Ну почему ты?

      — Ханджи, что с руками? — незатейливо поинтересовался Смит, отламывая кусочек его любимой запеканки, после чего перевел взгляд на Зое, которая, видно, и вовсе не слушала его. — Ханджи. — громче повторил тот, отчего женщина подняла голову и посмотрела на командора, но лишь долю секунды, затем сразу опустила взгляд и рассматривала содержимое чашки, а именно крепкий кофе. Она никак не могла сконцентрировать свое внимание, хотя бы на чем-то. В голове гулом отзывались те слова, что были произнесены вчера, а она сама нервно перебирала каждый свой шаг, все еще пытаясь понять, что именно произошло, ведь взгляды на ситуацию у этих двух были абсолютно разными. — А… На опытах… Повредила. — первое, что пришло в голову, то и сказала. Поверил он ей или нет, дело уже десятое, которое сейчас ее не волновало. Она все же взяла чашку и сделала несколько крупных глотков, а затем с небольшим стуком поставила ее обратно на стол и снова вглядывалась в содержимое, будто на поверхности скоро появится ответ размытыми буквами, но, к сожалению, этого не случилось и ее думы привели лишь к тому, что кофе просто остыл. Однако она никогда не была против пить что-то остывшее, проще говоря, ей было просто все равно. А вот Леви наоборот, больше предпочитал пить горячие напитки. Конечно, от чая, даже от остывшего, он не откажется, но будет еще несколько минут ворчать, мол, не могли бы погорячее сделать. Впрочем, многие уже к этому привыкли, да почти все. Но сейчас чистоплюя с его предпочтениями в столовой не было. Где он, что делает… Никто не знал. А думать об этом было более, чем бесполезно, а ко всему плохому еще и адски больно. Ханджи сотню раз думала о том, что никогда не испытывала такой внутренней боли. Даже вспоминая свои пять открытых переломов, она не представляла, что после этого будет что-то большее и была уверена — если ее будет жевать титан, будет не так больно, как сейчас. Но все эти мысли только усугубляли ее хреновое положение, оттого она слегка тряхнула головой, будто бы прогоняя их куда больше. Допив бодрящий напиток, она встала и унесла посуду, направляясь к выходу. Судьба чертова шутница, вот только шутки у нее вообще не смешные. На входе она чуть было не врезалась в Аккермана, который только что соизволил явиться на завтрак. Зое просто передернуло, будто бы ударили током в сотню тысяч вольт. — Смотри, куда идешь, четырехглазая. — прорычал Ривай и двинулся дальше, хотя все эти слова давались ему с таким трудом. Он не хотел говорить вообще ничего, тем более ей. И нельзя было сказать, что он ненавидел ее, нет. То чувство, что съедало его изнутри было в миллион раз хуже, его просто так не скрыть и не побороть. Именно этого чувства он боялся больше всего. Но выхода не было. Не время опускать руки, не время вливаться с головой в свои личные проблемы, к тому же, раз за разом он повторял себе только одно. Она ничем ему не обязана. И правда, а в чем она виновата? В том, что он увидел какую-то надежду в ее действиях? Нет, его вина. Она ничего ему не обещала, это он что-то увидел и сам лично загнал себя в угол. Это бесило больше, чем что-либо другое. То, что он просто идиот, который поддался на действия и манипуляции… Женщины. Катастрофа в действии, хуже гигантов, в сотню раз. Он знал это раньше, а теперь убедился еще больше. И ведь то, что чувствовала в этот момент она, он и знать не хотел! Да, просто не хотел знать. Даже задумываться об этом не было желания. А она думала… Думала о том, какого ему сейчас… И ведь была бы в миллион раз спокойнее, если бы в его глазах было равнодушие, а не та боль, которую она видела. Которую увидела вчера и сегодня тоже. Она боялась. Нет, не за себя, а за него. За то, что он, поддавшись неправильным ее действиям или словам, может нанести себе вред, пусть и не специально. Просто забыться и не среагировать на что-то во время. Да, она смертельно боялась за него, но не могла ничего с этим сделать. Прекрасно знала, что слушать ее он просто не станет, да и что говорить, если толком не знала, за что извиняться? За пьянку? Так не в первые, не могло быть это причиной… Черт возьми, как же она ошибается.       