Мечтатель

Тео Рэйкен, хотите — верьте, хотите — нет, где-то глубоко в душе, ещё будучи маленьким ребёнком, всегда был мечтательной и даже романтичной натурой, любившей глубокой ночью, тайком от родителей и сестры, сбегать на поляну неподалёку от их дома, лежать там, на щекочущей нежную кожу траве, подложив руки под голову, в окружении сотни сладких ароматов полевых цветов, до самого рассвета, любуясь бесконечным тёмным небосводом, усыпанным молочными брызгами — звёздами, и думать о разном: мечтать о таинственном космосе, о недалёком будущем, воображать несбыточные детские причуды и желания. Он, как и любой мальчишка, наивно хотел стать героем и помогать миру. Тео любил засыпать под открытым небом, чувствуя себя свободней любого человека на Земле, а затем, рано утром, когда солнце только-только вставало из-за горизонта, окрашивая небо цветами рассвета, а окрестности их дома, стоящего практически на самом краю Бейкон Хиллс, были окутаны лёгкой дымкой тумана, Рэйкен так же тихо возвращался обратно и пробирался в постель, оставаясь из ночи в ночь, как ему казалось, незамеченным. Однако Тара прекрасно знала о ночных прогулках младшего брата, но, понимая его мечтательность, его любовь и стремление к вольности, его открытую детскую душу, которую невозможно сдержать в клетке, молчала и не рассказывала об этом родителям, наблюдая ночью за мальчишкой из окна. Хотя, кто знает, скажи она об этом, то удалось бы избежать трагедии? Удалось бы изменить то, что произошло после? Ведь именно в одну из таких ночей, когда девочка, сидя у окна, ненадолго сомкнула глаза и погрузилась в неспокойный сон, маленький Тео, в окружении лишь далёких звёзд и бледной луны, встретил свою погибель — Врачевателей страха. А затем от прежнего Тео Рэйкена не осталось ничего. Врачеватели страха, пользуясь юным возрастом Рэйкена, быстро вошли в доверие мальчишки, затуманили его детский разум и полностью подчинили себе, рассказывая сказки о супер-способностях, полнолунии, оборотнях и койотах, охотниках и кицунэ, и о том, как Тео сможет стать настоящим своего рода супергероем, будет сражаться со злом и помогать людям, как всегда хотел, если сделает одну вещь. И он поверил. Наивно, глупо, совершенно безрассудно будущий химера решил свою судьбу. Его сгубила собственная мечтательность и вера в идеальный мир. Всё вышло наоборот, малыш Тео, ты стал злодеем. Тем, кого всегда боялся сам. Ты сбился с пути. День за днём Рэйкен, сам того не понимая, стал меняться. И, к сожалению, далеко не в лучшую сторону. Врачевателям страха удалось полностью взять контроль над юным парнем, промыть ему разум настолько, что тонкая грань между добром и злом стёрлась для Тео окончательно и стала невозвратной. От того мечтательного мальчишки, смеющегося звонким смехом, любящего спать под звездами и напевать под нос незамысловатые мелодии, смотрящего на мир влюблённым взглядом, не осталось ничего. Он больше не мог воспринимать, что правильно, а что нет и тогда совершил свою первую в жизни ошибку, осознание которой пришло к нему намного позже. Он превратился в чудовище, убившее собственную сестру. Он просто ребёнок, сбившийся с пути. Вот она, точка невозврата. После той страшной и самой холодной ночи в году в жизни Тео началась целая череда ошибок, словно его существование превратилось в один сплошной кошмар, но парень, чей разум был отуманен, не замечал этого. Он не замечал, что делает что-то неправильно и жил так долгие годы. Он совершал убийства без доли сомнения, гнался за невиданной силой, которая была ему неподвластна, его руки были по локоть в крови, а душа, казалось, давно очерствела, но где-то там, глубоко внутри, под слоем ненависти и безумия, был Тео. Настоящий, испуганный Тео, который не знал, что делать дальше и как всё вернуть. Он так устал, так запутался в мире и в себе. Кто-нибудь, помогите ему. Но никто не помог. А затем наступил неизбежный час расплаты за все совершенные грехи и он погрузился в свой худший кошмар. Прямиком в Ад. Как и следует злодеям, верно, Тео? Раз