toxic to her lungs

Во вселенной меток и бесконечного поиска родственной души, она встретила её. Она встретила Джису, сидящую на коленях какого-то парня, мило улыбающуюся, громко смеющуюся и разбивающую всем сердца. На неё падали все взгляды и сыпались комплименты. Она очаровывала, словно сахарная пудра, невольно привлекая внимание окружающих. Джису не была жертвой унизительных взглядов; она была возрождением Богини, воплощением Венеры. У нее были розовые лепестки вместо губ, которыми она шептала со всей нежностью даже самые необдуманные вещи. И даже ругательства с ее уст звучали элегантно, а ее голос был пронизывающим. Роковая женщина, так Дженни решила назвать этот образец литературы и искусство женственности. Так Джису и вскружила ей голову. Восемь часов вечера, заправка, Дженни одета в рваные джинсы и запачканную красную футболку в полоску. Она задевает зубами трубочку от газировки, делая ту помятой и кривой, внимательно следит за полупрозрачным потоком света, исходящим из стекла идеально чистой двери и считает машины (Ровно 30). Глубокая ночная тоска полностью пропитала ее, и все ее мысли забиты желанием утонуть, чувствуя как хлорка заполняет ее. Освещенная ярко-розовым и фиолетовым светом, Дженни встает и бросает пустую банку от газировки в мусорку. Она по привычке тянется к рюкзаку и достает оттуда серебряный «Зиппо». Классическую винтажную, покрытую тонким металлом зажигалку, на кончике которой слабо вспыхивает огонь. Он отдает голубым цветом и завораживает так, что хочется тронуть, она бы с удовольствием сожгла что-нибудь — сожгла бы всё, если бы могла. И совершенно новая пачка сигарет выскальзывает из ее кармана. Дженни прожигает в себе дыры, вдыхая противный запах табака и еще сильнее заражая организм. На нее все наплевали, когда смерть начала съедать ее изнутри, а легкие почернели. Четыре сигареты проскальзывают меж губ, и Дженни подносит зажигалку, когда слышит мягкий и спокойный голос. — Пытаешься убить себя? Она давится, тушит зажигалку и удивленно смотрит на Джису, как-то по-королевски стоящую перед ней. Этот удушливый запах букета лаванд сложно не ощутить. Присутствие Джису затуманивает ей голову, дышать становится как-то слишком тяжело, словно кто-то с силой сжимает её ребра. — Нет, — Дженни вздрагивает. — Не пытаюсь. Джису смотрит на зажигалку, а затем на красную коробочку в руках девушки. — Твоя попытка закурить сразу четыре сигареты говорит об обратном. — Это просто эксперимент. Вскинув брови, старшая не решаясь отвечает: — Я бы не стала делать этого на твоём месте. Не хотелось бы портить такое милое личико, — она улыбается и заходит в магазин, оставляя Дженни одну. Двери с шумом закрываются, на ее сердце остается приятный осадок, а пачка сигарет тут же летит в урну. Она снова встречает ее на заправке, но теперь Джису ее клиентка. Колокольчик над дверью звенит, и та безумно женственная аура входит внутрь своими изящными шагами. Неземная. Джису хватает пачку чипсов и банку вишнёвой газировки и кладет их на кассу. На маленьком пластиковом бейджике написано «Дженни», но её, скорее всего, это не волнует. Она просто случайный прохожий в жизни Джису, которая безжалостно дергает за струны сердца Дженни. Она тайна, незаконченный пазл. — Я угощаю, — младшая протягивает десятку назад, отказываясь принимать деньги. Джису широко улыбается и вся светится удивлением. Дженни ухмыляется, наблюдая как девушка кладет деньги обратно в карман. — Спасибо. Она уходит, оставив на щеке Дженни поцелуй, от которого щеки пылают. Даже если Джису опустошит все прилавки и просто уйдет, не заплатив ни копейки, Дженни все равно ничего ей не скажет. Она не возразит. Никогда. Ей кажется, что Вселенная абсолютно не права, и не была права с самого ее начала. Ну и что, что она управляет судьбами людей и творит с ними то, что ей захочется, а еще ей совсем не нужно искать свою родственную душу? Дженни не ищет легких путей, она жаждет приключений и мечтает о вечной молодости. Ей не интересна эта идея «соулмэйтов», ей это не нравится от слова совсем. Быть привязанным к кому-то, кого ты совершенно не знаешь и ждать пока влюбишься, Дженни плевать на это. Но теперь она выдыхает серый дым, застряв в истории о неразделенной любви, и все из-за какой-то незнакомки. На внутренней стороне ее запястья отпечатано имя «Пак Чеён», на которое противно смотреть, и Дженни лишь делает вид, что его там нет, будто бы так намного легче. На ключице Джису черным жирным шрифтом выведено имя ее родственной души — Ким Чживон. Иногда они болтают на эту тему, сидя на бордюре с газировками в руках, за которые одна из них потом платит. Обсуждают своих соулмэйтов, родственных душ, кем же она, он или они могут быть. Дженни знает только то, что ее соулмэйт может быть далеко, на другом конце планеты или напрочь забыть о ее существовании. Как думаешь, ты когда-нибудь встретишь Пак Чеён? «Нет, не хотелось бы.» Почему? «Я никому не принадлежу.» Неужели тебе совсем не интересно? «Мне плевать.» Что будет, если ты все-таки ее встретишь? «Не знаю.» Дженни