Вижн, я красивая?

— Вижн, я красивая? — этот вопрос прорезал воздух небольшой гостиной. Тишину нарушали только брёвна, потрескивающие в камине, и завывание декабрьского ветра за окном. Нарушали тишину, но не прорезали, не кололи кинжалом, не пилили и не кромсали, а нарушали эту тихую и сладостную атмосферу спокойствия и трепетного ожидания Рождества, которая успела сложиться в этом загородном доме из дубового сруба (недавнем приобретении Старка). — К сожалению, я не могу дать ответа на этот вопрос, — учтиво сказал андроид. Девушка разочарованно опустила голову и поставила огромную кружку с какао на журнальный столик. Она с ногами забралась на мягкий, казалось, сотканный из пуха и облаков диван и закуталась в вязаный плед. Взор Ванды был устремлён на собеседника, сидевшего на противоположном крае дивана. И собеседник явно был неразговорчив. Ведьма поджала губы, пытаясь подобрать правильные слова и добиться от робота желаемого — узнать, что он о ней думает. — Ты говорил, что я необычная, сильная и умная, — после продолжительной и мучительно неловкой для девушки паузы спросила Максимофф, — но ты никогда не говорил о моей внешности. Или я настолько тебе не нравлюсь, что ты стараешься избегать этой темы? — ведьма пыталась найти лазейку, создать иллюзию обиды, надавить на жалость — любыми способами разговорить синтезоида. Она хотела знать. Ей было важно. — Я не могу объективно оценивать подобные внешние качества, — отрезал андроид, на что колдунья обидчиво надула губы и нахмурилась. — А ты оценивай субъективно, — девушка подвинулась ближе к собеседнику и заглянула ему в глаза, — ну? Что думаешь? — Ванда, я не знаю. — Вижн виновато опустил голову и глубоко вздохнул. Чувство вины робот научился испытывать недавно. Он учился эмоциям у людей, разговаривая и наблюдая, а также просматривая фильмы самого разного содержания. И обучение давалось ему довольно легко. — А что насчёт океанов, гор и лесов? Цветов, животных, знаменитых картин и скульптур? Объективно — это красиво. А субъективно? — ведьма не отступала, твёрдо поставив перед собой цель добиться ответа. Она сама не знала, зачем ей нужно знать, что о ней думает бездушная машина. Может, потому что эта машина казалась Ванде не такой уж и бездушной? Вижн же сканировал произнесённые девушкой слова, рассматривая в сети тысячи картинок. В голове мелькали бесконечные глади океанов, на которых бликовало солнце, раскрашивая прозрачную воду в черный, синий и голубой. Заснеженные шапки, лежавшие на вершинах гор, затмевали появившиеся в сознании стволы вековых деревьев, и шелест их листьев, казалось, чувствовался на коже. Несуществующие порывы ветра ощущались синтетическими клетками тела, а терпкий запах табуна лошадей ударил в нос. Сильные ноги скакунов, яркие крылья пролетавших где-то наверху птиц, тут же мазки масляной краски по холсту и шедевры Да Винчи, Пикассо, Клодта. Древние полотна и фрески, произведения искусства. Вижн видел это в своей голове, и информация гигабайтами усваивалась за секунду, сменяя одни кадры другими, считывая сотни статей за мгновение. — Я проанализировал то, что ты сказала, — после недолгой паузы сказал андроид. — Кто бы сомневался, — выдохнула Ванда, отворачиваясь, но через мгновение снова прильнув к собеседнику, — ну так что? Твой вывод? Я красивая? — Чтобы дать ответ на твой вопрос, я вынужден изучить работы о внешней красоте людей. Это займёт больше времени. Думаю, точный ответ я смогу дать тебе завтра. — Это что, будет моим подарком на Рождество? — усмехнулась колдунья, подумав про себя, что точного и однозначного ответа она вряд ли получит. — Можно сказать и так, — проговорил Вижн, улыбаясь и вспоминая, что настоящий рождественский подарок для Ванды ещё не упакован. Спустя полчаса пустых разговоров ни о чём и обо всём на свете (любимая тема девушки), синтезоид извинился и покинул комнату под предлогом неотложных дел. Ведьма же проводила друга поникшим взглядом и свернулась на диване, начиная засыпать. *** В ночь перед Рождеством каждый, кто пребывал в загородном деревянном доме со всеми удобствами, спал крепким и здоровым сном. Даже Ванда, которую всегда мучили кошмары и бессонница, так и дремала, свернувшись калачиком на диване перед камином. Бодрствовал только Вижн (что не было удивительным, ведь он просто не умел спать, а чтобы быть бодрым ему нужна была лишь своевременная подзарядка с помощью аккумуляторов). Андроид сидел за массивным столом в выделенной ему комнате и десятый раз выводил на толстом листе бумаги уже заученные слова. Но эти слова снова показались недостаточно хорошими, и Вижн вновь скомкал листок и отбросил его прочь. Посмотрев на часы, синтезоид удивился (словно человек, подметил он про себя), что ночь уже сменило раннее утро. Спустившись на первый этаж, Вижн, не создавая лишнего шума, положил несколько аккуратно сложенных свёртков под пушистую и ярко украшенную ель, а затем также тихо