за разом химера переживал один и тот же день. Тара. С неё всё началось и ей всё завершилось. Сестра смотрела на него, улыбаясь, и вырывала измученное сердце из груди. Вновь, вновь, вновь. Он был не в силах что-либо изменить, не мог убежать от неё, не мог спрятаться или бороться, а стекавшие с глаз слёзы не помогали. У этих кошмаров был один-единственный исход. Тара настигала его в любом месте, хватала за ноги, валила на землю и разрывала голыми руками плоть, неотрывно смотря в глаза, ломая рёбра и грудную клетку, шепча одно: «Те-е-ео, бра-атик». Он заслужил это. Он заслужил. Заслужил. Как и следует злодеям. Однако судьба, поверьте, существует. Она проявила милосердие к бывшему мечтателю и дала Рэйкену второй, последний шанс. Лучик света в его погрязшей в грехах жизни, имя которому Лиам. Лиам Данбар. Маленький бета Скотта, которому однажды так понравился запах Тео, с проблемами с самоконтролем и вспышками гнева, наплевав на слова своего альфы, вернул химеру, подставив под угрозу всю стаю. Лиам послал к чёрту всех и помог ему, пускай даже из собственной выгоды, протянув спасительную руку. Тео почувствовал себя на месте Кандаты, взбирающегося по тонкой паутине из Ада. Только вот эта паутина не оборвётся. Лиам спас от бесконечных кошмаров и мучений, подарив надежду на то, что ещё можно всё исправить и начать новую жизнь. Поэтому Рэйкен поклялся защищать юношу от всех врагов, помогать ему любыми способами, рисковать своей жизнью ради мальчишки, который однажды назвал его своей ответственностью, который подарил ему второй шанс. Данбар сделал невозможное — достучался и вернул того Тео, что жил взаперти в глубинах сердца, дав ему веру в лучшее, и теперь химера может отплатить Лиаму только одним — верностью. Лиам стал его солнцем, освещающим путь к добру. Его луной — губительной слабостью и в тоже время силой. Его правдой, только одной, в которую он верит. Рэйкен не задумываясь рискнул собой ради спасения беты, когда их загнали в тупик Призрачные всадники. Затем вновь, позволив волчонку сбежать и спасти свою девушку. Он готов рисковать снова и снова, подставляя себя под удары судьбы, не ради стаи, а ради него, Лиама, парня, который однажды назвал Тео своей ответственностью. Но как бы химера не старался в тот день, пытаясь показать, что — вот он я, я хороший, я изменился, поверьте! — он не заслужил доверия. И он решил уйти, не попрощавшись. Просто исчезнуть из жизни мальчишки, Лиама, которого Рэйкен никогда не заслужит. Поэтому сейчас Тео уже который месяц вынужден ютиться на заднем сиденье старой машины, доставшейся ему бог знает каким образом, и постоянно кочевать с места на место, ведь полиция в Бейкон Хиллс, видимо, занимается только тем, что гоняет бездомных парней вроде Рэйкена, не давая им спокойно, никого не трогая, поспать в машине, и пытается хоть как-то зарабатывать себе на жизнь, подрабатывая то официантом (неудачно, работа требует аккуратности), то продавцом в магазинах (неудачно, не стоит посылать надоедливых посетителей), то разносчиком пиццы (неудачно, не стоит съедать заказы, аргументируя это тем, что голоден), но в конце концов всё заканчивается тем, что парня выгоняют с работы, а полученной зарплаты едва хватает на неделю. Плохи дела. Очередной стук в окно заставляет химеру слегка подскочить на месте и удариться затылком об спинку сиденья. Парень хлопает ресницами, пытаясь сориентироваться в пространстве, и оглядывается по сторонам. За окном ещё глубокая ночь. За последние месяцы ему ни разу не удавалось нормально выспаться, стоит только прикрыть глаза ненадолго, как тебя тут же находят стражи закона, у которых, должно быть, нюх на то, когда Тео пытается заснуть. Порой, однако, всё же получается погрузиться в сон, вернее, кошмар. Старые грехи преследуют Рэйкена и по сей день, мучают его разум, не давая забыть. Парень устало вздыхает, кивает полицейскому и заводит авто. Машина скользит по мокрым улицам города. Крупные капли дождя барабанят по стеклу и размывают дорогу. Куда