Still Here

      Стайлз проглотил сухой комок, его тело дрожало, когда он сидел, сгорбившись на кровати.       Месяцы врачей и тестов, химиотерапии и поздних ночей рядом с фарфоровым троном. Месяцы чистой агонии, и теперь он был…       В порядке.       Ну, не совсем в порядке.       У него по графику было еще много посещений врачей и какая-то серьезная физиотерапия. Не говоря уже о том, что он должен был рассказать все своим друзьям.       Отец Стайлза был с ним, когда доктор начал бросаться словом «ремиссия», будто бы он был гребаным священником из больницы. Да, отлично, он был главным онкологом в больнице, но это не давало ему права говорить им, что надежды нет, заставлять папу тускнеть на глазах, посылать их в долгое обдумывание этой ситуации, а потом уже в глубокую депрессию… Чтобы потом сказать: «Шутка!»       Стайлз и его отец наконец-таки пришли к соглашению. Его папа перестал плакать по ночам. Они отправились в Италию. Это было великолепно… то, что Стайлз мог видеть из окна своего номера. Он не чувствовал пристального взгляда во время их трехнедельного бегства.       Стайлзу понравилось проводить время с отцом. Не нужно было делить его с его службой. Можно было есть до тех пор, пока его не начинает тошнить, но не от яда, засевшего в его теле, а просто от огромного количества еды.       Было классно.       А теперь это. Теперь это…       Что теперь?       Очевидно, что ему надо было позвонить Скотту. Лучший друг Стайлза все время был рядом, как и отец. Он застревал с ним, когда Стайлз пытался выплюнуть кишки в школьном туалете или же огромном количестве фаст-фуд кафе, которые они не могли посещать так, как раньше, или на лакроссном поле. Скотт застрял с ним, когда тренировки стали под запретом, обычные тусовки плавно переместились в его душную спальню, а класс превратился в больницу.       Скотт был его братом. Он заслужил знать.       Пронзительный рингтон заставил Стайлза вздрогнуть. Черт возьми, почему у него не было крутой мелодии его любимой группы, как у всех остальных?       Устало вытерев лицо, он достал телефон из кармана безразмерных джинс. Скоро ему придется набирать в весе. Идентификатор высветил на экране имя Скотта вместе с фотографией, на которой он смешно высунул язык и прищурил глаз. Стайлз фыркнул от смеха, прежде чем ответить, скользнув пальцем по экрану.       — Эй, мужик, я собирался…       — У тебя ремиссия? — Скотт практически кричал, отчего Стайлз вздрогнул и немного отнес телефон от уха.       — Да, я только что узнал об этом. Как ты…       — Моя мама сказала мне! Чувак, мы должны отпраздновать это! — Скотт был очень счастлив. Стайлз слышал это в дрожащем от слез голосе.       — Несомненно, — хрипло сказал он, сглатывая комок в горле.       — Давай соберем всех сегодня вечером. У тебя. Мы можем взять пиццу.       — Правда? — искреннее волнение послышалось в голосе подростка. Или во всем были виноваты препараты. Пицца долгое время находилась в списке запрещенной пищи. Лекарства так действовали на Стайлза, что от одного запаха жира он готов был блевать.       Скотт промолчал, что заставило его почувствовать бесконечную вину.       — Да. Сколько хочешь. Я куплю.       — Потрясающе, чувак! — раздался шорох, а затем Скотт вернул телефон к уху, который недавно отложил, а затем странно ласково, как подумал Стайлз, спросил: — Эй, ты отправил мне пакет?       — Пакет? — удивленно приподнял брови Стайлз.       — Да, какой-то конверт или что-то в этом роде. Я думаю, это твой почерк. Во всяком случае, пахнет тобой.       — Эй, — смущенно пробормотал Стилински.       Скотт рассмеялся, а в отдалении послышался звук разрывающейся бумаги, после чего он вздохнул.       — Это DVD.       Желудок Стайлза сделал кульбит.       — Не надо, — сказал он, хотя это было больше похоже на хрип. — Скотт, не смотри. Я… я скоро буду у тебя, чтобы понять, что это.       Стайлз суетился по комнате, ища ботинки.       — Положи, не смотри.       — Что случилось? — послышался стук. — Он проклят или что-то в этом роде?       Стайлз мог представить, как Скотт вытирает руку о футболку, будто бы это было самым эффективным способом избавиться от проклятия.       — Нет, ничего подобного, — заверил его парень. — Это просто… не хочу, чтобы ты это видел, хорошо?       Повисла тишина, а затем Скотт зашипел:       — Это что, порно? Чувак, если моя мама найдет это…       — Скотт, это не гребаное порно, — закатил глаза Стайлз. — Просто… пожалуйста, не трогай его. Я уже в пути.       Стайлз повесил трубку, когда Скотт сказал ему, что не хочет снова слышать всякие глупости. Надев кроссовки, он вышел из своей спальни.       Его отец был внизу и бесцельно смотрел на поваренную книгу, к которой раньше никогда не притрагивался… Ну, когда-то, может и было дело. Но его отец не умел готовить. Что же он делает?       — Папа, что ты делаешь?       Шериф поднял глаза и улыбнулся ему. Улыбнулся. Подлинно. Без печали, вины и гнева, страха и жалости. Он улыбался с облегчением, радостью и любовью.       Стайлз улыбнулся в ответ. Как он мог?       — Просто думаю, что приготовить на обед. Мы должны отпраздновать, не так ли?       — Да, у нас сегодня пицца у Скотта, — кивнул Стайлз.       — У нас?       — У нас, — снова кивнул Стайлз. — И до этого момента мне нужно утрясти некоторые дела, прежде чем приступить к празднованию. Ты не думаешь мне отдать ключи от джипа?       — Стайлз, — лицо шерифа потемнело, он говорил с большим беспокойством: — Твое здоровье не идеально, сынок. Ты еще не в состоянии водить машину.       Стайлз не мог отрицать это. Он чувствовал головокружение, когда стоял и дышал.       — Я могу отвезти тебя куда нужно, — вздохнул шериф.       Стайлз кусал внутреннюю сторону щеки, размышляя.       — Я поеду. Встретимся у Скотта около пяти?       Он уже свернул в коридор и снова вытащил телефон, когда его отец сказал:       — Если ты уверен в этом, то встретимся там.       Стайлз позволил своему пальцу зависнуть над контактом, который без труда нашел, прежде чем надавил с силой и поднес к уху. Спустя три гудка голос на другом конце провода нерешительно спросил:       — Стайлз?       — Дерек, — выдохнул его имя Стайлз, как спасательный круг. Его грудь сжалась, и он закрыл глаза. — Мне нужна услуга.       

