Как принц за оборотнем сходил

РОV ЗВЕЗДЫ. Тело, после долгих раздумий, я решил сделать эльфячьим – эти разумные довольно холодны, как и я, так что некоторая моя эмоциональная тупость не будет сильно бросаться в глаза. Ведь хоть я и примерял цвета, это не то же самое, что проживать их, и пусть я не был абсолютно нечувствителен, однако вполне осознавал, что «густота» моих «красок» далека до таковых у смертных… Впрочем, как оказалось, насчет чувств я волновался зря – они прямо- таки нахлынули неостановимой лавиной, особенно, когда я перенес себя на выбранный шар. Хорошо хоть догадался переправить себя в лес, а не на деревенскую околицу, как собирался сначала. Но все равно понадобилось много времени, чтобы очухаться: провисев в пустоте всю жизнь, я был не готов к ощущениям света, тепла, запахам, близости чужих «цветов». Я был оглушен и раздавлен многообразием окружающей среды, оказалось, что смотреть сверху, это совсем не то же самое, что ступать по мягкой, одуряюще пахнущей траве, любоваться вблизи ярко зелеными листьями или быть атакованным жалящими букашками. Комары, вот как они зовутся, и кусались они пребольно и потом место укуса зудело. Я понял, что знаю огромное множество слов и понятий, вот, например «аромат цветов» или «запах нагретой солнцем земли» или «укус пчелы». Я множество раз подслушивал жалобы людей на «пищащих кровососов», видел цвета раздражения и незначительной боли и недоумевал – неужели, такое уж большое беспокойство от мелких тварюшек? Теперь же, когда я на собственном опыте познал все «прелести» укуса комара, я начал понимать жалобщиков. Таких открытий было много, они подстерегали меня на каждом шагу, более всего я был изумлен ярчайшим отзывом, который рождали во мне эти незначительные, по сути, детали бытия. Неконтролируемый вал эмоций довольно сильно пугал меня, так что я даже вынужден был присесть под дерево и посидеть некоторое время, успокаиваясь . Жаль, что муравьи не оценили вторжения моей сиятельной задницы – «сиятельной» буквально, я же звезда! В общем, посидеть долго не удалось, зато я обогатился еще одним бесценным опытом… объективно оценив свое состояние, как мало адекватное, я отгородился барьером, так как к встрече с незнакомцами был еще не готов. Текли часы, я любовался тончайшими прожилками на листах и невесомой паутиной, потрогал кору дерева, познав, что значит «шершавая», нашел ручей и долго наслаждался текучестью воды, а также странным искажением предметов и бликами. Покатал в руках гладкие камушки. Поймал и рассмотрел рыбу, подумав, разделал ее и съел, впервые познав вкус пищи. Ночью я любовался на ту самую пустоту, в которой находился всю мою жизнь, и нашел, что отсюда, с поверхности шара, она выглядит чарующей и таинственной, в то время как на деле - лишь холод и вымораживающее одиночество. Я никуда не торопился, поэтому позволил себе провести в приятном познании столько, сколько захочется, даже и не знаю, количества пролетевших дней. Ел я рыбу, еще нашел съедобные ягоды, более сложные блюда решил попробовать в какой- нибудь таверне, сам не решился наколдовывать – не хочу портить впечатление. Из блаженного познания меня вывело ощущение присутствия поблизости человека. Я решил, что пора столкнуться с предметом своих забот вплотную, позволил барьеру пропустить мужчину и на время забыл о нем, увлекшись разглядыванием божьей коровки, ползшей по травинке. В реальность меня вернула взвившаяся вокруг пыльца чада, коя навевает мгновенный магический сон. Кажется, люди в таких случаях говорят «БЛЯ!». Темнота попыталась поглотить мой разум, но я – не чета обычным смертным, хоть и заключен временно в бренную оболочку. Мозг эльфа отрубился, но мое сознание воспарило над телом, откуда я, не теряя времени, очистил организм от отравы и запустил мыслительный процесс, меня тут же втянуло обратно в нормально функционирующего эльфа. Первым чувством стал гнев и желание уничтожить дерзкого человека, поднявшего на МЕНЯ руку, однако, я не стал поддаваться этим эмоциям. Будучи наблюдателем, я частенько видел, как живые существа совершали чудовищные ошибки, следуя первому порыву. Я не собирался повторять ни одну из них, поэтому дал себе несколько минут на раздумья. Ну, спалю я человека, какую это принесет пользу? Станет на одного преступника меньше. А если я ошибаюсь и его намеренья чисты? Очень маловероятно, конечно, но чего только в жизни не бывает! Ладно, дам ему шанс, не буду раскрывать пока способности, а испепелить всегда успею! Кстати, интересно, как он выглядит? Над ухом слышится вздох и хриплый голос бормочет, разговаривая сам с собой: - Красивый какой! Вот свезло-то! Нечто шершавое проехалось по щеке, пригладило бровь, пошевелило волосы: - Мягонькие, – довольно проворчал мужик и продолжил меня щупать. Я бы употребил слово «лапать», но, пожалуй, оно тут не подходит – прикосновения жестких заскорузлых пальцев были бережны, в голосе слышалось восхищение. Он довольно долго дотрагивался до меня в разных местах, комментируя ощущения, легонько поглаживал и даже несколько раз ткнулся носом в шею, принюхиваясь. Мне стало смешно, но я не хотел обнаруживать себя, поэтому сдерживался. Глаза оставались закрытыми, это обострило тактильную чувствительность и обоняние. Пахло от мужика потом и лесом, немного кровью, немного костром. Откуда я об этом знаю, если раньше никогда не нюхал дыма? Мне стало любопытно, что это за запах – сильный, но приятный и я не поленился разложить его на частицы и исследовать. Оказалось, что основная нота, та, что ощущалась сильнее всего – это человеческий пот. Странно, мне казалось, что этот запах противный. Во всяком случае, такое впечатление возникло в течение наблюдений за человеками и другими расами. Эльфы, кстати, совершенно не переносили «грязи» и тщательно следили за своей гигиеной. А мне пот мужика понравился, не знаю, правда, как будет с другими смертными, но этот отвращения пока не вызывал. Уголка губ коснулось что-то… с закрытыми глазами не понять, что, но приятно… потом стало мокро – язык? Похоже. Я видел, как люди это делают и знаю, что надо ответить, но я же в отключке, так что не шевелюсь. Язык лижет