Предчувствие любви или дело об "Огненном сердце"

      Промучавшись без сна остаток ночи, под утро Игнатов решился сделать предложение барышне Мироновой, потому что по всем статьям от неё выходила только польза.       -Во-первых, - рассуждал он. — Она молода и хороша собой. Во-вторых, за ней приданое. Ну и, в-третьих, её дар, который тоже принесёт капитал. Решено, женюсь! А цыганская свадьба мне не помеха, так как ещё Миронов заметил, что она является незаконной, – и он встав с кровати, потянулся к колокольчику, стоявшему на столе.         -Чего изволите? – через минуту в приоткрывшейся двери появился слуга.       -Одеваться. Завтракать, - коротко приказал Игнатов. — Да, и ещё пошли кого-нибудь за цветами, пусть купит корзину красных роз. Пора, брат Яким, мне остепеняться.       -Будет исполнено, - поклонившись, он скрылся за дверью и вновь появился в комнате с костюмом и ботинками. — Смею вам доложить, Павел Евграфович, на крыльце вас дожидается молодая цыганка. Я побоялся пускать её в дом, - признался Яким, сдувая с плеча хозяина невидимую пылинку. — Цыгане - это такой народ, за ними нужен глаз да глаз.       -Правильно сделал, - одобрил его действия Игнатов и, оправив костюм, сел на кровать, давая возможность слуге надеть на себя обувь. — А лучше выдворил бы ты её вовсе отсюда.             -Я не посмел, она же была вашей гостьей, - растерянно отозвался слуга, поднимаясь с колен. —Но если вы желаете, то могу выгнать её прямо сейчас.       -Ладно, - махнул рукой Игнатов. — Зови её, - и вышел из комнаты, прошёл по коридору и очутился в столовой, где уже был накрыт стол.       Устроившись на стуле, Павел Евграфович обвязал шею салфеткой и пододвинул к себе яйцо, стоявшее на подставке, аккуратно срезал с него макушку и, посолив, с аппетитом стал есть желток.             -Здравствуй, барин, - в столовую вошла Рада, державшая в руках мягкий узелок. — Я пришла к тебе за деньгами, а заодно и попрощаться. Штольман все-таки решил меня арестовать.       -С чего ты это решила? – отодвинув пустую скорлупу, Игнатов принялся намазывать паштет на хлеб.             -Птичка на хвосте принесла, - фыркнула Рада. — Ладно, барин, некогда мне тут с тобой лясы точить. Гони мою половину и разбежимся.       -Это из-за того, что ты не захотела ему назвать имя того, кому принадлежит кольцо? –словно не слыша её последних слов спросил Павел Евграфович и, пристроив нож на тарелке, откусил кусок от бутерброда.       -Его Штольману никто не назовёт, - зло проговорила цыганка. — Наши в таборе ещё дружат с головой.             -Давай так, Рада, - хитро прищурился Игнатов. — Ты откажешься от своей половины, а я забываю про то, что вспомнил. Мне кажется, так будет честно.       -О чём ты, барин?       - Когда в шатре дух Рупе явил всем свою ладонь, мне показался смутно знакомым отпечатанный рисунок кольца. Я сломал всю голову, думая, где мог его видеть, и вспомнил. День назад в кондитерской я имел соседство с богато одетым господином. Он изволил там кушать чай с молоденькой мамзелью, которая все выспрашивала: сколько стоит перстень на его пальце. Заинтересовавшись темой, я как бы невзначай налетел на их столик и смог оценить предмет восхищения. Ты догадываешься, Рада, о чём я толкую? – отхлебнул он из чашки чай.       -Ты не посмеешь этого сделать, - прошипела цыганка. — Иначе я убью тебя, - и она стала рыскать глазами по комнате в поисках орудия, чтобы он замолк навсегда.       -Я скажу тебе больше, Рада, - хмыкнул Игнатов, не воспринимая слова девушки всерьёз. — Я проследил за парочкой и знаю, что этот господин живёт в каменном доме на Центральной улице.       -А-а-а! – взвизгнула цыганка и, в один момент преодолев разделяющее их расстояние, схватила нож с тарелки и попыталась вонзить его в шею.       Игнатов еле-еле успел отклониться от направленного на него лезвия и перехватил её руку.       -Зовите полицию! - проговорил Павел Евграфович, тяжело дыша, сбежавшимся на шум слугам. — На меня только что было совершено покушение. И заприте её где-нибудь до их приезда.       -Нет, не хочу! - вырываясь, закричала Рада. — Отпустите меня немедля! Иначе табор отомстит за меня!       -Как же, - бросив салфетку на стол, проговорил Игнатов в след уводимой цыганке. — Будут твои из-за тебя выступать. Им бы сейчас от Штольмана целыми уйти, если уж он нацелился шерстить табор. Где цветы? – гаркнул он на застывшего в дверях Якима.       -Прошу, - произнёс слуга и, на секунду выйдя из столовой, появился в ней с огромной корзиной красных роз, отчего комнату сразу же наполнил цветочный аромат.       -Недурно, - обследовав бархатные лепестки, отметил Игнатов и, подхватив плетёнку за ручку, поехал исполнять задуманное.       Резво взбежав по ступеням верх, Павел Евграфович остановился перед стеклянной дверью. Поймал в ней своё отражение и, полюбовавшись, вошёл в дверь.       -Анна Викторовна, доброе утро. Как я рад, что сразу вас встретил, - подскочил он к девушке, спустившейся с лестницы. — Я хочу с вами серьёзно переговорить. Пожалуйста, не откажите мне, - и протянул ей цветы. — Это вам.       -Благодарю вас, Павел Евграфович, - приняв корзину, проговорила Анна. — Давайте пройдём в беседку, и я вас там с удовольствием выслушаю. Прошу, - и она, открыв дверь, вышла на улицу.       -Сегодня ночью я принял решение, что вы мне подходите, - произнёс Игнатов, когда они вошли под сень беседки. — Хоть в городе и считают вас не от мира сего, но меня это нисколько не пугает. Даже наоборот, ваш дар - это золотое дно! А те, кто этого не понимает, пусть остаются с носом.             -Павел Евграфович, что-то я вас не пойму, - поставив на стол цветы, произнесла Анна Викторовна. — Вы что, изволите делать мне предложение?       -Ну да, - удивился Игнатов непонятливости барышни. — Я предлагаю вам руку, сердце и все, чем я владею. Соглашайтесь, лучше меня вам мужа не найти.       -Простите, но нет, - твёрдо, произнесла девушка. — Я сейчас далека от мыслей о замужестве.       -Чушь, – скривился Павел Евграфович. — Все барышни грезят о нем. Вы просто ломаетесь, цену себе набиваете.       -Да как вы смеете такое мне заявлять! – воскликнула она и от возмущения топнула ножкой.       -А что тут такого, я говорю все, как есть. Вы не первая, с кем мне доводилось общаться.       -Значит, я буду не первая кто, вам откажет, - ввернула Анна Викторовна. — И забирайте ваши цветы, мне они не нужны!       - Я не это имел в виду, - покраснел Игнатов. — Просто я хотел сказать, что очень хорошо знаю природу женского пола.        -Ваши объяснения мне неинтересны. Уходите, - и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.       -Как же, уйду я отсюда, - нагло заявил Павел Евграфович. — Я упорный и всегда добиваюсь того, что хочу. Ведь стал я компаньоном Куницына, так и стану вашим мужем.       -Любезный, вам, кажется, барышня предложила выйти вон, - почувствовал на плече чью-то руку Игнатов. — И я настоятельно советую вам это сделать.       -А, господин из Санкт-Петербурга, - оглянувшись, он увидел Штольмана. — Пришли узаконить свои права? – и передёрнул плечами, чтобы избавиться от тяжёлой ладони сыщика. — Ну-ну, лучше бы вы занимались своими прямыми обязанностями, убийцу ловили, - и обратился лицом к собеседнику. — Кстати, если вы пообещаете мне испариться, то я подскажу вам его адресок. Согласны? -       -Яков Платонович, - обернувшись, воскликнула девушка, видя, как у Штольмана в гневе заходили желваки. — Пойдёмте, - и, подойдя к нему, взяла его за руку. — Дядя хотел с вами переговорить.       -Прошу прощения, Анна Викторовна, но я ещё не закончил с этим господином, - и он убрал руку девушки со своего локтя. — Так что вы хотите мне сказать? –Штольман холодно взглянул на Игнатова. — И прошу вас не забыть, что за утаивание информации вы пойдёте как соучастник. Я вас внимательно слушаю.       -Дом 5 по Центральной улице, - быстро произнёс Павел Евграфович, осознавая всю серьёзность слов сыщика. — Всего доброго, господа, - он приподнял котелок и, схватив со стола корзину, выскочил из беседки.       -Анна…       -Яков…        Одновременно заговорили оба и тут же замолчали, предоставляя друг другу начать разговор. Но в воздухе повисла тишина, никто из них не отважился на первые слова.       -Анна Викторовна, - наконец выговорил Яков Платонович, ощутив себя полным идиотом за молчание. — Я пришёл справиться о вашем здоровье. Как вы себя чувствуете после вчерашних приключений?       -И это все, о чем вы хотите спросить? – внутренне закипела девушка, так как она надеялась, что Штольман всерьёз воспринял их свадьбу и пришёл поговорить именно о ней, а не её здоровье. — Больше вас ничего не беспокоит? Например, наша с вами свадьба?       -Хм, - неловко переступив с ноги на ногу, проговорил Яков Платонович. — В той или иной степени.       И это было слабо сказано, ибо придя домой и осознав произошедшее, он не мог найти себе места. Не оттого, что их поженили, а оттого, что цыганка оказалась права. Он неосознанно все это время любил Анну, но вместе они не могли быть. А она, это было видно по всему, хотела именно заверений любви. Но дать их он не мог: задание Варфоломеева смыкало его уста. И именно об этом он хотел с ней поговорить.        - Беспокоит в плане, что скажут ваши родители, если узнают о ней, - произнёс он с тяжёлым вздохом и отвёл глаза от очей девушки, в которых видел своё отражение. Он не находил в себе силы, чтобы начать тяжёлый разговор.       -Ах, это! – воскликнула Анна Викторовна. — Тогда не извольте тревожиться, я и дядя будем немы как рыбы, - и она подхватила юбку, дабы бежать, чтобы он не увидел её слез.       -Стойте! - почти со стоном выкрикнул Штольман ей вслед.        Но Анна, выскочив из беседки и не желая ничего более слушать, побежала вглубь пожелтевшего сада. Не разбирая дороги, она неслась по траве, каждую минуту рискуя подвернуть ногу.       -Да стойте же вы! - нагнав девушку, он схватил её. — Вспомните слова цыганки! - потребовал Яков Платонович срывающимся голосом у отбивающейся от него Анны. — Вспомните о слезах отчаянья и моем уходе в небытие! Вам это нужно?! Вам нужны страдания?!       -Да, нужны! – резко вскинув руки вверх, высвобождаясь, выкрикнула Анна Викторовна в лицо Якова Платоновича. — Просто необходимы! – добавила она.       -Боже, Анна, что же вы со мной делаете?! - и Штольман сгрёб её в охапку, привлёк к своей груди. — А если старуха не ошиблась и нам не суждено больше свидеться? – прошептал он ей на ухо. — Тогда зачем все это?       -Мы прошли ритуал, - проговорила девушка, обнимая Якова Платоновича за шею. — И нам больше ничего не страшно. Вы забыли?       -Ах, Анна Викторовна, - покачал Штольман головой и, поняв, что больше не может сдерживаться, приник к её губам.       -Кхе-кхе, - вдруг послышалось за их спинами. — Мне, право, неловко, Яков Платонович, но есть дело, не терпящее отлагательств, - проговорил Коробейников, смотря в серое от облаков небо. — Доставили Раду в управление. Она отказывается говорить.       -Я и без неё знаю, где искать убийцу, - недовольно буркнул сыщик, отрываясь от губ любимой. — Как вы меня нашли?       -Я столкнулся с Игнатовым, - и Антон Андреевич протянул начальнику оброненный им котелок и трость. — Это, кажется, ваше.       -Благодарю, - выпустив Анну из объятий, произнёс Штольман и взял своё имущество. — Вы один?       -С Евграшиным. Он дожидается в коляске.       -Отлично. Надеюсь, оружие при вас, Антон Андреевич?       -А как же, - и Коробейников любовно погладил карман, где лежал его пистолет. Он всегда носил его с собой.       -Я с вами, - схватив за рукав Якова Платоновича, потребовала девушка. — Я тоже хочу знать, кто тот человек, который осмелился забрать две жизни.       -Анна Викторовна, об этом даже не может быть и речи, - приговорил Штольман и, взяв её ручку, поцеловал в ладошку. — Это очень опасно. Лучше будьте дома, а вечером я к вам зайду и все расскажу. В подробностях, - улыбнувшись, добавил он, видя, как она нахмурилась от его слов. — Думаю, мой рассказ получится не хуже, чем сказка Петра Ивановича.       -Я нисколько не сомневаюсь в ваших талантах рассказчика, но своими глазами все равно было бы интересней, - возразила Анна Викторовна. — Пожалуйста, возьмите меня с собой, - и она молитвенно сложила руки.       -Анна Викторовна, не заставляйте меня ябедничать вашим родителям, - тоном, не терпящим возражения, проговорил он, но вдруг так же, как и она, сложил руки. — Ну пожалуйста, - протянул Яков Платонович.       Анна не отреагировала на комичную выходку Штольмана, а лишь ещё больше нахмурилась.       -Ладно, предлагаю компромисс, - проговорил сыщик. — Приходите через час в управление, к этому времени, я думаю, мы сумеем его взять.       -А может, я…, - встрепенулась Анна Викторовна.       -Это все, что я могу вам предложить, - с нажимом в голосе сказал сыщик, надевая котелок. — Или так, или до вечера.       -Хорошо, - проворчала девушка. — Я приду.       -Отлично, - и Яков Платонович, взмахнув тростью, призвал Коробейникова следовать за собой.         Пройдя парк, они вышли за ворота и остановились подле коляски.       С неба заморосил дождик, и задул холодный северный ветер, от которого закачались деревья, а прохожие схватились за свои головные уборы.       -Что-то погода начинает портиться, - заметил Коробейников, от холода передёргивая плечами. — Не пора ли нам поспешать, - добавил он, удивлённо глядя на Штольмана, который не спешил занять места в экипаже. — Сейчас дождь может припустить.       -Сколько человек у нас дежурят на площади? – пропустив замечание насчёт погоды мимо ушей, спросил Яков Платонович. — Если не ошибаюсь, то, кажется, двое?       -Да, Ефимов и Синельников, - ответил Антон Андреевич и спрятался под крышей экипажа от хлынувшего ливня. — Но можно призвать ещё людей из управления, если нужно.       -Нет, я думаю впятером мы с ним справимся, - забрался в коляску Яков Платонович. — Лишние могут помешать. Трогай.       -Но, пошла, - послышался голос Евграшина, и экипаж тронулся с места.       Спустя двадцать минут они, грохоча колёсами по мостовой, въехали на площадь.       -Антон Андреевич, передайте Ефимову и Синельникову, чтобы они выдвигались по адресу: Центральная улица, дом 5, - попросил Штольман, когда они остановились. — И пусть стараются не привлекать к себе внимание. Словом, совершают обычный обход. И ещё, - остановил Яков Платонович Антона Андреевича, готового сорваться с места. — Пусть кто-нибудь из них узнает, что за фрукт проживает по этому адресу.       -Будет сделано, - и Коробейников, выскочив в пелену дождя, быстро скрылся за углом дома, где был организован пост. — Все исполнено, Яков Платонович, - возвратившись, отрапортовал он и, забравшись внутрь, снял котелок, с которого струями стекла вода. — Ну и погодка!       -Что вы хотите, Антон Андреевич, осень. Евграшин, - обратился Штольман к городовому, - адрес слышали? Гоните.       Городовой дёрнул поводьями и направил лошадь вперёд. И она помчалась изо всех сил.       -Прибыли, - доложил городовой, указывая на каменное строение, которое сразу же поражало своим богатством и красотой их-за больших окон и колонн.        Выйдя из экипажа, несмотря на проливной дождь, Яков Платонович закрутил головой, изучая дом. Он хотел понять, возможно ли попасть в него, не наделав при этом шума. Но по всему выходило, что нет: жилище выглядело непреступной крепостью. Двери были толстые, а окна хоть и большие, но располагались высоко от земли и наглухо закрыты.       -Ваши соображения, Антон Андреевич, - спросил Штольман, перекрикивая шум дождя.       -Штурм, - залихватски ответил Коробейников, отлично понимая, о чем его спрашивает начальник. — Больше никак его не взять.       -Не порите горячку, Антон Андреевич, - поморщился Яков Платонович. — Мы идём брать не банду, а всего лишь одного негодяя. Давайте вернёмся в коляску, - предложил он. - И там подождём наше подспорье.       - Да вон они идут, - махнул рукой Коробейников на показавшихся городовых.       -Всё равно, там нам будет удобней думать, - и они прошли к экипажу.       -Ваше высокоблагородие, - подходя проговорил Ефимов. — По этому адресу проживает Баро Дулькевич Золотов. Прибыл в наш город три года назад. По слухам является цыганским бароном табора, расположенного за околицей. Но опровергнуть или подтвердить это невозможно, так как его там никто не видел. Сплетни, - развёл он руками. — Имеет капитал с торговли лошадьми.        -Вот это да, - удивлённо присвистнул Коробейников и посмотрел на дом. — А я-то думал, что все цыгане лишь кочуют по дорогам да воруют и что они все бедны как церковные мыши. А тут вона как выходит.       -Антон Андреевич, ещё в «Сенатских ведомостях» писали, что цыганам разрешили приписываться к любому сословию, кроме дворян, конечно. И есть известные факты, что некоторым из них удавалось обзавестись немалым богатством. Вы отстаёте от жизни, Коробейников, - улыбаясь, проговорил Штольман. — Но это сейчас не главное, главное – понять, как нам попасть внутрь дома.       -Какие у нас тут газеты, - буркнул Антон Андреевич. — Я сейчас, - вдруг крикнул он и, сорвавшись с места, кинулся вдогонку за лоточником, пробегавшим мимо.       -Чего это он? – удивлённо спросил Синельников, наблюдая как Коробейников, нагнав булочника, стянул с его шеи лоток, фартук и отдал ему своё пальто вместе с котелком, накинул на себя передник и лямку от ящика, подошёл к двери дома.        - Пирожки. Горячие пирожки!       -Ай да молодца! - воскликнул Яков Платонович, разгадав замысел помощника. — Быстро, - приказал он, и тростью указал на дом. — Сливаемся со стенами, а когда дверь откроют, входим. Только без шума, прошу вас.       Подождав, когда подойдёт остальная команда, Коробейников громко загрохотал в дверь, продолжая горланить про пирожки. После упорного стука в доме наконец раздалось ворчание, и «крепость» распахнулась.       -Тумака отведать захотел, черт кудлатый? – послышался недовольный голос. —Так я тебе устрою, - и Штольман увидел, как на улицу шагнул здоровый детина и замахнулся на его помощника пудовым кулаком. — Будешь знать, как честных людей будить со своими пирожками.       -Действуем, - бросил Яков Платонович и, выхватив пистолет из кармана, шагнул за спину слуге и приставил к нему дуло. — Тихо, не рыпайся. В доме есть кто-нибудь, кроме тебя?       Детина глупо захлопал глазами, оглядывая обступивших его людей.       -Барин, кухарка и Анисим, остальные кто где, - вымолвил он, почувствовав тычок вбок. — Но должны вскорости вернуться, - быстро добавил он на всякий случай. — А вы кто?       -Полиция, - представился Яков Платонович. — Ефимов, Синельников, в дом. Приглядите за кухаркой и Анисимом. Евграшин, на тебе этот увалень, - и он толкнул вперёд детину. — Смотри за ним, чтобы он себя хорошо вёл. Подождите, - остановил сыщик городового, который, вынув пистолет из кобуры, повёл поднадзорного к коляске. — В какой из комнат находится твой хозяин?       -По правой лестнице вверх, вторая дверь, - нехотя проговорил детина после третьего тычка.       -Благодарю, - проговорил Штольман и, скользнув в дом, взбежал по лестнице вверх. — Да оставьте вы уже этот лоток, - недовольно прошептал он Коробейникову, останавливаясь возле нужной комнаты. — Он вам там уже не пригодится, - и он кивнул на закрытую дверь.       Антон Андреевич, быстро избавившись от ненужного инвентаря, вынул из кармана сюртука оружие и подошёл к начальнику.       -Как будем дальше действовать? - тоже шёпотом спросил он. -На счёт три врываемся в комнату, - ответил Яков Платонович и развернулся боком. — Раз, два, три, - и они оба, сильно ударив плечо о дверь, влетели в помещение. — Ни с места, вы арестованы, - громко проговорил сыщик сидящему за столом мужчине с зажатым в руках кольцом и странным инструментом, напоминающим маленький кинжальчик с тонкой, длинной ножкой и ручкой.