Аккерман сел за один из самых дальних столиков , взяв себе только чай. В горле ком стоял и не желал пропускать ничего более, потому выбора особо не оставалось. Он сделал пару глотков и протяжно выдохнул, это единственное, что его немного радовало. Вкус чая. Такой… Слегка резкий и горьковатый, он любил крепкий чай, ведь действие лучшего всякого кофе. К слову, в этом они тоже расходились. Если Ханджи могла пить чай, то он терпеть не мог кофе и просто не понимал, как майор вообще его пьет. Хотелось просто отобрать и сказать «брось каку».Но она бы не послушала… Нет, она никогда его не слушает. Никогда не пыталась. Или… Может быть, это он не пытался никогда говорить ей? От собственных мыслей у него просто глаза расширились. «Я ведь ничего… не сказал ей!» — в этот же момент в него будто бы бес вселился. Он встал и быстро направился туда, куда пошла Ханджи, прокручивая в голове одну и ту же мысль «Я же ничего не сказал ей». Ривай однозначно проклинал себя, готов был сейчас же остановиться и удариться головой о стену, но не было времени. Однако буквально через пару минут он остановился. В голове была уже другая мысль «А что я скажу теперь?..». И правда… Что он скажет ей теперь? Извини, Ханджи, я довел тебя до состояния маразма только потому, что забыл запретить тебе сходить выпить с этими уродами? Нет, звучит ужасно и омерзительно. Осознание того, что он сам виноват просто накрывало его с головой. — Какой же я придурок… — тихо проговорил тот сам себе. Сделав самый глубокий вдох, который только можно было, он направился к тренировочному полю, где его уже ждали кадеты. Мысли в голове были вовсе не о тренировках. Нет, уж точно не сейчас. Однако это не спасло новобранцев от кары небесной. К обеду полудохлые тела заползали в корпус, а Леви стоял около дерева, когда к нему подошел Эрвин. — Ты хочешь оставить нас совсем без солдат? — спросил тот, посмотрев на Капитана. — Это ты к чему? — Аккерман и сам перевел взгляд на блондина, вскинув бровь, будто бы и вовсе не понимал, о чем тот говорил. — Они даже зайти нормально не могут, валятся с ног. — Смит сделал вдох, — я не понимаю, что у тебя произошло, но прекрати отрываться на них. — Я ни на ком не отрывался. Все, как и обычно. — не знал он, кого убеждал в этом, себя или Эрвина, но второй ему явно не поверил, об этом сказало его фырканье. — Леви, я знаю тебя много лет. Ты можешь соврать кому-то другому, но не мне. И я не стану разбираться, что у тебя там произошло с Ханджи, — на данном отрывке его пламенной речи у Ривая глаза буквально вспыхнули. — Подожди. Причем тут Ханджи? — он непонимающе на него смотрел, ведь никак не мог объяснить такого хода мыслей. — При том. Что она сама не своя ходит, руки все побиты и глаза красные, что ты скоро сам лично станешь закапывать новобранцев. Я знаю тебя давно, ты всегда отрываешься на ком-то, когда злишься. А она всегда вредит себе. Так вот. — теперь уже он не позволил Аккерману перебить себя, — Не знаю, что у вас творится, но прекратите это ребячество. Я лезть не стану, это ваши дела, но новобранцы тут явно не причем. Не оставляй меня без новых солдат. Все понятно? — и может, Эрвин хотел бы понять, что именно у них произошло, дабы поскорее все это разрешилось, но ему явно не хотелось отхватить от своего верного товарища. — Так точно. — ответил Леви, после чего Смит покинул его, оставив в полном замешательстве. Неужели он и правда выглядит так жалко, так ужасно, что даже Командор заметил это. Так еще и эта идиотка что-то творит. Желание придушить ее медленно, но верно возвращалось, усиливаясь с каждым разом. Может быть, он может оставлять на ней синяки и следы, и то в порыве