губы и зубы, потом короткие влажные поцелуи покрывают лицо и шею. - Ох, какая кожа… эх, куда ж я лезу? Он же убьет меня, когда очнется… - горестно сообщает сам себе мужик и вздыхает. Поглаживание по ноге. Живот. Очерчивает сквозь тонкую ткань рубашки сосок, снова вздыхает. Все эти прикосновения, такие новые для меня, такие волнующие, пробуждают странный жар и томление внизу живота, я понимаю, что хочу большего, в то время как человек, похоже, не может решиться на что-то более интимное, нежели поглаживание и почти целомудренные поцелуи. Придется рассекретиться, не вижу причины для сдерживания своих желаний. Вот странно – сперва мне было неприятно, а потом самому захотелось вкусить «плотских удовольствий». Хотя, может, он мне внешне не понравится? Вдруг он неприятный и это обесценит все ласки? Нет, полагаю, что внутренность все же важнее внешности, ну не может человек с такими ловкими руками быть отталкивающим. Чтобы убедиться в своих умозаключениях, поспешно открываю глаза и впиваюсь взглядом в отскочившего в сторону от неожиданности мужчину. Сойдет. Еще раз прохожусь глазами по человеку сверху вниз: длинные русые волосы заплетены в косу, достигающую лопаток, лицо овальное, нос широк, вырез ноздрей хищный, брови темные, как и ресницы, глаза серо-голубые. Широкие плечи, руки оценить невозможно из-за скрывающей их рубахи, фигура довольно мощная, особенно по сравнению с моей. Также навевает определенные мысли здоровенный тесак на поясе. Одет по-походному неброско: рубаха, кожаные штаны и высокие сапоги. Человек выглядел совершенно ошалело – еще бы, ведь пыльца чада рубит не меньше, чем на сутки, а тут такая незадача. Кроме того эльфы часто бывают магами, а я был одет легко, почти празднично, в короткую салатовую тунику и высокие сапожки из мягкой кожи, впрочем, почти все эльфы так одевались, но без магии в такой одежке долго не проходишь. А магия значит для мужика, что ему «капец». Да, поднабрался я словарного запаса за эти тысячи лет… с другой стороны – пока наблюдал издалека - эмоций особо не возникало, и экспрессия была не нужна, сойдя на землю, я подвергся шокирующим по своей силе чувствам и оценил матерные и сленговые словечки, мне ХОТЕЛОСЬ ругаться матом, кричать, позволить бурлящим чувствам хоть немного выплеснуться и снять этим внутреннее напряжение. Похоже, эльф будет из меня стремный… Между мной и мужчиной повисло молчание, он не решался заговорить, я разглядывал и прикидывал – хочу ли я, чтобы этот человек был у меня первым? Живые существа придавали большое значение «первым» - первый поцелуй, первая любовь, первый секс, первый ребенок, первая книга, первая работа… множество традиций и ритуалов связаны с «первенством», предполагалось, что воспоминания о «первом» чего-бы-там-там-ни-было будут вечно бережно храниться и иногда с умилением и ностальгией извлекаться и пересматриваться, а потому «первое» должно быть тщательно выбрано. Однако, я же не смертный… Потому не стал забивать себе голову ерундой, притянул мужика к себе магическим захватом и, повалив на расстеленный плащ, подмял под себя. Человек растерялся от таких активных действий и не препятствовал сниманию рубахи и штанов, только когда после недолгих ласк мои пальцы проникли в анус с намереньем подготовить тело к вторжению, он затрепыхался, пытаясь скинуть меня, все так же молча, только дышал часто. Я был в недоумении: - В чем дело? Ты не хочешь? Мужик попытался отодвинуться: - Ну не так же? я, это… сам думал сверху быть… ты ж эльф, вы ж все пассивы! - Я похож на стандартного эльфа? – почему- то становится обидно – снизу он быть, видите ли не хочет! – Это так уж принципиально? Губы помимо воли сжимаются в узкую полоску, а глаза сужаются, мужик глядит на меня потерянно, видимо осознав, что сейчас я «сорвусь с крючка», да и по шее от мага получить можно нехило: - Не то что бы… просто не ожидал я, ты только не серчай, а? - Я не злюсь, просто не очень хорошо понимаю смертных. Я чувствую нерешительность и страх… чего боишься? Больно не будет, я все неприятные ощущения магией уберу. Мужик неопределенно поводит обнаженным плечом, при этом красиво напрягаются мышцы и обозначаются ключицы, руки после снятия одежды, оказались очень даже впечатляющи, правда на предплечье правой был уродливый глубокий шрам, но это ничего, я смогу его убрать… человек отворачивает лицо и кидает себя обратно на плащ, как бы разрешая мне делать, что хочу. Я и делаю: глажу, сжимаю, целую: оказывается, трогать кожу – приятно, магия действует деликатно и почти незаметно, пальцами больше не лезу, расслабляю мышцы волшбой, поэтому мое движение внутрь для человека неожиданно, он даже вскрикивает, скорее от внезапности, боли быть просто не может, но я все равно на секунду останавливаюсь и всматриваюсь в глаза: - Чего ты зажимаешься? – целую и спрашиваю: – Можно? Мужик дергает уголком рта, будто хочет сказать что-то колкое, но сдерживается, судя по краскам, он злится, беспокоится и нервничает. Это меня не устраивает, произвожу манипуляции с гормонами, что приводит к большей расслабленности партнера, повышаю чувствительность простаты и начинаю двигаться. Ебаный насос! Кто ж знал, что ощущения будут настолько острые? Снижаю собственную чувствительность, а то чуть сознание не потерял… Ох, теперь я понял, что находят смертные в этом примитивнейшем действе и почему так стараются его продлить. Яркое и чистое наслаждение, острое, словно клинок, проносится по всему телу, оседает в членах жаркой истомой, печет грудь краской «счастье». Мужчина тоже дернулся подо мной и исторг семя, я откатился с горячего влажного тела и лег ему под бок, говорить не хотелось, а хотелось спать. Человека же почти сразу начали терзать какие-то мысли, еще чего доброго начнет меня тормошить… но я не собирался разговаривать, поэтому просто- напросто усыпил его. Однако у самого заснуть не получалось - плащ оказался слишком тонок, каждую кочку, каждый камушек чувствуешь своей спиной, впрочем я решил эту проблему просто и изящно – сотворил посреди поляны кровать, уже застеленную и под балдахином, очистил обоих от грязи, убедился, что барьер активен и, наконец, позволил