***

      Всего было семь DVD.       Стайлз боялся, что кто-то их действительно посмотрит, потому что он был тем человеком, который сделал их несколько месяцев назад, когда в его жизни все стало слишком мрачно.       Он прощался.       Со Скоттом было совсем тяжело.       Первые несколько предложений были слишком сопливыми, но Стайлз преодолел это.       Он отвез диски в почтовое отделение с конкретными инструкциями, чтобы их отправили спустя несколько месяцев после его смерти.       Стайлз не любил прощаться. У него было слишком много друзей и он не был достаточно силен, чтобы попрощаться лично.       В любом случае… Теперь ему не нужно прощаться! И эти DVD стали совсем неактуальны.       Совершенно.       Их совершенно не надо было смотреть.       Вообще.       Никогда.       Дерьмо.       Дерек остановился около дома Скотта, и Стайлз вылез из его машины прежде чем та окончательно затормозила.       — Стайлз! — неодобрительно прикрикнул на него Дерек, но парень уже спешил к входной двери.       — Жди, — кинул он через плечо.       Стайлз постучал дважды, прежде чем открыть дверь и войти в дом, который знал почти так же, как и свой.       — Скотт!       Ответа не было.       Только его голос, эхо из гостиной.       Нет-нет-нет-нет!       Стайлз бросился за угол в гостиную, но в этом не было необходимости.       Скотт сидел широко раскрыв глаза, глядя на картинку на телевизоре.       