совсем не горит желанием встретить её, как и Джису Чживона, но в этом мире судьбу все равно не избежать. Дженни эгоистка. Она даже представить не может, как бы ей повезло, если бы ее соулмэйтом была Джису и на ее коже было бы ее имя. Имя Дженни на коже Джису, имя Джису на коже Дженни. Джису не может долго находиться на одном месте. И это кажется младшей такой дикостью, когда она просит ее прогуляться где-нибудь, но Дженни не против. Старшая во всю строит планы для сумасшедших прогулок, побегов и путешествий по неизвестным дорогам, ведущим в одну сторону. Незабываемые эмоции уже ждут Дженни с распростертыми объятиями, все эти лиловые пейзажи и долины чего-то нового — было слишком тяжело отказаться, и не важно было ли это сто шагов на запад, тысячу кварталов на восток или миллион миль на север. У Дженни плывет перед глазами от восторга, когда Джису берет ее с собой, чтобы потеряться в огнях ночного города, полного жизни, светящегося в угасающих неоновых красках. Она никогда не забудет ее, никогда не отпустит ее руку и их переплетающиеся пальцы. Дженни медленно теряется в ее красоте, в ее слабом привкусе конфет на языке, в космосе под ее кожей. Когда она рядом с Джису, она взлетает, чувствует звезды кончиками пальцев и сверкающие огни позади себя. Дыхание захватывает прямо как в тех типичных романах, у Дженни целый космос в глазах и ярко-красные щёки. Она влюбилась. Дженни забирает всё и никогда не возвращает назад, но она готова отдать Джису всё без остатка, лишь бы та поняла. Младшая становится поэтом каждый раз, когда говорит с ней и теряется в урагане неразделенной любви. Она прекрасно помнит, что Джису любит вишню, клубничную газировку, предпочитает Estee Lauder вместо Diptyque Olene и наслаждается чем-то простым вместо чего-то слишком вульгарного. Джису другая, в хорошем смысле. Она потратит всю вашу мелочь, пока карманы не опустеют. Она человек, готовый умереть за стихи, она маскируется слишком резкими духами и одевает блузки с юбками. У нее яркие улыбки на губах, звезды, мелькающие в глазах и ее собственная галактика. В ее палитре пастельные, мягкие цвета смешались с детскими оттенками. Ее жизнерадостная сторона никогда не покидает ее, даже больше чем ее мягкая натура. Дженни легко сняла маску с когда-то загадочной и полной секретов Джису. Джису приняла ее, отдав назад всё и еще кучу безграничных возможностей. Позволив Дженни почувствовать себя принятой и нужной. И дав ей причину, чтобы чувствовать, что она нужна кому-то, что в ней нуждаются. Джису нравится в ней абсолютно всё, и младшая это прекрасно понимает. Дженни полностью погружена в ночь и ослеплена темнотой, царящей в комнате Джису, и у нее все еще бесконечное множество секретов. Вздохнув, она пододвигается ближе и закутывается в объятиях старшей. Джису рисует картины, создает искусство и пачкает краской ее пальцы под футболкой, тёплой и родной. Всякий раз по коже Дженни проходят электрические разряды, когда она рисует маленькие сердечки на ее ребрах, полумесяцы на животе и круги на спине. Переплетенные конечности в запутанных одеялах и сладкий запах, от которого у Дженни кончается воздух в легких. «Ив Сен-Лорен», которые она когда-то украла на свое 19-летие, Джису вся пропитана ими. Ужасный запах, съедавший легкие при каждом вздохе. Слишком тяжело дышать. Ее сердце расцвело в пышный в букет, а органы превратились в георгины. Она неосознанно наклоняется, а в животе всё скручивает. В ее полуприкрытых глазах, неподвижных ушах и покрасневших щеках, Дженни находит чудеса, окрашенные во все цвета радуги. Она тонет в фиолетовых огнях, когда свет просачивается с другого конца, вместе с виниловыми пластинками, прямо так, как любит Джису. Лежа под Дженни, она наконец мягко шепчет «поцелуй меня». Дженни размашисто целует ее от губ до линии челюсти, изредка запуская пальцы в ее волосы. Они целуются грубо, отчаянно, оставляя следы от ногтей на коже, словно в мире нет никого, кроме них. Младшая отстраняется, ее тело горит, внутри все пылает и рвется на части, ее губы красные, а на языке хрусталь. Но она забывает о всем, когда Джису тянет ее к себе для очередного поцелуя, и горячее дыхание вновь охватывает ее. Привкус шампанского от поцелуев идеально подходит к этому горько-сладкому моменту. Джису ядовитая, она слишком ядовита для легких Дженни. Она осознала это только после того, как в миллиардный раз вдохнула сладкий запах ее духов и еле заметный цветочный дым, витающий над ней. Закажи мне гроб, Дженни бы точно сказала это, будь высока вероятность того, что она начнет кашлять конфетти или розовыми лепестками. Но если честно, Дженни это вообще не волнует. (Она и не против умереть подобным образом). И даже если бы Джису плевалась огнем и уничтожила бы ее сердце еще тысячу раз, Дженни все равно бы не возразила. Никогда. Потому что она влюблена в Джису, безнадежно, беспомощно и безудержно. Влюблена, очарована, восхищена, называйте как хотите. Дженни готова поклясться, она любит ее больше всех на свете. Роковая женщина, вот кем была Ким Джису.