себе провалиться в дрему. Проснулся от ощущения сверлящего взгляда. Так и есть – с вечера я плавно перевел наведенный сон в обычный, поэтому человек давно проснулся и даже уже успел одеться. Похоже, разбудить он меня не решился, сидит на самом краешке кровати, буравит глазами. Я первым делом проверяю барьер (все в порядке) и только потом перевожу глаза на человека, вопросительно задираю бровь. Он ерзает под моим спокойным взглядом, а я рассматриваю его и размышляю: что мне теперь с ним делать? - Это… меня не пускает что-то… я… могу уйти? – мужчина нервничает и боится, руки сами по себе сжались в кулаки, а я понимаю, что хочу повторить то, что было вчера и вообще… пусть он и разбойник, что совершенно явно, однако убивать я его не хочу, но и не отпущу! - Нет, не можешь. Мужик вздрагивает: - Зачем я тебе нужен? - Будешь сопровождать, изображать охрану и согревать меня ночами… Не надо столько отрицательных эмоций, ничего плохого я не сделаю. Человек полыхает страхом, неприязнью, горечью, все так перемешалось, что сложно различить. Пытаюсь подкорректировать краски мужчины, но это не проходит незамеченным и он кричит: - Не надо! Что ты со мной делаешь?! Злость, яркая, почти переходящая в ненависть, а это очень плохо, значит я чем-то сильно огорчил любовника, только не ясно, чем – иногда человеков понять очень сложно. Прекращаю манипуляции с гормонами, стараюсь говорить спокойно, что бы не разволновать мужчину еще сильнее: - Не кричи. Я всего лишь хочу помочь и смягчить сильные отрицательные эмоции, люди не любят их испытывать, разве нет? Человека начинает трясти, пусть внешне это не проявляется, но я-то вижу цвета: шок, потрясение, страх. - Ты ведь не эльф, да? Кажется, я выдал себя. По всей видимости, я не понимаю чего- то, что естественно для любого смертного, что ж, попробуем разобраться, в конце концов я здесь не только для того, что бы найти спутника, но и для постижения «логики» чувств. - Нет. Но если ты объяснишь, почему не хочешь, чтобы я помог, я учту твое мнение. Цвета немного приглушаются, особенно злость, она почти уходит, сменяясь раздражением и недоумением, мужчина растерянно дергает себя за кончик косы: - Не знаю даже, как толково описать… вот, смотри: ты глушишь мои чувства, но ведь их что-то вызвало? Так, да? – он дожидается моего кивка и продолжает: – Я не хочу с тобой идти. Ты ведь это понимаешь? - Конечно, ты предпочитаешь продолжать разбойничать! – раздраженно бурчу, но мне не хочется, чтобы он отвлекался, поэтому я командую. – Продолжай мысль, про твое будущее потом поговорим. - Ладно… Итак, я злюсь. Ты убираешь злость и… мне все равно плохо. Я знаю, что мне не нравится то, что со мной делают, понимаю - мной управляют… и ничего не могу сделать… это… это страшно. Быть беззащитным, уязвимым, не способным защититься… фигово я объяснил, да? – мужчина нервничает размахивает руками и блестит глазами, тревожно всматривается в меня и горбится, будто хочет стать меньше. - Ну, кое-что я понял. – произношу я спокойно. - Дело в контроле над собой, а я вмешался и тебе это очень неприятно, но я не намеревался тебя расстроить. - А… тогда… ты тоже что-то со мной сделал, да? – лицо мужчины становится совершенно несчастным, прямо скукоживается. - Прошу, не надо так, я же все понимаю, знаю, что чувства эти не мои и от этого так гадко делается… Опять почти ненависть, но и «безнадежность», «горечь», «боль», только зарождающаяся, бледная, «тоска» – внешне чувства никак не прорываются, разве что в напряжении позы и застывшем лице. Ничего себе я его расстроил! - Я вижу твои эмоции, и понимаю, что, кажется, уже сильно навредил. Если это поможет, хочу принести свои извинения. Правда, я все равно не понимаю, чем… однако, раз это так важно, не буду вмешиваться в твои переживания. Но… Резко подтягиваю к себе вскрикнувшего от неожиданности мужчину и подминаю под себя. Озадаченно разглядываю «ярость», «страх», «отчаянье», «горечь», «боль»… такое чувство, что я его насилую! А что – как раз подходящее сочетание цветов. Одно абсолютно ясно – мое поведение чем-то его совершенно не устраивает. - Вот объясни мне, загадочное созданье, разве не ты оглушил меня пыльцой и трогал с интимными намерениями? Мне показалось, что ты не против сексуального контакта. А сейчас, да и во время секса, я наблюдаю совершенно неуместные эмоции, тем более учитывая, что ты, так сказать, первый начал! Мужчина сопит и упрямо сжимает губы, а я ощущаю все прелести явления под названием «утренний стояк». У него, кстати, тоже в штанах твердо, я опускаю руку и притрагиваюсь к напрягшемуся бугорку, а он дергается в сторону, будто хочет избежать прикосновения. - Ну, и что это значит? Не молчи, человечек, я читаю только эмоции, не мысли! – непонятно! Ерзает подо мной, потом пытается перевернуться, так чтобы быть сверху, я решил позволить, мне интересно, что он скажет. Оказавшись сверху, медленно, словно выжидая моей реакции, заводит мне руки за голову и фиксирует запястья своей ладонью, а другой рукой гладит тело, я еще не оделся, только одеяло натянул, когда проснулся, так что сейчас лежу совершенно голый. С удивлением наблюдаю кардинальную смену цветов: «удовольствие», «желание», «радость», светлая, прозрачная «надежда», однако, «тревога» остается, и довольно-таки интенсивная. И произошла трансформация в момент перемены позиции, из чего логично сделать вывод, что для человека невероятно важно доминировать, пусть и номинально. Его зрачки расширились и он неосознанно трется о меня пахом, но прежде чем дать ему то, что он хочет, я хочу услышать подтверждение своим догадкам: - Ты хочешь быть активом? А наоборот – неприемлемо? – я хмурюсь, а человек глядит на меня нерешительно. «Тревога», «надежда» начинает меняться на «горечь». - А ты? - Пффф! Отвечать вопросом на вопрос неприлично, но чего ждать от разбойника! Ладно, сообщаю: я в любом случае собираюсь чередовать, по-моему зацикливаться на чем-то одном, значит безосновательно себя ограничивать. Мне захотелось немного приободрить мужчину, но обнять не могу, он сдерживает руки. Я решаю, что если скрещу ноги на его пояснице, это будет эквивалентно. Реакция