Подземкино (сборник)

— А что, если нас выгонят?.. — Да кто нас выгонит бля? — Ну... Фёдор? — Бля, не смеши мои мокасины, Федька чувак мирный, побазарит да успокоится. — А Рыбина? — Хата ж Федькина, Селедка тут ниче не сделает. — увидев смятение на лице брата, он продолжил. — Да не кипишуй, Леха, нам там все будут рады. Парень потрепал Алексея по плечу, заботливо поправив толстовку. Чаросхан и Алексей Дремучие сейчас отправлялись на вписку, на хату к Фёдору Хумановскому. Когда пацанское слово было разрушено и монстры освободились из заточения в Падике, они сразу предложили Хумановскому быть их послом. Приносить браткам с Поверхности мир, представить монстров, решать всякие важные дела, а заодно на пьянках за пивом в ларек бегать. Фёдор человек добрый, неконфликтный, в Падике ни разу не въебал никому, поэтому, по доброте душевной сразу согласился. В нашем Мухосранске он был элитой, ему правительство даже дало пару привилегий и квартиру новую выделило, в центре города. Естественно, дружная Подземкинская компашка частенько собиралась у него побухать - он же добрый, не выгонит. Дремучие были с Хумановским знакомы не тесно, но теперь появилась такая возможность! Чаросхан Дремучий, в отличие от Федьки все время на баттл нарывался, всему миру своей любимой бабочкой въебать хотел, да не вышло чет. Пацан он хороший, шоколад любит под пивас, никогда не жалуется, даже стихи пишет на досуге, но об этом никто не знает. Он паренек занятный, кликух у него целое море. Один раз решил он с тети Томы денег на бухло поклянчить, да не явно, а чуть-чуть, помаленьку, по десятке. Вот по этим десяткам он еще в Падике косарей пятнадцать насобирал, до сих пор копит - хочет квартиру хорошую. С тех пор кличут его Чириком. Когда на пьянке у Анны Рыбиной в карты играли, дак Чаросхан все время карты мешал. Мухлевал он хорошо - набирал себе червей, а потом эту же масть в козыри выкладывал. Все еще думали-гадали, да вот только Саня правду узнал, да спалил всем. Драка тогда выдалась знатная, ему Селедка чуть голову не проломила, но Федя - хороший парень, успокоил, напоил всех как следует, да спать уложил, а Чирик свалил по-тихому. С тех пор называют его Червоней. Еще у него кликух много было - Сява, Очаровашка, Кара Анальная Небесная, но об этом в другой раз. А вот брат его, Алёшка Дремучий, был "няшкой", как выразилась бы Алиса. Он монстр-козлик, белый и пушистый, в прямом смысле слова. Как и Хумановский он доброжелательный, спокойный, улыбается все время, да только тормозит часто. Один раз у него мобилка на улице разрядидась - расстроился Алёша тогда очень, но не растерялся, сразу у прохожего позвонить попросил. Чирик тогда ой как обрадовался, решил, что братик его все-таки жить научился, а тот не-ет, поговорил и отдал, еще спасибо сказал три раза. Чаросхан на него тогда дулся сильно, а Алексей все понять не мог, че он сделал не так. Пацан и собеседник он хороший, только слишком наивный и тормознутый, поэтому Червоня его одного никогда и никуда не отпускает - волнуется, что с таким характером на районе он не выживет. От своей общаги до Федькиного дома они минут сорок пешим ходом доебывали, по пути в ларек за сигами и пивасом зашли - не приходить же в гости с пустыми руками! Дом был высотный, девять сука этажей, поэтому и лифт имелся. В Падике у них больших зданий не было, да и в пятиэтажных общагах сильно не разгуляешься, а тут целая железная коробка, которая тебя наверх блять как подъемный кран везет. Федя с седьмого этажа был, поэтому скоро они уже звонили в дверь. Хозяин квартиры открыл лично. Хумановский в плавках и с трусами на голове, конечно, выглядел охуенно, даже немного эротично, но Дремучие на этом зацикливаться не стали, сразу полезли в карманы за сигами и продемонстрировали парню выпивку, а потом, после его радостного "Заходите, ребя!" вошли в прихожую. Квартирка была ниче так, но по меркам Чирика она была идеальной. Такая хата, на которую он старательно десятки копит и в бутылку из под кумыса собирает. Обувь на пороге оставили, в гостиную зашли. Судя по удивленному лицу Федьки было понятно, что зря он компашку оставил. Диджей Николай уже на всю врубил Сердючку, Саня бухой валялся возле двери в туалет (не дополз, бедный), Селедка с Алиской в полуобморочном состоянии курили на кухне, а долбоклюй Митя уже без трусов валялся в ванной. Федя, конечно, огорчился, поматерил немного этих "долбаебов, которых на пятнадцать секунд нельзя одних оставить", но Дремучих принял со всем своим гостеприимством. Пивас по кружкам разлил, Алешке сока яблочного принес, Чаросхану предложил на балконе покурить. — Бля, брат, — говорил Федя, доставая зажигалку. — я вас не ждал уже, думал, Теть Тома вас не выпустит из общаги. Ну, как видишь, эти раздолбаи напились сразу же, признаков жизни не подают, хоть в морг вези. — Бля, так всегда было, есть и будет. — промолвил Чирик, выпуская клубы дыма. — В следующий раз пои их соком сначала, как Азю. — Твой Азя милый чувак, спокойный, а этим сразу водку подавай. Только Анька сначала легким пивасом баловалась, ей же на работу завтра, но потом ее Саня все-таки втянул в дело, чуть фирменными хуевыми временами не закончилось. — Хумановский еще немного поматерился, а Чирик на него смотрел и слушал - голос-то у пацана приятный. — Бля, Федя, хороший ты парень. — Чаросхан потрепал друга по голове и уткнулся ему в плечо. — Добрый вон какой, хороший... — Чирик, блять, говори сразу, че выклянчиваешь? — Да не выклянчиваю я бля. — встрепенулся Червоня. — Просто братан ты клевый, душевный... Так и сидели они до утра на балконе, выкуривая одну сигу за другой в полной тишине, которую прерывал только Киркоров на заднем плане.

***

— Чаросхан. — Че бля? — Да ниче. — казалось, Алёшка был недоволен. — Ну и херли мы сюда пришли? Ты в итоге с Федькой всю ночь на балконе зависал, а я, как последний лопух сок пил, да под Киркорова проспал до утра, среди этих алкоголиков... Пока Алексей изливал брату свои эмоции, тот его не слушал. Чирику все понравилось и он был бы не против повторить.