страсти, но никак не она. Однако разбираться сейчас ему просто не хотелось. Не хотелось, и все. И отчитываться не нужно было. Нет желания. Стремления. Ничего нет. Поняв, что мучить, кроме себя самого, ему просто некого, он направился в корпус. Работы было еще очень много и начать он решил с самого легкого. Уборки. Да, наводить у себя чистоту ему нравилось больше всего. Он протирал каждую книгу от пыли, все полочки, все предметы в комнате. В этом была еще одна их колоссальная разница. Ханджи любила коллекционировать у себя в комнате всякий хлам. Абсолютно все. Начиная от идиотских заметочках на маленьких клочках бумаги, заканчивая зубом Эрена, который лежал у нее в специальной шкатулке. А Леви этого терпеть не мог. Все эти предметы собирали пыль. И если они не нужны, он без сомнений выкинет их, не задумываясь. Ну, а если все-таки нужны… Оставит. К слову, он не любит «воспоминания». Вещи, которые о чем-то напоминают, пусть даже о хорошем. Если ему было в тот момент хорошо, он запомнит это сам, без какой-либо помощи, а если же нет, то к чему вообще хранить эту вещицу? Правильно, не благодарное это занятие, одна лишняя поверхность для сбора пыли, а кому оно надо? Верно, никому. Уборка, по его меркам, была недолгой, всего три часа. Остальные бы уже во всю вопили, что устали и что мир, как и сам Капрал, просто несправедлив. Но у Аккермана этой идиотской привычки не было, он был полон сил, физических уж точно, а о моральном своем состоянии задумываться и вовсе не хотел. А какой смысл? Исправлять что-то, как он полагал, бессмысленно и поздно, а изводить себя он тоже был не намерен. Мол, справлялся с гигантами, справлюсь и с этим. Одним словом, считал, что может быть и хуже. Хотя иногда ему казалось, что хуже, мать его, просто уже некуда. И все же думать об этом не было ни малейшего желания, оттого, закончив со своим любимым занятием, он поторопился избавиться от улик, а именно от ведра с водой и тряпки, а затем посетить обед. Идея показалось ему не самой лучшей с самого начала, а когда он снова увидел Зое, то убедился в этом окончательно, идея дерьмо. Но виду не подал, просто молча взял что-то съедобное и чай, садясь за одиночный столик и мирно поедая содержимое тарелки, даже не смотря в сторону кареглазой. Сказать, что в этот момент ей было больно — не сказать ничего. Но она, будучи такой же упрямой, как и он, даже не посмотрела в его сторону. Когда встречаются два дебила — это огромная проблема не только для них, но и для окружающих. Однако именно этих двух дебилов это никак не волновало, они, видите ли, гордые. Ну, просто потрясающе, что еще можно сказать? Ничего. Однозначно. Делая глотки любимого напитка, он практически забылся, не замечая ход времени. В один момент к нему подошел Эрвин и положил руку на плечо. — Эй, очнись уже. Через сорок минут выдвигаемся, — проговорил тот, удаляясь. Кто выдвигается, куда? Аккерман сидел с таким непонимающим лицом, будто у него только что спросили формулу ядерной реакции, не иначе. Но потом до него дошло, что сегодня они побредут в одну из деревень на территории стены Мария, то ли за документами, то ли за чертежами. Вспоминать было некогда, нужно ведь начистить седло до блеска! Встав и убрав уже пустую кружку, Леви направился к стойлу и выдраил седло чуть ли не до дыр, хотя скоро так и будет. Лошадь он вычесал, а та была только рада, прильнув мордочкой к плечу хозяина. Он погладил ее, даже не думая припоминать бедному животному о том, что та его бросила на верную смерть. Мол, что было, то было. Значит Ханджи он сказать так не может, а вот лошадке — да пожалуйста! Наверное, это связано с тем, что первая просто животное, а вторая вполне умная женщина, в чем он уже стал немного сомневаться, ведь не понять такой элементарной вещи, ну как так то? Нет, некогда сейчас об этом думать, на носу вылазка, пусть и короткая, но все-таки. Гигантов никто не отменял, к сожалению.