странная: «желание» прямо-таки полыхнуло, появились «радость» и «благодарность», «горе» истаяло и вообще из отрицательных чувств осталось только немного «беспокойства». - И сейчас – моя очередь? – уточняет он, замирая. - Если хочешь. – Мне даже самому смешно от такого ответа, то что он хочет очевидно. – Припоминаю, что кое- кому нравилось мое тело. Мужчина краснеет – «смущение»? Да, похоже. И еще немного «неловкости» и «стыда»: - Ты все слышал, да? Чад не подействовал? - Да, да и - мне было приятно. Это маленькое признание приободряет человека, он улыбается и его рука начинает путешествие по моему телу. Достаточно нескольких движений: соски, живот, поцелуй в ключицу. Я испаряю его одежду: - Не переживай, потом восстановлю. Больше мы не отвлекаемся на слова, только невнятные звуки и тяжелое дыхание, надо сказать, что быть нижним мне понравилось: можно расслабиться, просто позволить себе принимать ласки и пусть партнер волнуется об общем удовольствии. Не скажу, что разбойник был так уж искушен, наоборот, все было донельзя быстро и деловито, но от этого не менее приятно. Я, конечно, не раз подглядывал за влюбленными парочками и, за столько-то лет, технически меня сложно было бы чем- то удивить. Однако участвовать в процессе оказалось весьма увлекательно, да и на первый раз, думается, не нужно никаких изысков… я со всем вниманием вслушиваюсь в себя: поцелуй в шею неожиданно отзывается щекотными мурашками, а потирание соска рассыпается иголочками удовольствия. Мужчина трется о меня членом и смотрит вопросительно, я не сразу понимаю, чем он озадачен, но через пару секунд до меня все же доходит: - О, не волнуйся, магия обо всем позаботится, так что можешь не нежничать. Он и не стал, я еле успеваю притупить ощущения, как он втыкается в меня на всю длину. Впрочем, после определенной модификации, я восстанавливаю чувствительность и тогда-то обнаруживаю, что ощущения очень даже приятные, ведь я не поленился скрупулёзно перекопировать анатомию и нисколько не жалею потраченного времени, так более аутентично. Я не ожидал, но его сдерживаемые стоны, потные, немного дрожащие руки и расфокусированный взгляд вызывают ответное желание, я даже кончаю, ни разу к себе не прикоснувшись. Подавляю в себе навалившуюся сытую сонливость и задаю давно интересующий вопрос: – Зовут-то тебя как? Мужчина медленно моргает, не совсем осознавая себя, затем с кряхтением скатывается с моей тушки и рассеянно пялится в небо, полог я тоже успел растворить, он мешался: - Роберто, а тебя? - О! Там, откуда я, в имени не было необходимости… а я, как это? Ступил, вот! Можешь поименовать меня, а то мне думать на эту тему лень. – я расслабляюсь и спокойно улыбаюсь. Берта мои слова ошеломляют, но он не уточняет местонахождение загадочной страны, где не нужны имена, а, подумав, предлагает: - Зорек? - Подходит. Я вижу снова тревогу и неуверенность, что опять? - Я сделаю все, как ты говоришь, но у меня ведь есть семья, я не просто так подался в леса – кто защитит и обеспечит их? – человек смотрит серьезно, а я думаю, что у меня даже мысли не возникло насчет его родных. Просчет. Ну, ничего: это-то легко устроить. - Я оплачу тебе вынужденное путешествие и, подробности тебя утомят, но есть способы охранить близких от беды. Гляди веселей, Берт, я постараюсь не расстраивать тебя. Мужчина задумчиво кивает и красноречиво указывает на свой торс, я смеюсь и восстанавливаю одежду… Так и началось наше путешествие по деревенькам и городам шара, на который я опустился. По пути я присматривался к встречающимся людям и нелюдям – вдруг среди них отыщется тот, кто мне подойдет. Однако, вскоре выяснилось, что женщины мне почему- то не нравились – казались слишком жеманными и себе на уме. Да и их мягкие тела, плавные линии и изгибы, трепыхающиеся груди, не вызывали желания прикоснуться. Мне нравилось жесткое, мускулистое тело Берта, его большие мозолистые ладони, то, как колется щетина по утрам. В тавернах разносчицы напрасно пытались напроситься в номера, ну или хотя бы развести на выпивку, я взирал на их ухищрения равнодушно. К борделям было брезгливо даже приближаться, хотя, мысль о том, что надо бы «для галочки» переспать с женщиной и мелькала, пересилить себя не получалось. Тогда я завел в одном из городов знакомство с богатым купцом, его дочки наперебой строили мне глазки на ужине, а потом, так и не получив сигналов моей заинтересованности, все, как одна, ринулись соблазнять Берта. Тот также присутствовал на застолье, однако сидел в уголке, пил умеренно и в беседе не участвовал, что не позволило девушкам «прощупать почву»; несчастный мужчина еле отбился, пришлось прийти на выручку и дать ему какое-то незначительное поручение, чтобы он мог улизнуть из чересчур гостеприимного дома. Подобное поведение женщин и девушек было мне неприятно и, хотя я прекрасно знал, что в мире достаточно весьма достойных представительниц прекрасного пола, что- то сходиться с ними совершенно не хотелось. Непонятная предвзятость. А уж когда юные красотки стреляли глазками в сторону моего милого телохранителя, я вообще с трудом сдерживался от их показательного распыления. Похоже, я – собственник, нда… не ожидал от себя… Я везде представлял любовника как телохранителя и «дорогого друга». Поименование весьма обтекаемое, на расспросы о природе наших отношений я молчал и загадочно улыбался, а мужчина пытался краснеть. Когда это случилось в первый раз – я имею в виду занятное изменение цвета кожных покровов – я почувствовал сильное смущение, исходящее от мужчины, а потом, в номере, Берт долго мялся, жался и, наконец, спросил, могу ли я воспрепятствовать перемене его цвета. Я, конечно, ответил, что мне это не трудно, и впоследствии, всякий раз, ощущая смущение товарища, не позволял коже самовольно перекрашиваться в красный. И каждый раз любовался «благодарностью». Несмотря на внешне невозмутимое лицо, Берт оказался существом, подверженным сильным эмоциям. Это завораживало меня и казалось весьма интригующим. Я все время просил объяснить, почему у него возникает то, или иное чувство, однако, это оказалось не так просто узнать, как я думал. Сначала мужчина