не поделаешь. Клэри кажется, что весь мрак, который окутал её, нельзя победить, никак.

***

Алеку кажется, что все смотрят на него так, будто знают всё. И Алека выворачивает лишь от одной мысли, что всем не плевать на него. Алеку кажется, что он был слишком груб с Магнусом, который подал ему слишком сладкий кофе. Алеку кажется, что Изабель могла бы и выйти из Института, развеяться, а не искать Джонатана Моргенштерна. Зелёные глаза в ореоле чёрных пушистых ресниц испуганно натыкаются на него, и Александр спокойно выдыхает, видя любимую тонкую фигуру. Алеку кажется, что нельзя любить двух людей одновременно, но целуя Клэри, а засыпая в объятиях Магнуса, убеждается в обратном. Лайтвуд давно не испытывает того трепета, глядя на высокого статного азиата с прекрасными жёлтыми глазами, с бронзовой кожей и с тёмными-тёмными волосами. Лайтвуд расплывается от умиления, когда видит маленькую девушку с огненно-рыжими волосами с золотым отливом, с изумрудными блестящими глазами, с жемчужной кожей, покрытой золотистыми рунами, и с золотыми веснушками, разбросанными по всем лицу. Алек проклинает себя, отклоняя сотый вызов от Бейна, и от этого на душе паршиво. Глядя на пустынные коридоры, Алек плетётся к её комнате. Александр поступает, как последняя скотина, приползая к ней, лишь в крайних случаях, боясь выпустить из груди огненный поток чувств. Быстро захлопывая дверь, он видит, как она хмурится, откидывает книгу на стол и вскакивает на ноги, глядя на него, словно раненый зверь. Клэри кажется, что Алек всегда груб с ней, начиная от простых просьб заканчивая признаниями в чём-то интимном. Алек слишком спокоен и сдержан со всеми, но лишь с ней он груб. И Клэри разрывается на части, сгорая в агонии, получая быстрые поцелуи в лицо. Он словно огонь, который разожгли из-за одного неверного движения, но ничего уже нельзя исправить. Александр слишком горячий Его поцелуй, подобные языкам пламени, оплетают её тонкий стан. Светлые карие глаза так ярко горят в полумраке комнаты, что Клэри хватается за его широкие плечи ещё сильнее, словно за спасательный круг. Ей не нужно воды, чтобы утонуть. Ей нужен лишь Алек Лайтвуд. Его крепкие длинные руки обвивают её тело, сильнее прижимая к себе. Тёмные, словно ночь, волосы касаются её шеи, когда он целует её шею, и Клэри кажется, что она в сотый раз забывает, как дышать в его присутствие. Тонкие пальцы Клариссы скользят по его бархатной коже, от чего Александр стонет ей в губы. И Клэри на мгновение кажется, что все мосты сожжены, когда Алек касается её губ, а Себастьян прикрывает чёрные от ярости глаза и сползает по стене, сжимая кулаки. - Кажется... Клэри забывает, что Алек бросал её, и, возможно, вновь бросит, но делает всё назло брату, который вечно следит за ней. Гибкое тело брюнета сильнее прижимает Клариссу к кровати, а Себастьяну кажется, что он ненавидит Алека Лайтвуда больше, чем Клэри ненавидит его, Себастьяна. - Прости. - Это всё что успевает произнести Алек, когда сгребает Клэри в охапку и входит в неё. И Клэри не знает, за что он просит прощение... Причин слишком много. Кажется, что простого "прости" слишком мало, но Кларисса счастливо улыбается и этому. И Фрэй вовсе плевать, что завтра он вновь грубо позовёт её на тренировку, вновь грубо заткнёт её, когда поинтересуется об их делах с Магнусом. Клэри кажется, что она любит пламя, котороё сжирает её с головой, причиняя неимоверную боль. Себастьян быстро встаёт и уходит от её двери, стараясь не думать ни о чём. Ни о чём. Разум заморожен. Лишь моя Алек любовно целует Фрэй в лоб, когда она в сотый раз засыпает у него на груди. И нет жёлтых глаз, ярких блёсток и мягкого шёлка, есть лишь изумрудные любимые очи и хлопок. - Кажется, я люблю тебя.