***

      Ворота со скрипом стали подниматься, в то время, как небольшой отряд, состоящий лишь из пятнадцати человек, двинулся к выходу. Стук лошадиных копыт, вихрь пыли от быстроты их движения, все было, как и всегда. Отряд двинулся уже продуманным строем по территории земель гигантов, что ранее принадлежали человечеству. И ведь не все потеряно, они когда-нибудь снова будут полноправными владельцами большинства земель. По крайней мере, многие люди в это верили и надеялись, что бой еще не проигран. На удивление, по началу никаких проблем не было, гиганты абсолютно игнорировали строй, скорее всего, из-за своего дальнего расположения. Но все хорошее, рано или же поздно, кончается. Одна особь, видно, не самая адекватная двинулась на вторую такую же. Только если первая была просто бестолковой тварью, то вторая носила звание майора. Зое быстро среагировала и, привстав, выпустила ремни в ближайшее дерево, резко обогнув его и нанеся удар, отчего послышался легкий грохот. Несмотря на огромный размер, гиганты весили достаточно мало. Ну так еще бы, они ведь пустые внутри, практически. Разве что кости у них все же есть… Женщина благополучно вернулась на лошадь и заняла свое место в строю, двигаясь дальше. В этот момент Леви выдохнул с несказанным облегчением. Он боялся, что эта припадочная непременно убьется из-за морально беспокойного состояния, но надеялся, что так не случится. Ранее жилые дома стали мелькать на горизонте и Смит отдал приказ — двигаться к самому крайнему слева поселку. Отряд двинулся именно в ту сторону, тем самым попадая сразу в две цели. Первая — доходят до нужного им места, а второе — обходят все группы гигантов. Остается лишь надеяться, что те не зайдут к ним в гости. Этим и занялся весь отряд — все дружно стали надеяться. Дома ничем не отличались от всех остальных. Такие же полуразрушенные, в пятнах застывшей крови, что была, пожалуй, везде. Где-то были раскиданы стекла, а где-то лежали давно забытые детские вещи, игрушки. Кто-то в этот момент вспомнил свою прежнюю жизнь. Вспоминал, как был ребенком, как бегал по этим улочкам до того, как их разрушили. Но большинство жителей этих земель, так или иначе, в живых уже нет. Половину съели гиганты, а вторую половину им просто скормили, отправляя на поле боя без какой-либо подготовки. Остается лишь один вопрос, являются ли врагом людей только гиганты? Или, быть может, люди сами себе враги? Вопрос вполне себе интересный, вот только времени думать над ответом как-то не предоставлено. Остановившись в центре, Смит окинул дома коротким взглядом. — Итак. Нам нужны документы. Они где-то в этих домах, на них печать легиона. — все солдаты тут же спрыгнули с лошадей и пошли на поиски. — будьте осторожны, гиганты могут быть и в домах! — сказал Эрвин и также, оставив лошадь, пошел на поиски. Один из солдат охранял животных, дабы те не разбежались. Да и следил за тем, чтобы гиганты не застали их врасплох. Леви вошел в самый ближний дом и окинул его взглядом. Все в нем говорило о том, что раньше там кто-то жил. Полотенце на столе, которым детишки вытирали руки, чья-то, видимо отцовская, шляпа на вешалке. Фартук, лежащий на кухонной тубе. И вся жизнь этих людей оборвалась в один миг. Дом пустует уже много лет, а имена хозяев никто и не знает. Выдохнув, он подошел к тумбам и стал проверять каждую, затем еще комната и еще одна. Нигде, ничего не было. Поняв, что тут явно пусто, он направился к другому домику. Один за одним, постепенно, но все же довольно быстро, отряд обыскал все, что только мог, пока на улице не послышался голос Закариуса. — Командор, я нашел! — сказал парень, подходя к Эрвину, который тут же просмотрел листы бумаги, уже немного потемневшие от времени, и кивнул. — Да, это оно, спасибо, — блондин забрался на лошадь, как и все солдаты. Он окинул взглядом всех присутствующих, дабы удостоверится, что все на месте. Так оно и было. Леви, садясь на лошадь, непременно что-то ворчал, возмущался, ведь с недавних пор его отношения с Майком сильно ухудшились. По крайней мере, Леви знал, что терпеть его не может и догадывался, что это взаимно. А причина одна. Все та же, черт возьми, очкастая причина. Но все двигалось к