вообще отрицал, свои ощущения. Однако, со временем, я приучил человека, что не отстану, пока не докопаюсь до правды, хотя он все равно каждый раз сопротивлялся. - Я не злюсь! – ровный голос и безмятежное лицо, но я больше верю своим глазам! Цвет «злость», «ярость», «раздражение» и откуда- то нотка «обида» и даже немного «страха». - Напоминаю, что я вижу краски твоих чувств, меня бессмысленно обманывать. И так же напоминаю, что я еще только учусь понимать взаимосвязь внешних событий и эмоций. То, что понятно любому смертному, для меня – загадка. - Если ты сам не врубаешься, тут и говорить не о чем! – вот и весь ответ. Краски взвиваются вихрем, кружатся вокруг Берта смерчем и он выходит, злобно скалясь, бросая мне «надо пройтись!». Я, конечно, с трудом вникаю в происходящее, но весь мой многолетний опыт прямо-таки кричит, что человеку надо побыть одному, чтобы цвета хоть немного приглушились, однако мерзкое чувство, что я в чем-то виноват, только вот не ясно, в чем, не оставляет меня. Мы как раз остановились на небольшом постоялом дворе, это был второй город, который мы проезжали, в дороге уже больше месяца и я принял решение немного отдохнуть, а заодно присмотреться к жизни города, может завести знакомства и поучаствовать в чем-нибудь занятном, пока еще не решил, в чем. И вот – наша первая, можно сказать ссора, а я даже близко не могу предположить, в чем дело. Спускаюсь вниз, здесь располагается таверна, можно и поесть и попить, заказываю эль и сажусь размышлять – для меня жизненно необходимо «врубиться». За этот месяц мы немного сблизились, Берт по моей просьбе рассказал о себе, своем детстве, подробно описал братьев и сестренку, поведал множество смешных историй, я, по понятным причинам, не мог ответить тем же, не хотелось раньше времени раскрывать себя, но в двух словах сообщил о себе, что принадлежу к одной практически вымершей древней расе. - Я не эльф, просто сформировал себе такое тело, поэтому не удивляйся, если я буду вести себя странно, просто поправляй меня. Мужчина, вроде бы большую часть пути был всем доволен, хотя и сквозило в его красках некоторое напряжение и опаска, но по-моему – это нормально, все же причин безоговорочно мне доверять у него нет. Иногда ему было неловко, особенно когда я был активом во время полового акта – кажется, его смущал собственный положительный отклик на мои ласки… но в общем и целом все шло гладко, до сегодняшнего дня. Я припомнил каждую мелочь, все слова, что я сказал, но все никак не мог найти ничего обидного для моего спутника. В конце концов, я плюнул и отправился на поиски, которые, впрочем, не были слишком долгими – Берт обнаружился в таверне неподалеку и был уже изрядно пьян. - Отлично, ты выпил и, возможно, это поможет нам поговорить. Берт, я все это время сидел и думал, чем тебе досадил, но так и не обнаружил ничего предосудительного. Молю тебя, пролей на меня свет истины! Мужчина смотрел на меня мрачно и тяжело, теперь в его цвета подмешался «стыд»: - Да, глупости все это. Не хочу обсуждать, ты будешь думать, что я чувствительный, и нервный, как девчонка! «Досада», «раздражение». - Я. Не. Человек. Мне не понятно, что плохого в чувствительности. И потом, я же все равно вижу твои цвета, и, да, они яркие. И при чем тут женщины? Наблюдая за смертными, я не заметил серьезных гендерных различий в интенсивности цвета. - Да, ты – по уши деревянный! – раздраженно сообщил мне человек и приложился к кружке, я решил сменить тактику и начал «уговаривать» невербально, то есть попросту неотрывно пялился на него, не отводя глаз и заставил-таки минут через пять занервничать. - Зачем ты взял номер с одной кроватью? – сжатые губы и очередной всполох раздражения и злости. - Эммм… так мы же всегда спим вместе, зачем нам две? Разве в этом есть что-то обидное для тебя? Да и в прошлый раз, мы тоже в гостинице на одной ночевали и ты не возражал! – я в недоумении. - Тогда просто мест не было. Ты заметил, как хозяин на нас посмотрел? Здесь же запрещены однополые связи, зачем ты нарываешься? Как я тебя от толпы защищу? - С каких это пор запрещены? – это… неожиданно, я заволновался: свобода выбора партнера – это важная составляющая моей политики «невреда». На данном шаре я являюсь единственный «божеством», так как, когда наводил порядок, рассудил, что от множества религий только головная боль и постоянные стычки. Со свойственной мне простотой решений я спалил все храмы и разогнал жрецов. Однако, люди с завидным упорством цеплялись за свои убеждения: появились тайные капища и культы, тогда я настроил следилку на молитвы, обращенные не ко мне, и методично разрушил и истребил все, что нашел. Некоторых жрецов пришлось умертвить – они были почти безумны в своей вере в несуществующих богов. После этого я «явился» нескольким людям (тогда и узнал, что моя мыслеречь опасна для собеседника), и повелел построить храмы в мою честь. Там, на особых колоннах, выжег правила благочестивой жизни и набрал небольшое количество жрецов. Молиться я запретил, исключение - опасность для жизни и создал в каждом храме несколько отрядов, состоящих из магов, которые и решали возникающие ситуации. Я вмешивался только в тех случаях, когда волшебники сами не справлялись. На моей колонне все запреты можно было кратко сформулировать, как «не причиняй вреда другим» и, уж конечно, не было ни слова про ограничения в выборе пары. И как это получилось теперь? - А, ты не в курсе? – удивился Берт - Примерно лет десять назад Энлиль перестал отвечать на молитвы магов и Королевство …, в котором мы собственно находимся, отделилось в суверенное и объявило, что теперь поклоняется Сегу, ну и вот… маги лезть не стали, слишком большое войско… - Ах ты ж бля! Ну не на секунду… ебанный насос! Жопогрызы недобитые! – сказать, что я разозлился, значит преуменьшить, я даже Берта не задумываясь протрезвил, только потом спохватился – Ой, извини, что-то я и сам не заметил, как очистил твой организм от ядов… в общем посиди пока, а мне надо все проверить и, ну, потом посмотрим… ты только не волнуйся, я сейчас перестану реагировать на внешние раздражители, так всегда бывает когда… ну, когда делаешь