Грехи в Вонголе

«Необычное состояние, словно после долгого сна», - проскользнуло в мыслях. С раздражением открыв глаза, Хибари осмотрел местность. Первое, что бросилось в глаза, это так ненавистная ему сакура, благо не во время цветения. Солнце показывало примерно середину дня и просто отвратительно светило в глаза, сквозь листву и тень дерева, под которым, собственно, и спал до этого времени Кёя. Изначально это место показалось ему очень уютным, здесь не мельтешили несносные травоядные, было тихо и спокойно. Вытягиваясь после длительного сна, словно кошка, Хибари нашёл в себе силы сесть и облокотиться спиной о ствол дерева. Что-то мягкое недовольно зашевелилось на его голове и взлетело в воздух со словами: «Хибари! Хибари! Хибари!» Тонкие губы посетила редкая улыбка, только сейчас «ёжик» понял, что Хибёрд как обычно увязался за ним. - Ты тоже спал? – всё та же улыбка и на редкость спокойный и мягкий голос. Мужчина протянул руку, давая канарейке сесть на неё и, как бы в ответ, Хибёрд напевает незамысловатую песню. Но лёгкий порыв ветра и канарейка снова взлетела, приземлившись на голову своему хозяину, удобно устроившись у него в волосах. Хибари придирчивым взглядом осмотрел местность, но никого не заметив, обратил свой взгляд на небо. Сквозь густые ветви дерева, всё же можно было увидеть кусочек бесконечного неба, на котором плавно плывут одинокие облака. Почему-то именно с облаком сравнивал себя мужчина с самого детства, такой же одинокий, плывущий вечно один, но, несомненно, приходящий на помощь своей семье. Это оказалось даже смешно, когда Кёя узнал о своём пламени. «Всё же, здесь так уютно, не смотря на сакуру», - пришёл именно к такому выводу Кёя, рассматривая парк, усаженный деревьями и не тронутыми никем цветами. Здесь было тихо, а тишину Хибари, пожалуй, любил даже больше дисциплины. Уходить никуда не хотелось, собственно, не было и желания это делать. Прикрыв обратно глаза, он просто наслаждался тихим пением Хибёрда, которое не мог заглушить даже шум ветра или шуршание листвы. Чуткий нос улавливал запах цветов, который смешивался в один природный аромат этого парка. - Дожили, я наслаждаюсь покоем вблизи сакуры, - тихий смешок. Открывая глаза, Хибари поднялся на ноги, стряхивая с себя листву и слушая недовольное пение Хибёрда. Извинившись перед канарейкой и накинув на плечи серый пиджак, размеренными и несуетливыми движениями «ёжик» направился к дорожкам впереди, примерно в 10 метрах от места его сна. Металлические тонфа неслышно ударялись о ремень брюк, оставаясь незамеченными для чужого взгляда. - Интересно, скоро они заметят мой уход? - задумчиво протянул Хибари, обращаясь в пустоту. Рядом с мужчиной спокойно летела маленькая жёлтая канарейка, напевая незатейливую мелодию. Лёгкий ветер трепал волосы Хибари. Размеренным шагом оный прогуливался по парку, дел у него никаких, собственно, и не было, а пение Хибёрда только поднимало ему настроение. Он любил этот парк, каждую его мелочь, ведь здесь было уютно всегда, кроме времени цветения сакуры. Судьба, нахальная женщина, любит развлекаться, вот и наградила «дитя Японии» аллергией на сакуру. Смешно, не правда ли? Хибари так не считал, предпочитая не распространяться об этом. Впрочем, умиротворение длилось не долго. Следующий порыв ветра донёс запах Сакуры, цветущей. Так как сейчас не сезон, было ясно, что это чья-то магия, но организм это волновало. Остановившись на несколько мгновений, Хибари осмысливал сложившуюся ситуацию: «Этот город мне нравится, и я не против остаться здесь, - взгляд был обращён на небо, на котором, к сожалению Хибари, не было ни одного облачка. - Что же со мной делают окружающие? Совсем размяк…» Хибари направился дальше, как заметил, что Хибёрд замолчал. Сразу после этого он услышал чьи-то шаги. И, о боги, он точно знал, кто это. Не раз и не два он слышал его, поэтому предпочёл просто пройти мимо, удостоив этого человека лишь кивком головы. Приподняв руку, на которую уселась подозрительно молчаливая канарейка, Хибари ласково погладил её, направляясь в центр парка к фикусу Magnoliodes, являющийся одним из крупнейших во всей Италии. Сейчас Кёя выглядел наиболее расслаблено, лицо перестало показывать раздражение. И, всё-таки, он не выспался и сейчас бы с радостью поспал бы часов пять, чтобы полностью прийти в норму. Неожиданно раздалась знакомая мелодия: «Midori tanabiku namimori no Dai naku shou naku nami ga ii». Брюнет раздражённо фыркнул, ведь в этот раз эту мелодию не пела канарейка, она лилась из динамиков мобильного телефона. Доставая из кармана брюк самый обычный, ничем не примечательный телефон, Кёя смотрит на