завершению, к весьма хорошему завершению. Строй, как и положено плану, двинулся обратно, обходя всех гигантов, но сражения избежать не удалось как минимум семь раз, но каждое из них, так или иначе, заканчивалось удачно, что не могло не радовать. Тем более сейчас. Ведь в этой группе были только самые лучшие бойцы и их потеря была бы трагедией для разведкорпуса. Вдалеке уже показывались стены. Огромные, неприступные, на первый взгляд. Уже даже ворота стали поднимать по сигналу, как вдруг со левой стороны на них помчался гигант, пятнадцати метров. Несмотря на размер, двигался он очень уж активно, отчего отряд ускорился и практически успел въехать в город, только вот… Ханджи, поняв, что титана лучше убить, резко выпустила канаты в стены и забралась на нее, а здоровяк рукой последовал за фигурой женщины, глупо улыбаясь. Не мог Леви оставить ее там, ну не мог, никак. Он также остановился и, использовав привод, уже был около затылка, но удар нанести не успел. Особь резко двинулась и понесла за собой майора, которая уцепилась канатами уже за его руку. — Ханджи! — закричал тот и двинулся следом, резко, быстро, в его характере, а масла в огонь добавлял дикий, адский, неописуемый страх за аномальную. Судьба была на его стороне, он не медлил и нанес глубокий удар, отчего жертва пала на землю, а Зое успела отцепится от его тела. Капрал приземлился и твердо стоял на земле. В один момент он услышав позади себя какой-то звук… Странный звук. Стоило обернутся, как на него напали. Зверски, беспощадно напали. А главное, сделать он ничего не мог. Ханджи обхватила его руками и ногами, крепко обнимая за шею. — Леви. — прошептала та, но эмоции перекрыли весь ее рассудок, что случалось крайне редко, но случалось. Не было сил оттолкнуть ее от себя. Он не мог. Не мог позволить себе сейчас оттолкнуть ее. Забыв обо всем на свете, Аккерман крепко прижал бестолочь к себе, утыкаясь лицом куда-то в ее плечо и вдыхая запах. Самый сладкий запах — это запах любимого человека, который можно почувствовать будучи вот так близко… Она зажмурилась, дабы слезы не полились ручьем, как было совсем недавно, но пара капель все же остались на его плаще, а мужчина мог слышать лишь ее тихие всхлипы. — Успокойся, глупая. — проговорил тот, а затем легонько похлопал ее по спине, — в штаб нужно, ворота закроют, будем с гигантами ночевать… — и вот кого он решил этим напугать? Ее то? Глупая затея, но, на удивление, она его послушала и кое-как отцепилась, тут же направляясь в главным воротом.

***

      20:26. Ужин. Снова делать вид, что ничего не было? Снова не смотреть на нее, когда она так аппетитно уплетает содержимое тарелки? Нет, увольте, теперь он этого делать не собирался. Прожигая взглядом объект своей любви и страсти, он, наконец-то, смог выдохнуть более спокойно и насладится вкусом чая. Сидели они, конечно же, за разными столиками, но только потому, что во время не сообразили, ни один, ни второй. Леви иногда поглядывал в чашку, проверяя, сколько же напитка в ней осталось, а Ханджи неловко улыбалась, краснела и отводила взгляд. Она не могла сказать, что у них все хорошо. Нет, у таких, как они, никогда не будет хорошо именно все. Частично — да. Но не полностью. Она невыносима, жутко упряма, своенравна и безумно, адски эмоциональна. А он… Он просто деспот, тиран, садист, эгоист, твердолобый и упрямый не хуже ее. У таких, как они, всегда будут недопонимая, да и эти еще не совсем развеялись, однако они оба точно решили, что вот так просто не оставят сложившуюся ситуацию. Сделал шаг навстречу — продолжай шагать. Ужин для них двоих закончился быстро. Аккерман встал и отнес свою кружку, а затем двинулся к выходу, но покинув помещение, остановился в коридоре и облокотился о стену, ожидая, когда выйдет аномальная. Долго ждать ее не пришлось, далеко не дурочка, сразу же распрощалась с ужином и пошла следом. Увидев его, она остановилась, не зная, стоит ли ей вообще что-то говорить или он планирует сказать все сам? Кто его знает, будь, что будет. Ну, так и случилось. Он быстро, но, как говорится, со вкусом, затянул дамочку к ней же в комнату и уже там серьезно посмотрел. — И что это было? — первый вопрос, который пришел ему на