то, что буду делать я. Я решил избавить Берта от ненужных ему деталей и успокоить, но мужчина сразу полыхнул беспокойством: - Эй, ты чего там удумал? Ну, запретили и запретили… чего ты дергаешься? Да и не наше это дело, сам подумай: раз небесные камни не падают, значит, самому богу все равно, стоит ли лезть? Бедняга, кажется, так и не понял, с кем имеет дело. Если бы мужчина знал о магии хоть немного больше, наверняка бы догадался, что уровень моей силы просто чудовищен. Хотя, это и к лучшему – я совершенно не таясь использовал при нем волшбу. Наверное, сегодня придется раскрыться, не хочу совсем уж явно его обманывать. Одно дело недоговаривать, и совсем другое – врать. Роберт хмурился и смотрел на меня как на ребенка, ни с того, ни с сего, понесшего страшную чушь. Надо, наверное, как-то объясниться… - Не падают, потому, что был занят! Берт, дорогой, чтобы ты знал – устранение подобных ситуаций, это и есть моя работа. Я потом тебе все расскажу, а сейчас - посиди тихонько, не отвлекай! Не тратя время на пререкания, я освободил свой разум от тела и воспарил над королевством; судорожно мотаясь из стороны в сторону, за какой-то час выяснил, что все так, как и сказал Берт… действую, как обычно: сгущаю нехилые тучки и начинаю лупить молниями около лжехрама. В здании было довольно много верующих, я не хотел их гибели, поэтому для начала продемонстрировал гнев бога, понадеявшись, что увидев характерные для Энлиля действия, народ храм покинет. Ну, часть проявили-таки наличие интеллекта, но некоторые особо упорные остались, вознося бесполезные молитвы к Сегу. От возни с упертыми меня отвлекло интенсивное ощущение паники, исходящее от любовника. Я, перепугался и небрежным рывком вбросил сознание в тело эльфа, в ушах зазвенело, запрыгали противные мушки перед глазами, мышцы выкрутило спазмом – подобные переходы нельзя делать резко, но я поддался краскам любимого, занервничал сам и сделал все слишком поспешно. Неприятные ощущения вызвали раздражение, поэтому при виде группы дюжих мужиков, наседающих на Берти, я без разговоров впечатал их в стены, выхлестнув из себя мощный поток воздуха. Кажется, при этом несколько индивидов погибли. Подошел к Роберту, ощупал на предмет повреждений, решил, что пока оставлять взволнованного мужчину не стоит. Дистанционно посек часть храмов летящими с небес камнями. Создал кровавый небосвод, тучи в виде грозного лица, пришлось все-таки воспользоваться ветром, чтобы выгнать всех верующих из храмов. В таверне я ограничился превращением мебели в щепу, изничтожением одежды и вообще всех вещей. Пощадил только живых существ – я слишком хорошо понял, что люди сильно подвержены чужому влиянию, мнение большинства для них очень важно и такой зверь, как «толпа» способен чинить жуткие зверства, на которые каждый индивидуум по отдельности никогда не решится. Поэтому я лишь вымел голых людей на улицу ветром и некоторое время погонял их с помощью молний, не причиняя, однако, вреда. Ну, как «не причиняя»… седые волосы не считаются! Зато, они наверняка запомнят: нападать на людей, вся вина которых в том, что они немного отличаются – нехорошо. И очень не одобряется Энлилем. Правда после такой демонстрации силы, Берт выглядел неважно сумбур красок выдавал растерянность и страх. Надо поговорить…Впрочем, кроме успокоения возлюбленного, еще надо бы согнать народ на площадь и, раз уж я в кои-то веки во плоти, сообщить, что божество недовольно ими, ну и все такое… однако, наверное, сначала все же Роберт… я стал за собой замечать, что меня немного беспокоит возможная реакция человека на мою сущность. Не начнет ли он меня бояться? Ну, в смысле - еще сильнее? Раньше он считал меня просто могущественным магом, а теперь я для него, наверное, нечто совершенно запредельное… а я всего лишь уставшее от пустоты существо… Иногда мне представлялось, как расскажу ему, что я – тот самый Энлиль. Правда, сначала, хотелось провести некоторую подготовку: поговорить о богах в общем и целом, порассуждать об их сути, рассказать про космос, описать холодную бездну, вечное одиночество и заторможенность мыслей, будто вымороженных пустотой. И про то, как висящие шары похожи на нарядные игрушки, да, собственно ими и являются, или даже скорее не игрушки, а способ не сойти с ума, своеобразное лекарство… - Это… кто … я не понимаю… - Берт растерянно оглядывается вокруг – Энлиль же не появлялся столько лет! Как ты догадался, что именно сегодня он разозлится? Он еще раз взглянул на щепу, оставшуюся от дерева, на меня. - Ты его жрец? - О, Демиург! – не выдержав простонал я. - Милый, ты не очень догадливый, да? Я не жрец. Я – тот, кого на этом шаре называют Энлилем. Тихо- тихо! Не нервничай, дыши глубже – должно помочь успокоиться. Берт задышал как загнанный зверь, глаза расширились и сначала все заполнил «страх». Потом появились «горечь», «боль» и «тоска». - Я твоя игрушка, да? Поэтому ты меня пощадил? – проговорил он медленно. - Не в том отрицательном и обидном смысле, который ты вкладываешь в это слово.- покачал я головой. - Послушай, надо признаться, что в первый момент я намеревался сжечь разбойника, но мне понравились твои прикосновения и голос. – я улыбнулся недоверчиво замершему Берту - Хочу сразу пояснить – я не Демиург: не всеведущ и не всемогущ. Просто обладаю огромной магической силой. Действительно, очень большой. И все. - Не скучно со зверьем возиться? – «ярость», «злость», «отчаянье». Настолько яркие, что непонятно, как не светятся, еще «обида», расцвеченная неизвестными мне полутонами. У меня даже голова начала болеть от интенсивности цветов. - Не понимаю, при чем тут звери… совершенно не улавливаю ход твоих мыслей! И почему «скучно»? - Ты вершишь судьбы целых королевств! Да, что там – всего мира! А я тебе что-то про свои мелкие ничтожные горести рассказываю! Ты их сверху даже и не замечал никогда, что там: плюс – минус человеческая жизнь… - Вот именно! Отчасти это и было причиной моего появления на шаре. – я не мог устоять на месте от волнения и начал бегать туда-сюда перед замершим столбом мужчиной - Я нахожусь невообразимо далеко и, полагаю, в силу особенностей физиологии, моя