он, собственно, едет? На этот вопрос, как всегда, нет ответа. Тео останавливает машину, припарковавшись где-то у обочины. Чёрт, бензин почти на нуле. Химера запускает руки в карманы толстовки, но находит там лишь пять баксов мелочью — последние деньги, оставшиеся на еду. Он так больше не протянет. Парень беспомощно откидывает голову назад и прикрывает веки, тяжело вздыхая. Хочется заплакать от собственной никчёмности и жалости, но слёз нет. Он слишком устал. Ему нужна помощь. Внезапно, буквально на секунду, в голове вновь всплывает глупая идея, не раз посещавшая его ранее, но Рэйкен постоянно откладывал её на крайний случай, чёрный день, когда будет слишком тяжело. Похоже этот день настал. Тео лихорадочно ищет в бардачке телефон, который ему удавалось время от времени заряжать на очередной работе, и заходит в контакты, молясь пусть даже самому Сатане о том, чтобы заветный номер сохранился. Есть. Крайний случай, верно? Рэйкен нервно сглатывает и, переведя дух, дрожащими пальцами нажимает на кнопку вызова. В трубке слышатся гудки. Пожалуйста, Лиам, ответь, ну же. — Алло? Одно простое слово, а химеру будто прошибает насквозь и он замирает с телефоном в руке, не в силах сказать что-либо. Он так давно не слышал мягкий голос Данбара, что, казалось, скоро и вовсе забудет его. Всегда уверенный, спокойный, нежный, способный заставить сердце стучать быстрее. Такой родной и успокаивающий. — Алло? Кто это? — заспанно повторяет волчонок, зевая в трубку, явно с нотками раздражения. Ах, верно, Рэйкен не подумал и позвонил в три часа ночи. Химера сжимает оставшиеся силы в кулак и выдыхает: — Это я, Тео, — на том конце телефона слышится удивлённый вздох, но Лиам ничего не говорит, продолжая молчать. — И мне нужна помощь, Лиам… Очень нужна. Извини, что вот так звоню. Ты единственный, к кому я мог обратиться, но, если ты против, то… Но Данбар перебивает прежде чем Тео успевает закончить предложение. — Приезжай ко мне. Я вышлю адрес в сообщении. И после этого в трубке слышатся гудки, а через минуту на экране высвечивается смс-оповещение от волчонка. Этот мальчишка не перестаёт удивлять даже сейчас. Он, вот так вот просто, без каких-либо подробностей и объяснений, готов помочь ему, Тео, парню, который не заслуживает элементарного доверия. Удивительно. Лиам всегда был удивительным и именно это притягивало к нему. Тео вновь пробегает глазами по тексту. Дом Данбара, если верить адресу, должен находиться в двадцати минутах езды отсюда, но бензина едва ли хватит, чтобы проехать километр. Придётся идти пешком. Рэйкен оглядывает авто, в котором жил последние несколько месяцев, будто в последний раз, прощаясь с ним, а после накидывает на голову капюшон, ведь дождь за окном так и не закончился, и выходит из машины, громко хлопнув дверью. Я иду к тебе, Лиам. Когда химера всё же добрался до дома Данбара, его толстовка, потрёпанные временем чёрные кеды, джинсы — всё мокрое насквозь, а зубы стучат от холода. Он шёл сюда под проливным дождём минимум минут сорок, но даже сейчас, стоя на пороге перед домом волчонка, в котором уже давно горит свет, промокший до нитки Тео не может заставить себя постучать в дверь, будто какая-то невидимая сила сдерживает его. На самом деле ему просто стыдно перед Лиамом. Рэйкен делает глубокий вдох и прикрывает глаза, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, стучащее в такт с ритмом дождя, и дрожь в теле, а когда открывает, то видит перед собой Данбара, стоящего в пижаме и облокотившегося о дверной косяк. — Долго собираешься здесь топтаться? Заходи. Лиам отходит от двери, жестом приглашая Тео войти, но ноги словно не слушаются химеру и он продолжает стоять на месте. Он словно забывает о насквозь мокрой одежде, забывает про голод и недосып, мучащий его долгие месяцы, забывает про капли дождя, стекающие по лицу, и просто зачарованно смотрит на бету. Чёрт, он так вырос с их последней встречи, так изменился, так похорошел. Куда делся тот испуганный волчонок, боявшийся сделать что-либо без разрешения папочки-Скотта? С