ум. Да… Серьезные разговоры о чувствах высших — это не его конек. Ни разу, нет. — Ты это о чем? — Зое посмотрела на него сквозь линзы очков. Вот снова ее непонимание, что на сей раз вывело его из себя больше, чем тот бардак, который был у нее в комнате. Нет, ну как так можно то? Все вещи раскиданы, на столе вообще черти что творится. Ладно, этот момент он решил упустить, оставить, так сказать, на потом. Вот когда выяснит все отношения, тогда и заставит ее убираться. А пока Леви резко прижал ее к себе и посмотрел в глаза, которые слегка сверкнули. Знала она, что после такого ее обязательно ждет что-то хорошее. — Не делай вид, что ты не понимаешь. — прорычал тот, а ей и вид делать не надо было, она и так ни черта не понимает, — я не говорю желанием быть одной из твоих игрушек, поняла меня? — говорил он, конечно же, грубо, но Ханджи не обижалась, а начинала злится на его слова. — Какого черта ты сейчас несешь, расскажи мне? — спросила женщина, сверля его серьезным взглядом. Редко когда она могла быть серьезной, но, признаться честно, такое тоже у нее случается. — Такого. Сначала к Майку, потом ко мне. Так вот, я в эти играх не. — он не успел договорить, как его нагло перебили. — Ты придурок?! — громко возмутилась та, всплеснув руками. — Как тебе такое в голову пришло, причем тут вообще Майк?! — При том. — прорычал тот, сильнее сжав ее в стену, но она не собиралась стоять просто так, вырвалась же, дабы было удобнее жестикулировать. — Не я бухал, а потом спал с ним! — теперь уже и он сказал это громче, а у Ханджи брови решили познакомится с затылком, настолько сильно они поднялись в удивление, а затем она нахмурилась. — Ты… Ты… — рукой она искала что-нибудь, чем можно ему врезать. — Ну-ну, договаривай. — Аккерман скрестил руки на груди, но ненадолго, он сразу же закрыл ими лицо, ведь Ханджи под руку попалась книга, которой она треснула ему по голове. — Придурок! — возмущалась женщина, а Леви, поняв, что действительно рассердил ее, попытался отойти, но она кинула в него той же книгой, — Кретин! — следующим предметом оказалась ваза и он благодарил судьбу за то, что у Ханджи плохое зрение и она не попала, — Козел! — не так утонченно, но тоже сойдет, а вместе с выражениями полетели и все ее отчеты, которые до этого были в стопке. — Ханджи. — еле успел сказать тот, когда пригибался, но она не слушала его. — Недомерок! Коротышка эгоистичный! — а вот это уже переход на личное, оттого он пошел на пролом и, когда она хотела запустить в него статуэткой, резко схватил за запястье той руки, в которой было будущее орудие убийства. Вжав ее в стену, второй своей рукой он держал вторую ее руку, ведь она явно готова была выцарапать ему все очи, но зная все ее слабости, он моментально включил режим самосохранения и впился в ее губы жадным поцелуем. Еще бы, так давно не чувствовать их вкус было для него самой жуткой пыткой. Отвечать она не собиралась, до поры, до времени, пока не смекнула, что можно ведь кусаться! Первый укус был так себе, Леви его даже не почувствовал, продолжая поцелуй, а вот последующий разнообразил их чувства новыми, а именно красными, красками, ну и добавил немного металла. Хотел было сделать ей также больно, но не стал, статуэтка все еще в руке, это не безопасно. Буквально через пол минуты она перестала так сильно сопротивляться и даже немного затихла. Подумав немного, он пришел к выводу, что сейчас женщина в более адекватном состоянии и решил отстранится. Медленно, не резко, он отпрянул и посмотрел на нее. — Ты последний мудак, Аккерман. — проговорила та, смотря в его глаза. — последняя сволочь. — Так, я слышал. — конечно, в ее исполнении он готов был слушать это вечно, тем более затыкать ее одно удовольствие, но хотелось ближе к делу. — Нет, придурок, ты послушаешь. — Ханджи поставила орудие убийства на стол и посмотрела в его глаза, — как ты, идиота кусок, мог подумать, что я спала с Майком? — одна мысль об этом пробуждала в ней ярость. — А что я еще должен был подумать, если он при мне распускает руки, а ты, идиотка, соглашаешься идти и пить с ним! У тебя даже мозгов не хватило на то, что он специально не позвал меня, потому что в тот раз я тебя забрал. — от злости