***

      Стайлз фыркнул и потер нос, закрыв глаза и пытаясь прийти в себя. Он пытался записать это видео на протяжении долгого часа. Ничто не могло сравниться с его чувствами в тот момент.       Боль и еще раз боль, а так же ежедневная рутина, но ему ничего не оставалось кроме как… попрощаться с лучшим другом. Но если бы он сказал ему в лицо, то было бы гораздо хуже.       Особенно в таком виде.       Его волосы исчезли, а на голове он постоянно носил одну из множества разноцветных шапочек, которые связала Эрика.       Он был худой.       Нездорово тонкий.       Отвратительный, грубый, тонкий скелет.       И он был чертовски бледен.       Стайлз посмотрел в камеру, смаргивая слезы.       — Хорошо, — сказал он, скрещивая пальцы за шеей, откидываясь на своем компьютерном стуле. — Я понимаю, что это абсолютно болезненно. Прощаться с друзьями по видео, когда ты еще не ушел. Странно. Я понимаю.       Он быстро вобрал в грудь воздуха и наклонился вперед, разглядывая свои руки.       — И это единственный способ сделать все правильно, — подросток сглотнул и снова посмотрел в камеру. — Скотт, ты был моим лучшим другом с тех пор, когда мы родились. Ты моя семья, ты мой брат, и я люблю тебя.       Стайлз вздохнул.       — И ты должен меня отпустить. Мне нужно, чтобы ты перестал чувствовать себя виноватым. Я же вижу, что ты это делаешь, — он указал на камеру, его глаза сузились, будто бы его лучший друг сейчас находился перед ним, готовый протестовать против этого заявления. — Я вижу, как ты смотришь на меня, когда я… Ну, я думаю, теперь я вижу гораздо больше в эти дни, когда перестал много говорить.       Стайлз ухмыльнулся, но ухмылка быстро сошла с его лица.       — Это не твоя вина. Это была не твоя вина. Серьезно, чувак, это гребаный рак. Ты не можешь во всем винить себя, понял? — он откинулся на секунду, прочищая горло. — И тебе нужно делать что-то со своей стаей. Я знаю, что с тех пор, как я заболел… Я не твой главный приоритет. Нет. Не я. Эти ребята зависят от тебя. Теперь ты большой плохой альфа и тебе нужно действовать, приятель. Больше не уклоняйся от своих обязанностей. Я знаю, что Эллисон горячая, все это знают, и вам двоим суждено быть вместе. Но она тоже часть стаи, поэтому она должна понимать больше чем кто-либо, что семья на первом месте.       Еще один комок застрял в горле Стайлза.       — Они твоя семья, Скотт, — его голос надорвался, и он не смог остановить слезы, бегущие по щекам. — И я хочу, чтобы ты позаботился о них. Как бы ты заботился обо мне. Окей?       Стайлз раздраженно потер лицо.       — Так или иначе, не надо говорить всякие глупости у меня на похоронах, брат. Я буду преследовать твою задницу до конца дней, если ты это сделаешь. Ты меня слышишь? — он попытался улыбнуться. И последнее, что он сказал: — Увидимся, мужик.       Стайлз выключил камеру.       

***

      Скотт повернулся к нему лицом, и Стайлз захотел исчезнуть. Ощущения явной муки на лице друга было достаточно, чтобы он почувствовал тысячу грохочущих волн вины. Он буквально утопал в них, находясь в гостиной МакКолла, и ничего не мог с этим поделать.       — Ты не… — начал он, сглатывая и указывая на телевизор, — ты не должен был это видеть.       — Пока ты не умер? — уставился на него Скотт широко открытыми глазами, полными слез.       Стайлз неуверенно дернул плечом и почесал за правым ухом, затронув мягкий материал шапочки.       — Прости, мужик. Я просто… хотел, чтобы вы, ребята, смогли что-то запомнить.       — Ты думаешь, нам надо что-то вспоминать? — покачал головой Скотт.       Стайлз пожал плечами.       — Я испугался, — едва он это сказал, Скотт схватил его и обнял, обдав Стайлза удушающим, теплым жаром тела оборотня.       Парень обнял своего друга в ответ и уткнулся лицом в толстовку Скотта. Они так и стояли, пока Скотт, наконец, не отстранился, вытирая мокрый нос.       — Ты отправил его всем? — сместив брови на переносице, спросил он, и Стайлз застонал, хлопнув себя по лицу.       — Да, чувак, — он тяжело вздохнул и обтер липкие от пота руки о джинсы. — Я могу воспользоваться твоей помощью?       Скотт поджал губы и решительно кивнул.       — Что тебе нужно от меня?       