силой Рэйкен заставляет себя отвести взгляд от юноши и послушно проходит внутрь. Его тут же охватывает домашнее тепло, давно забытое и ставшее чем-то непривычным, и запах. Запах Данбара — свежий, лёгкий, который Тео не спутает ни с чем — апельсины. — Ванная. Последняя дверь слева. Прими душ, а я поищу что-нибудь из одежды, — спокойным и ровным голосом говорит Лиам, но волчий слух не обмануть — Тео слышит, как бешено стучит сердце младшего. Волнуется. Химера уже собирается ответить, сказать, как благодарен ему, но волчонка уже и след простыл. Делать нечего. Рэйкен, тяжело вздохнув, направляется в сторону ванной, решая, что непременно отблагодарит Данбара позже. Тепло. Стоя под горячими струйками воды, закрыв глаза и подставляя лицо под живительную влагу, Тео готов поклясться, что это лучшее ощущение, что он испытывал за последние месяцы — сбросить с себя старую, пропитанную потом одежду, оболочку себя самого, и смыть грязь, позор, покрывший тело. Химера старательно, практически до боли, трёт мочалкой руки, шею, грудь, оставляя красные следы, будто надеясь, что таким образом сможет очистить свою душу, избавиться от грехов, что совершил ранее, но это невозможно. Старые деяния, как бы он ни старался их забыть, навеки останутся с ним и будут тянуть назад, преследуя в кошмарах и время от времени напоминая о себе. А Лиам так добр с ним. С тем, кто не заслуживает добра. От этой мысли вдруг становится тошно и темнеет в глазах. Лиам. Добрый, верный, справедливый Лиам без доли сомнения помогает ему, своему бывшему врагу, человеку, который чуть не убил всю его стаю, настроил его против собственного альфы, разрешает остаться у себя, дав крышу над головой, теплый дом, о котором Тео давно позабыл и так часто мечтал, чистую одежду. Несправедливо. Он не заслуживает этого, он не достоин. Рэйкен сам не замечает, как опирается рукой о стену, тяжело дыша, а на глазах выступают слёзы. Не сейчас. Тео прикрывает веки, выключает воду и делает пару глубоких вдохов, возвращая контроль над эмоциями. Пора вылезать. Он не сможет сидеть в этой ванной вечно. Рэйкен насухо вытирается полотенцем, надевает оставленную Лиамом одежду и выходит в коридор, чуть ли нос к носу не сталкиваясь с хозяином дома. Стоял под дверью и ждал? Мальчишка тут же краснеет и отводит взгляд. — Я… хотел спросить. Ты, верно, голоден? Я приготовлю что… — Лиам, — Тео вмиг сокращает расстояние между ними и резко заключает младшего в объятия, прижимая к себе и утыкаясь носом в чужие волосы. Данбар колеблется секунду, а затем отвечает. Действительно обнимает химеру в ответ, давая волю накопившимся чувствам и хлюпая носом. — Я скучал, Лиам. Три простых, заветных слова, но на глазах беты почему-то выступают слёзы. — Ты чёртов идиот, — волчонок утыкается носом в чужую шею и прерывисто дышит, склонив голову. — Я так переживал за тебя, так волновался, так… — на последнем слове голос предательски срывается и дрожит, как никогда ранее. — Прости. Прости, прости меня, — шепчет Рэйкен, поджимая губы и повторяя слова, словно мантру. — Я больше никогда не уйду. Я больше никогда не брошу тебя, Лиам. Поверь мне, если сможешь. Тео отстраняется и, не дожидаясь ответа, мягко, почти невесомо прикасается своими губами к чужим, задерживая их как можно дольше, оставляя лёгкий, трепетный поцелуй — долгожданный для обоих парней. Поцелуй, о котором они оба так долго мечтали. — Я поверю, — шепча отвечает Данбар и рывком за грудки притягивает лицо химеры к своему, поддаётся вперёд, прижимаясь ближе, целуя смелее, настырнее, по-юношески пылче и страстней, вкладывая все скопившиеся эмоции и чувства. И не нужно слов. Внутренние волки, тянувшиеся друг к другу долгое время, понимают всё без них. Они понимают, что теперь всё изменится. Теперь всё будет по-другому, потому что однажды Лиам рискнул всем, чтобы спасти Тео из пучины отчаяния и ненависти, вернул то, что казалось потеряно в нём навсегда, назвав его, парня заслужившего доверие, своей ответственностью. Не упусти свой шанс, мечтатель.