и этих мыслей он сильнее сжал ее запястье, но в этот раз все же более сдержанно. — Да я никуда не пошла! — а вот эта фраза ввела его в полнейший ступор. — В смысле не пошла? — Леви одно успевал моргать, смотря на нее. Ну, всего он ожидал, но этого точно нет. — В прямом, дубина, я никуда не пошла! — она нахмурилась и дернула рукой, освобождая свое запястье с его оков, но отходить не торопилась. — Да как не пошла, кого ты обдурить пытаешься, у тебя вид на следующий день был, как будто вы там все вместе. — и снова она не дала ему договорить. — Не вынуждай меня брать в руки что-то тяжелое. — Ханджи буквально прошипела, — Я всю ночь рисовала чертовы карты. Уже после обеда сказала ему, что у меня много работы и что я не смогу никуда пойти. Откуда в тебе эта буйная фантазия и почему ты ничего мне не сказал? — А что я должен был тебе сказать?! — а вопрос вполне правильный, но только наполовину. — Ой, Ханджи, ты случайно с Майком не трахалась, когда набухалась, а то я тут не в курсе. Так что ли?! — он вжал ее в стену сильнее, но сейчас все это было сопутствующим в бурных выяснениях. — Да хотя бы так, я бы тебе один раз по твоей наглой роже врезала и ты бы в себя пришел. Хотя знаешь, еще не поздно! — после эти слов она зарядила ему такую пощечину, что Леви действительно пришел в себя… Сначала вышел, от удивления, а потом зашел по-человечески. И даже возмущаться не стал, заслужил. — Повторяю. Я ни с кем не спала и никуда не ходила. Пойми уже, наконец-то, и прекрати делать выводы без меня! Но отвечать на ее слова он не стал. Все встало на свои места достаточно быстро. Он понял, каким был идиотом. Она не ошиблась, да и врезала правильно. Понял, как сильно мучил и себя и ее тоже, а все лишь из-за ревности, чувства собственности. Но эгоизм проснулся в нем еще быстрее благоразумия. — А ты, знаешь ли, могла бы и сказать мне об этом. — все же последнее слово должно было быть за ним, а хрен вам. — Ты даже не дал мне ничего сказать, а бегать за тобой по всему штабу я не собираюсь. Я знаю, что ты в тот же день принес Эрвину стопку отчетов, которые, видимо, с тоски настрочил, ну так я после тебя ему стопку карт принесла. Придурок. — Заткнись. — это слово влекло за собой то, чего им обоим так не хватало. Теперь уже одной рукой он прихватил ее за талию, а второй за затылок, запуская руки в те волосы, которые выпали с ее небрежного хвоста. Он слегка сжал их, прижимая ее крепче, а она просто обняла его крепче, отвечая на поцелуй, но со всех этих эмоций делала это также, как и он, резко и грубо, чтобы не ей одной было от этого больно… Хотя, сейчас было больше приятно, ежели больно. Они оба стали понимать, что внутри них, вместо ненависти, злобы и отчаяния, просыпаются абсолютно другие чувства. Самые разные. Чувства, которые будут принадлежать только им двоим, больше никому и никогда. Два человека, абсолютно ужасных, нашли друг в друге все самое лучшее, самое прекрасное. Они оба были невыносимы, но все это было столь незначительным сейчас… Сейчас, для них двоих. Весь мир остановился. Остановилось все… Кроме их дыхания и самого яркого, красного, пламенного чувства любви.

***

      — Ну и бардак ты тут развела, очкастая. — пробурчал Леви, собирая все раскиданные ею рукописи. — Все это, между прочим, из-за тебя. — Ханджи проделывала тоже самое, причем максимально осторожно, дабы не порезаться о стекло, которое ранее можно было назвать вазой. — Ты знаешь… — начал Капрал, складывая стопку на стол и смотря на женщину, которая также подошла к столу и поставила стопку рядом с предыдущей. — Что? — она смотрела в его глаза, а на ее губах была легкая улыбка, которая всегда его раздражала. — Я всегда задаюсь одним и тем же вопросом и, наверное, задам его еще не один раз. — Он притянул ее к себе ближе, обхватив руками талию. — И каким же? — Зое с нескрываемым интересном нашла место своим рукам у него на плечах. — Ну почему ты? — спросил тот, вглядываясь в самые желанные черты лица. — Потому что… — и более ответа не нужно было… Он знал, почему она… Знал, что даже из миллиарда людей выбрал бы только ее одну… Потому что она его лучик надежды… Надоедливый… Бешеный. Неадекватный, но жутко любимый лучик надежды.