эмоциональная сфера довольно бедна. - Эээ… А я не понял. Я и словей- то таких не знаю**! Бушующие краски немного полиняли и основная сейчас «недоумение», «растерянность» и немного «стыд». Вот ведь – когда вспоминаю этот момент, все видится осколками, дикой мозаикой. Память у меня, конечно, абсолютная и, если сосредоточусь, увижу все в мельчайших деталях, но, если не заставлять себя специально, то виднеются лишь отдельные части предметов, остальное будто залито белым светом. … Берт был настолько бледен, что даже загар не спасал, извечная косица растрепалась, руки сжаты в кулаки и отчаянный острый взгляд. Вокруг него ничто не существует более: ни деревянные стены таверны, ни пол, покрытый трухой, ни два тела, что я слишком сильно приложил о стены. По его щеке медленно катится красная капля – задело осколком, но ранка не настолько велика, чтобы обратить на себя его внимание и одинокая сбежавшая капля торопится упасть на пол. В моих ушах будто вата и сердце быстро стучит и непонятно, с чего я так разнервничался. Помню, что я пытался взять себя в руки, даже остановился напротив любовника и заставил себя смотреть в глаза. - Проще говоря – чувства не сильные и их мало. Вот, например, хоть, наверное, и не стоило бы тебе об этом говорить, но для меня спалить некоторое количество людей не представляет большой проблемы. Оттуда все проще. Но когда я стою здесь, рядом, чувствую запах твоего тела, вижу каждую веснушку на лице и веселые морщинки вокруг глаз, могу дотронуться до кожи, узнать, какая она гладкая и горячая… а ты понимаешь, что там, где я … - не уверен в правильности выбранного слова - скажем так – живу, там не может быть прикосновений? Все же удар метеорита это не касание. Да и тело звезды мало, что ощущает… так вот, когда я наблюдаю смертного настолько близко, то понимаю, что все может быть не так уж и однозначно, возможно стоит попытаться глубже вникнуть, понять мотивы…эээ… в смысле, что им двигало и как-то по-другому воздействовать. Когда у тебя большая сила, легко заиграться и навредить, а этого мне не надо, я же всего лишь хочу уменьшить количество горя, ради этого все и затевалось. – я сам понимаю, что начал частить и замахал руками, как мельница, но Берт не замечает: он ошеломлен и растерян. - Я что-то с трудом понимаю: что затевалось?- признался мужчина. Выглядел он, как потерянный ребенок: оторопевшим и смущенным, его злость и ярость схлынули, но цвета нервно дергались, он, несомненно, испытывал сильный шок. Я присмотрелся внимательнее и решился все же предложить свою помощь. - Я с удовольствием отвечу на все вопросы, но дай хоть немного тебя успокоить. Обещаю, что не повлияю на общий рисунок, только избавлю от начинающейся головной боли. - Не надо. Я в порядке. – коснулся дрожащей рукой головы и посмотрел с досадой. - Давай еще раз. Я вижу твои чувства и состояние организма. Ты НЕ в порядке. И было бы странно, если б был. Разреши. - Энлилю требуется мое разрешение? – опять взвилась муть злости и горечи, я понял, что так мы долго проваландаемся, а у меня еще дела. Так что молча сотворил бутыль крепкого алкоголя и вручил человеку. Подумав пояснил: - Вы, кажется, зовете это «сивуха». Тоже успокаивает. Мне еще мозги народу на площади вправлять. Пойдешь со мной? Берт вдруг начал тихонько хихикать и трясся минуты две, прежде чем ему удалось немного успокоиться, я, наклонив на бок голову, наблюдал за этим выходом нервного напряжения. Даже удивительно, что сам остановился, я уж приготовился водой отливать. Мужчина вытер выступившие от смеха слезы и сдавленно, еще подхихикивая, произнес: - Ты придешь на площадь «Я - великий Энлиль, слушайте мое слово!», а рядом тащусь я – пьяный и размахивая бутылкой! Я тоже усмехнулся представившейся картинке, краски плыли какие-то невнятные: «неловкость», «стыд», даже легкий след «робости». Мне показалось правильным подойти к нему и обнять, что-то захотелось. Вдохнул его запах, потерся носом о шею. - Ну, хочешь, не пойдем никуда. Можно просто их всех сжечь, и мороки меньше. - Ты же не серьезно, правда? – вздрагивает под моей рукой тело, сердце стучит часто. Тихо усмехаюсь ему в рубашку. - Пошутил. Пошли, а? Хочу закончить все побыстрее, а то устал. - Боги же не устают? - Я в смертном теле и, для полноты ощущений, привязал разум к нему по максимуму. - Пффф… я опять ничего не понял. - Устаю, словно обычный человек. И спать хочу. И есть. Ты же не думаешь, что пока я болтался на небесах, меня кто-то кормил? Звезды не принимают пищу, им не нужен сон или отдых. - Я все время задаю дурацкие вопросы и не понимаю и половины слов, что ты используешь… - Берт удрученно вздохнул, комок цветов было трудно разобрать на составляющие, но, кажется, он чем-то сильно расстроен. - Зачем тебе такой глупый спутник? - Ох, и вправду глупый! – мне захотелось подурачиться, и я запрыгнул на пошатнувшегося мужчину, повис на шее, а потом вскарабкался чуть выше, обвивая талию ногами, – я же уже говорил: ты приятно пахнешь – это раз. Мне нравятся твои руки – это два. Ты переливаешься цветами эмоций и это очень интересно – это три. А слова выучишь со временем – ты просто не образованный. И потом – не думай, пожалуйста, что я – сверхразум. В смысле – я не намного умнее тебя, единственное отличие – лет мне дохера. Берт ворчал, вздыхал и еще минут через десять уговоров согласился отправиться со мной и даже позволяет успокоить. Я корректирую по минимуму, только чтобы организм сам себе не вредил... … Прошло еще несколько месяцев, все дела в Королевстве мы завершили, механизм вновь работал идеально. Я учел свою ошибку и связал все шары цепью порталов, теперь, если государь какой-либо страны захочет отколоть такой же фортель, ничего не получится – подмога придет и из других миров. Вообще же мне мечталось сделать систему практически автономной, только иногда проверять, чтобы за века ничего не переврали. Хотя, не уверен, что это возможно: смертные умудряются даже хорошие начинания выворачивать наизнанку так, что получается нечто чудовищное. В общем – доверять нельзя, надо проверять… Конечно, Королевство пришлось основательно перетряхнуть, государь и вовсе