***

      Другие видео было не так сложно сделать. Многое в них повторялось.       — Надери задницу.       — Не делай того, чего я бы не сделал.       — Позаботься о Скотте. Он нуждается в тебе.       С Лидией все было… более лично.       — У меня все еще есть огромная симпатия к тебе, просто знай. Ты красива и замечательна, и я действительно надеюсь, что ты все еще держишься из-за нас. Ты заслуживаешь мира, Лидс. Так возьми же его.       Сначала с Эллисон был небольшой дискомфорт, но, в целом, он говорил в основном о Скотте. Это было единственное звено между ними.       — Я знаю, наши отношения были слегка напряженными… Но я просто хочу сказать, чтобы ты знала, я не имею никаких к тебе претензий, как к человеку. В основном это из-за того, что ты женщина… Извини, я действительно не знаю, что сказать. Я думаю… Я просто хочу, чтобы Скотт был счастлив. И ты делаешь его счастливым. Итак… продолжай это делать ради меня, хорошо?       Скотт написал ему, когда забрал их диски. Эллисон еще не открывала его, а Лидия говорила, что не удосужилась посмотреть, но Скотт сказал, что у нее глаза были на мокром месте, когда она отдавала DVD.       Стайлз ссутулился на пассажирском сидении машины Дерека и вздохнул с облегчением. Они были у Бойда с Эрикой. Они не видели видео.       — Бойд, я не могу сказать, что знаю тебя достаточно хорошо, но я знаю, что ты верный. Так что просто сделай мне одолжение, и… убедись, что у Скотта есть кто-то, кто мог бы указать ему на его глупые идеи. Время от времени с ним такое бывает. Поверь мне, я давно его знаю. Ему просто нужен кто-то, кто мог бы сказать, что он идиот.       Стайлзу пришлось практически заплакать, чтобы отвлечь Эрику от диска. Ей было очень любопытно.       — Хей, Эрика. Я знаю, много чего происходило, когда мы были в школе. Ты знаешь, я о том, что было до твоего укуса. И я хотел… Я… мне жаль. Я действительно очень сожалею, что не замечал тебя. Мне бы следовало это сделать очень давно. Ты милая. Милая. Ты всегда будешь милой. Я думал задницей, а не головой. Так что… я сожалею об этом. И за то, что не сказал этого раньше.       Дерек открыл дверь и сел на свое место.       — Куда дальше?       Стайлз сглотнул и забрал у него из рук диск, закинув его к остальным.       — К тебе, я думаю.       — Лофт? — оборотень посмотрел на него и нахмурился.       — Да. Я послал Айзеку. И тебе, — Стайлз тяжело сглотнул, когда Дерек кивнул.       — Он все еще может быть там. Я не думаю, что он проверяет почту.       — Хорошо.       — Айзек, какое-то время ты был… пугающим. Я имею в виду, ты все время молчал, а потом вдруг ты просто… был не ты. И это хорошо, не пойми меня неправильно. Быть агрессивным. Или напористым. Или что-то еще. На самом деле, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты был рядом со Скоттом, когда я не мог. Это было жестоко, наблюдать за тем, как он жертвует многими вещами ради меня. И это не то, чего я хотел бы. Ты дал Скотту нормальную жизнь во время всей этой ерунды. Так что… спасибо, мужик.       Стайлз не хотел думать о последнем DVD. Там были описаны все смущающие эмоции, которые он испытывал к Дереку Чертову Хейлу. Там было столько признаний, что он был удивлен тем, что не сгорел от безумного количества словесной рвоты. Он даже не мог вспомнить, что там говорил. Было сказано много слов, и к концу видео у Стайлза даже не хватило смелости пересмотреть его. Он только вздохнул и засунул его в конверт, готовый к тому, что Дерек поднимет его на смех.       — Здесь, — сказал оборотень, вытаскивая несколько писем из почтового ящика и снова запирая его.       Стайлз затаил дыхание.       Может быть, Дерек не получил его. Возможно, он был потерян в каком-то темном углу почтового отделения. Возможно, он загорелся или был уничтожен. Стайлз мог лишь мечтать об этом.       Дерек нахмурился, обнаружив еще один конверт такого же размера, что и тот, который был адресован Айзеку, с его именем на нем.       — Ты тоже сделал это для меня?       Стайлз сглотнул и поморщился.       — О, да, — прохрипел он. — Я имею в виду… ты же часть стаи, верно? Почему бы и нет?       Несколько нечитаемых эмоций промелькнули на лице Дерека, прежде чем он передал оба конверта Стайлзу.       — Спасибо, что… думал обо мне.       Парень долго смотрел на конверты, его разум велел ему взять их и уйти, забыть об этом, но он не мог даже дотянуться до руки Дерека, чтобы забрать их. Он даже не смог остановить слова, вырвавшиеся из него:       — Я хочу, чтобы ты посмотрел его.       — Я думал, ты не хочешь, чтобы кто-то видел их, — в недоумении уставился на него Дерек. — Разве ты не для этого бегал по всему городу, собирая их?       — Да, — тупо кивнул Стайлз. — Но я хочу, чтобы ты посмотрел.       Дерек поджал губы, одарив парня еще одним странным взглядом, прежде чем кивнуть и забрать свой конверт.       — Ладно.       — Ладно, — повторил Стайлз, внутренне издеваясь над собой из-за своего синдрома попугая. — Только… не сейчас. Мы должны пойти за пиццей.       — Хорошо, — Дерек спрятал конверт вместе с остальной почтой в карман куртки.       