вернулся в свою комнату. Ванду разбудили завывания ветра за окном и запах горячего печенья. Поднявшись с дивана, девушка подняла округлённые глаза на источник запаха. Точнее, на того, кто этот источник испёк. Рыжая суперагентша Романофф, некогда борющаяся с самыми опасными людьми (и не только людьми) планеты стояла посреди просторной кухни в фартуке и красном колпаке и корпела над имбирным печеньем, которое покоилось на противени. — Глазам своим не верю, — чуть слышно прошептала колдунья, вставая с дивана. — С добрым утром и весёлого Рождества, — лучезарно улыбаясь, сказала Наташа, снимая с противени печенье. — Весёлого Рождества, — ответила Ванда, — никто ещё не встал? — Нет, только мы с тобой. Зато нам достанется горячее печенье. После того, как Ванда умылась, приняла душ и натянула на себя свитер с крупной вязью и узкие штаны, она направилась на кухню, где уже непонятным образом появились все члены команды Мстителей. — Ты что-то говорила про горячее печенье, которое нам достанется? — зайдя на кухню, сказала колдунья и кинула взгляд на опустошённое блюдо с крупными крошками, а Романофф лишь развела руками. После завтрака второй партией имбирного печенья, которая, оказывается, была спрятана в духовке, компания устремилась в гостиную, где их ожидали подарки. — Кто выступит в роли доброго Санты? — спросил Тони, по очереди указывая на каждого из членов команды, но получая только отрицательные покачивания головой. — Ну вот, опять делать всё самому. С каждой минутой и с каждым открытым подарком атмосфера в комнате становилась всё теплее и уютнее. Одной из последних свои подарки получала Ванда. Поочерёдно открывая свёртки, девушка лучезарно улыбалась и не могла поверить, что люди, с которыми она знакома всего несколько месяцев, могут делать ей такие приятные сюрпризы. Тогда она и поняла, что Мстители — это не только коллеги по спасению мира. Мстители — это семья. Самым последним в руки ведьмы попала маленькая красная коробочка из картона, перевязанная светлой шёлковой лентой. На ней была приклеена маленькая бумажка, на которой аккуратным почерком было выведено: «Для Ванды. С Рождеством. Вижн». Девушка кинула мимолётный взгляд в сторону синтезоида и улыбнулась. Робот же весь напрягся и замер, внимательно изучая каждый жест колдуньи. Ванда одним движением развязала ленту и, затаив дыхание, открыла коробочку. Увидев её содержимое, Максимофф усмехнулась и снова посмотрела на краснокожего. — О, Вижн, это так красиво, — глаза девушки загорелись, и она вытащила из коробки позолоченный браслет с маленькими гранатами, — ты сошёл с ума. Я не могу это принять. — Прекрати, это меньшее, что я мог тебе подарить, — проговорил Вижн, выжидая следующих действий ведьмы и не замечая остальных членов команды, которые переводили взгляд с робота на девушку и обратно. Ванда, рассмотрев браслет, устремила взгляд на ещё один предмет, который лежал в красной коробочке. Это был плотный листок бумаги, сложенный в несколько раз. Развернув его, девушка стала бегать глазами по тексту и читать про себя: «Дорогая Ванда, прошу не читать это вслух из-за того, что содержание данного письма несёт в себе личный характер. Вчера ты спросила, считаю ли я тебя красивой. Ответа, как ты помнишь, я тебе не дал. Я сказал, что проанализирую работы о внешней красоте людей, но ни в одной из этих работ не говорилось о той красоте, которую я в тебе вижу. Ванда, я не считаю тебя красивой, потому что слово „красивая“ — слишком мало, чтобы описать всё то, что я чувствую, видя тебя. Ты не просто необычная, сильная и умная. И ты не просто красивая. Ты — самое прекрасное существо в этой Вселенной. Так я считаю. Счастливого Рождества. Надеюсь, мой подарок тебе понравился. Вижн». Ванда закрыла рот одной рукой, и в её глазах заблестели слёзы. Она посмотрела на синтезоида, чья алая кожа, казалось, стала ещё краснее. Встав со своего места, девушка подошла к Вижну и обняла его так крепко, как только могла, на что только хватило её сил. Она уронила слезинку на его джемпер, и андроид тотчас же провёл пальцем по мягкой щеке Ванды, стирая мокрую дорожку с её кожи. — Кто пойдёт со мной выпить? — многозначительно вскрикнул Тони, на что остальные члены компании закивали и поспешили покинуть комнату и оставить Вижна с Вандой наедине. Теперь повисшее в гостиной молчание прорезало её воздух. Механические глаза смотрели в карие — бесконечные и тёплые. И эти глаза находились непозволительно близко. — Поможешь? — тихо спросила колдунья, указывая на замочек подаренного браслета. Робот беззвучно закрыл застёжку и провёл рукой по гладкой, но слегка подрагивающей коже. — Тебе понравился подарок? — также тихо спросил синтезоид. — Мне в жизни такого не дарили, Вижн. Я… не знаю, что сказать. — А ты не говори ничего, — вставил андроид, и девушка сомкнула губы, находясь всё также непозволительно близко. А в следующее мгновение он сомкнул свои губы на её губах.