номер звонившего. Это оказалась Хаяко Гокудера. Пришлось взять трубку. «- Хибари Кёя! Ты - полная задница, знаешь это?! Какого хрена ты свалил именно в этот ёбанный день, когда мы принимаем делегацию Грехов?! И не смей, слышишь, не смей врать мне, что у тебя были дела! Знаю я твои грёбанные дела, опять дрых под деревом, как сурок! Если я не увижу твою наглую морду в течение получаса, то ты пожалеешь, что вообще на свет родился!» - с этими словами эта немного истеричная, по-мнению Хибари, особа бросила трубку. Делать было нечего, Кеё ещё надо было забрать племянницу, поэтому развернувшись на каблуках, он пошёл в сторону парковки. *** Через час Хибари Кёя стоял на парковке в особняке Вонголы, совершенно флегматично относясь к тому, что опоздал. Рядом с ним стояла его племянница, немного некстати оказавшаяся Боссом Грехов Гордыней. Девушка настолько сильно любила своего дядюшку, что подобное просто не вмещалось в его голове. Впрочем, грехов не выбирали, и он сам был в этом косвенно виноват. - Насколько мне известно, мы опоздали на пол часа, твои подданные уже здесь, - с некоторой издёвкой произнёс Кёя, открывая перед племяшкой дверь. Он то знал, что его маленькой Гордыне трудновато удерживать авторитет или скорее его подобие? Насколько он знал, более менее ей подчиняются только из-за того, что она, точнее её сила, центр фазы. Впрочем, может быть и из-за характера взболмошенной Блэк. - Молчи! Просто помолчи, Кёя! Я всё знаю сама, а вот ты, - она ткнула наманикюренным пальчиком в мужчину, - ничего не знаешь! - Ну, да, куда уж мне, опытному мафиози, хранителю Облака и Боссу отдельной семьи что-то знать. Франсуаза задохнулась от возмущения, но ничего не успела сказать, как на девушку накинулся Чарли, обнимая её. - Босс! Спасите! - А? Хибари тем временем огляделся. Переговоры явно зашли в тупик, если это можно так назвать. Лир и Мартин уже давно были пьяны, кажется, они и не трезвели с прошлого раза. С их стороны, где сидел между ними Жан, шёл разговор про приют, бабло и алкоголь. Но не это было самым странным, а очень странная улыбка Похоти, от которого просто несло тёмной энергией. Хибари кажется или он действительно слышал «Братик!», сказанное зловещим голосом? Чуть поодаль спокойно сидела Джульетта с Ямамото, кажется, единственные из всех, кто просто мирно пил чай. Существо, валяющеюся у них в ногах, было опознано как Лень, наивный грех, одна штука. Прямо напротив Кёи стояла злая как чёрт Хаяко в классическом платье красно-золотой расцветки. Нигде не были видно Рокудо, но он явно был тут, уж кто-то кто, а Хибари этого чёртвого ананаса везде найдёт. Рёхей же обнаружился на диване в дальнем углу комнаты вместе с Ламбо, они играли в карты. А посреди этого бедлама сидел на полу (замечу, что на подушке) Савада Тсунаёши и делал какие-то заметки карандашом в договоре. - Кажется, мы немного опоздали, чай ещё остался? - с этими словами Кёя отправился на кухню, прихватив с собой за шкирку Чарли, а так как тот так и не отпустил Гордыню, то буксиром к ним добавилась и Блэк. Грозясь разразиться гневной тирадой, Гокудера отправилась следом. Уже на кухне, усадив за стол двоих беженцев (Чарли и Франни, если кто забыл), Хибари занялся чаем. - Ммм, мята кончилась? - спросил облако, пропустив мимо ушей тираду девушки, и разлил по 7 чашкам чай. Он совершенно не удивился, когда остальные забрали ушедшие за ними на кухню Савада, Кендаль и Рокудо. Уже было довольно поздно и Хибари хотел есть, а желательно просто уйти отсюда куда подальше. Но не то чтобы он не мог уехать, нет, для него это не проблема, просто потом может появится эта проблема. И у этой проблемы будет вполне себе определённое имя. «Вот не удивлюсь, если в конце я ещё и окажусь виноват», - то ли с сарказмом, то ли смехом подумывает хранитель облака. Хибёрд недовольно взлетел и начал повторять: «Хибари! Хибари! Хибари!» - но вскоре замолчал, устроившись на плече мужчины. В комнате воцарилось молчание, прерываемое только редкими выкриками Зависти и Алчности из гостиной. - О великая, неужели я дождался тишины? - пробормотал Савада. - Босс, Вам стоило лишь попросить... Сам Кёя стоял возле открытого холодильника, нагло подъедая запасы, впрочем ни он один. Буквально через пару секунд к нему присоединилась родственница и два оставшихся греха в комнате. - Кстати, - протянула Хаяко, осматривая грехов, - а давайте напьёмся? - Чур, я пас! Я за любой кипиш, но я не пью ничего крепче валерьянки. - Да-да, - девушка нагло лыбится. Жан схватил Ёжика и сковал в объятиях, и руками и ногами. - Предатель! *** На следующие утро после чаепития в живых остались только Джульетта и Ямамото.