***

      Желудок Стайлза сделал кульбит, когда окно в его спальне распахнулось в три часа ночи. Ему казалось, что прошли года с тех пор, когда их вечеринка закончилась, но на самом деле они разошлись где-то в полночь. Но сейчас он лежал в постели и смотрел в потолок, а его самоуничижительные мысли тянулись вечность.       — Стайлз? — тихо сказал Дерек, словно проверяя, не разбудил ли он его, и Стайлз закатил глаза. Очевидно, оборотень знал, что он проснулся. Подросток чувствовал, что в крови буквально бурлит адреналин.       — Да, — сказал он, приподнимаясь на кровати, чтобы сесть. Стайлз даже не переоделся с вечеринки, он все еще был в джинсах и фланелевой рубашке, хотя его шапочка лежала на ночном столике. Он не возражал против того, чтобы Дерек видел его в таком состоянии. В темноте, по крайней мере.       Дерек колебался мгновение, он перевел дыхание и смело сел на кровать, на дюйм от Стайлза. Он сгорбился, будто бы удерживая себя подальше от соприкосновения с парнем. Это не могло быть хорошим знаком.       — Я посмотрел твое видео, — грубо сказал Дерек, сцепив пальцы в замок, опираясь локтями на ноги. — Я…       — Тебе не обязательно это делать, Дерек, — внезапно сказал Стайлз. Разочарование, наполнявшее его тело, заставляло каждую конечность чувствовать себя тяжелой, повергая каждую мысль о том, что они могли бы быть вместе, в прах. — Я имею в виду, это не значит, что я должен видеть твою реакцию на мои слова или что-то еще. Я просто… хотел, чтобы ты знал, как я себя чувствую.       — Ты хотел, чтобы я знал, что ты чувствуешь, — резко сказал Дерек, шумно дыша через нос, быстро вставая и начиная мерить шагами маленькую комнату. — Ты хотел, чтобы я знал, как ты себя чувствуешь.       Стайлз сглотнул, широко раскрыв глаза, сосредоточившись на оборотне.       — Да? — это не должно было звучать как вопрос, но, похоже, Дерек рассердился, отчего Стайлз внутренне сжался.       — А как насчет того, что чувствую я? — спросил Дерек. Его тон был суровым, но тихим. Он посмотрел на дверь в спальне Стайлза, похоже, он слушал, чтобы убедиться в том, что папа Стайлза все еще спал. — Ты хочешь знать?       Стайлз открыл рот, чтобы ответить, но резко его закрыл, когда Дерек не дал ему даже возможности объясниться.       — Очевидно, нет. Если ты не планировал быть здесь, когда я смотрел видео, то, значит, тебе было все равно, — Дерек потер лицо рукой, прекратив ходить по комнате и уставившись на Стайлза с раздражением.       Стайлз видел в нем усталость. Он видел гнев, беспокойство, замешательство.       — Я не хотел умирать, зная, что ты не чувствуешь то же самое, — сказал он тихим, жалким голосом.       — Но ты мог умереть, позволив жить мне с тем фактом, что ты меня любишь? — недоверчиво спросил Дерек, опустившись на колени перед парнем и наклонившись к его лицу. — Ты собирался оставить меня здесь, не позволив сказать о том, что ты для меня значишь? Насколько я забочусь о тебе? Как бы я ни хотел, я мог бы что-то сказать, но времени всегда чертовски не хватало.       Дерек тяжело дышал, обдавая лицо Стайлза теплом, заставлял смотреть себе в глаза.       — О чем ты? — тихо спросил парень, тщетно пытаясь подавить надежды, бурлящие в груди.       — Стайлз, — прошептал Дерек, вздохнув, когда он положил свои руки по обе стороны от парня. — Я тебя люблю.       Оборотень задрожал, а руки Стайлза неожиданно обняли его, удерживая от падения в столь неудобном положении.       — Я так долго тебя любил. И я пробовал… — он сглотнул, чувствуя напряжение в горле. — Я пытался сказать тебе, но каждый раз, когда я собирался с духом, эти слова звучали слишком жалко в моей голове, и я не мог заставить себя их сказать.       Дерек приподнял голову и посмотрел Стайлзу в глаза, его взгляд был полон отчаяния.       — Я люблю тебя. Я люблю тебя, и мне очень жаль.       Стайлз не ожидал слез. По крайней мере, недовольных. Но они наполнили его глаза и пролились по щекам, а он не смог их даже остановить. И не хотел.       — Прости, — прохрипел он, уткнувшись лицом в рубашку Дерека, а тот в свою очередь обнял его, притянув к себе поближе. — Прости, прости, я люблю тебя, прости.       Он бормотал эти слова как мантру и плакал до тех пор, пока не устал. Дерек снова сел на кровать, ложась на нее вместе со Стайлзом, удерживая его до тех пор, пока он не перестал дрожать.       Молчание их растянулось, а когда оборотень в очередной раз вздохнул, то спросил:       — Ты все еще не спишь?       Стайлз вздохнул и приподнял голову, чтобы их глаза были на одном уровне, фыркнул, улыбнулся и засмеялся, закрывая глаза.       

***

      Стайлз сидел, скрестив ноги на своей кровати, рассеянно осматривая нитку на своем одеяле, после чего приподнял голову и уставился в камеру, медленное мигание красной лампочки на которой говорилось о том, что идет запись.       — Привет, Дерек, — торжественно начал он, пытаясь улыбнуться, но вышло не очень хорошо. Стайлз вздохнул и снова опустил глаза, теребя кутикулу на пальце. — Я точно не знаю, кто мы такие. Друзья, я думаю. Я имею в виду, определенно друзья.       Стайлз кивнул самому себе, будто подтверждая какую-то свою мысль.       — И я знаю, что отношения между нами не всегда были идеальны. Но какими же они могут быть еще? — он вздохнул и почесал затылок. — Я был просто каким-то глупым ребенком, вторгшийся во владения твоей семьи, пытаясь сыграть в детектива, и ты… рассердился. Ты был слишком уединенный. Страшный.       Взглянув в камеру, он приподнял бровь.       — Загадочный.       Стайлз усмехнулся и выпрямил ноги, чтобы они висели над кроватью, перемещаясь в более удобное положение.       — Я думаю, что у меня всегда была некая влюбленность в тебя, — уголок рта дернулся в улыбке. — А потом окончательно запал на тебя. И… это было действительно чем-то большим. Но сейчас… все гораздо сложнее. Потому что тогда я был всего лишь ребенком. У меня был еще целый вагон времени впереди, и я особо не заморачивался этой ерундой.       Стайлз вздохнул и поморщился, почувствовав боль в легких.       — Хотел бы я сказать что-то еще. Потому что я больше не чувствую себя ребенком, Дерек, — почти девятнадцатилетний Стайлз посмотрел в камеру, не обращая внимания на слезы, собравшиеся в глазах, и улыбнулся. — Я люблю тебя, Дерек Хейл. И часть меня действительно надеется на то, что ты не ненавидишь меня за это…       Он вытер слезы и с облегчением выдохнул.       — Я имею в виду, если ты попробуешь вернуть меня с того света, чтобы снова убить меня, я действительно буду очень злиться, просто чтобы ты знал, — Стайлз фыркнул и посмотрел на солнце, выглянувшее через окно. — Но часть меня надеется, что ты меня ненавидишь. Потому что тогда тебе все равно, умер я или нет. Мы могли быть чем-то или же нет.       Его лицо исказилось от боли, а рыдания вырвались из него в двойном размере.       — Боже, как бы я хотел, чтобы мы стали чем-то, Дерек, — всхлипнул Стайлз, вытирая лицо. Быстро вздыхая, он сел и вновь взглянул на камеру, пожимая плечами с мокрой улыбкой.       — Думаю, мы никогда этого не узнаем.       

***

      — Да, Дерек, — сказал Стайлз, когда почувствовал, что сон обволакивает его. — Я все еще здесь.