от этого скончался, с его сыном и наследником у нас была долгая беседа, в процессе которой я объяснял, что кроме меня и Демиурга в этом уголке вселенной никого нет, и он, конечно, может маяться дурью, но защитить от меня никто не сможет, так что лучше со мной дружить, тем более, что требования у меня умеренные и лично для себя я вообще ничего не хочу. Позади меня стоял мрачный Роберт и изображал деталь интерьера. Он сначала вообще идти не хотел, я даже уловил отчетливый мазок паники, но я уговорил. - Чего это я пойду, а ты – нет. Мы с тобой везде вместе ходим, почему здесь – исключение? - Да чего я, простой мужик, там в своих грязных сапожищах буду делать? - О, тебе кажется, что ты несоответственно одет? Действительно, я же совершенно не подумал о том, что люди придают большое значение внешности, надеюсь, я тебя не обидел? Роберт заворчал что- то отрицательное, взблескивая глазами исподлобья, а я не удержался от того, чтобы прижаться и потискать его немного. Эта тяга к постоянному тактильному контакту с Бертом уже начала меня нервировать, еще немного и засвечусь лимонной влюбленностью, а я даже сам не понимаю, что в нем особенного! Во дворец я потащил его по обычной прихоти, не было в этом никакой нужды, но почему-то оставлять мужчину одного не хотелось, сама эта мысль будила горькое беспокойство, колола холодными иглами в животе, и отдавалась тяжестью в затылке. Так что я методом шантажа и уговоров, а так же с помощью полностью измененной одежды, добился его согласия. Хотя и неохотного. Берту было неловко среди всей этой роскоши дворца, он был очень скован, старался не пялиться на позолоту и витражи, на блестящий, словно зеркало, пол и разряженных придворных, сновавших туда-сюда, но держался он совершенно невозмутимо, несмотря на многочисленные любопытные взгляды. В конце-концов сияние «неловкости» и «неуверенности» меня достало, да и пялились смертные, на мой взгляд чересчур нагло. Нечего на бога глаза пучить. Так что поднявшийся ветер поспособствовал безлюдности коридоров. Роберт пробубнил что-то вроде «Ну, зачем ты?», на что получил ответ «А нефиг!». Я решил постараться использовать слова попроще, моему спутнику так будет комфортнее… Король решил было говорить со мной в зале для приемов, взгромоздившись при этом на трон. Наверное, он все же не до конца поверил в реальность появления Энлиля, иначе не наглел бы так явно, ну, заодно и проверил мою подлинность. Со злости я превратил трон, да и большую часть пола в воду, так что придворные и король оказались по шею в ледяной воде, сам же преспокойно уселся на сотворенный здоровущий хрустальный трон. Видел такую штуку на одном из шаров и беззастенчиво перекопировал, вплоть до красной шелковой подушечки с золотыми кисточками. Берт стоял немного позади, на специальной приступочке. Мне очень хотелось посадить его к себе на колени, но ему и так было неуютно. Впрочем, уже перед самым уходом, я все-таки прижал его к себе собственническим жестом и поцеловал при всех. Берт тут же вспыхнул стыдом, смущением и… удовольствием. Ну, людишек я своей демонстрацией впечатлил! Когда твердь обратилась водой, смертных обуяли «ужас», «страх», у кого-то нечто совершенно нервическое, близкое к «радости» и «счастью», но длинную лекцию на тему правильного взаимодействия с богами я им читал, пока они мерзли. Правда, уже уходя из зала, все вернул на место и всех вылечил, а то еще поумирают от простуды… Третье Королевство что-то меня уже достало, так, что перенес нас подальше от его границ и мы пошли исследовать следующий город… странствовали мы долго, с точки зрения Берта, года полтора, что являлось ничтожным промежутком для меня. Однако, были они весьма насыщенными! Чего я только не перевидал: и в расследовании поучаствовал и одному корольку помог и на разнообразных свадьбах погулял и на похоронах посидел. И везде приглядывался – присматривался, пока однажды, когда я почти уже решился изменить Берту с востроглазым половым при гостинице… Так вот, до меня доехало, стукнуло, как обухом по голове, что я так и промыслил «изменить». А ведь случайному любовнику изменить нельзя, потому что верность не предполагается. Да и какой Берт случайный? Мы же два года вместе, каждый день. Я ни на секунду его не отпускаю от себя, мне сразу становится тревожно… и плохо… и грызется что-то прямо в груди. Я засыпаю, обнимая твердое плечо и иногда даже закидываю ногу, просыпаюсь уютно уместившись в кольце его рук. Я часто прикасаюсь и прижимаюсь к горячему телу и давно уже не решаюсь взглянуть на цвета. Его переменчивые глаза пугают своей непроницаемостью и я, звезда, прожившая не одну тысячу лет, робею под его взглядом. Стараюсь сделать ему приятно, чтобы не хмурился сердито и никогда при нем не пялюсь на других парней. Только тайком, чтоб не заметил. Вопрос: ну не идиот ли я? Ответ очевиден: несомненно. Как же, блядь, так получилось, что я влюбился в простого мужика-разбойника, который и слова-то связывает с трудом? И вообще: когда? Почему? И …а взаимно ли? Вот это-то и есть самое страшное: я ведь, по сути, заставил мужика пойти со мной, да и секс был с условным согласием. Правда, изнасилованным Берт себя не чувствовал, только если поначалу… а потом краски поменялись. Но можно ли влюбиться в того, кто так с тобой небрежен? Я мог сколько угодно убеждать себя, что не сделал Роберту ничего плохого, однако обмануть себя не получалось: оторвал от семьи – это раз, принудил сопровождать себя - два, да и прелести пассивной роли он явно не горел желанием испытывать на себе – три. Я заставил мужчину подчинить всю его жизнь моим правилам, практически изолировал от человеческого общества, закатываю истерики, если он парой слов с кем-нибудь перекинется. Роберт терпит все мои закидоны – и ревность, и непонятливость. Я ведь могу обидеть и даже не заметить, не говоря уж об извинениях - постижение «логики чувств» оказалось сложной задачей. Мужчина всегда рядом: надежный, спокойный, с другой стороны – а что еще ему остается? Даже ведь за защитой обратиться не к кому… Правда, на одном он все же настоял: заставил дать обещание, что не буду смотреть и корректировать цвета. - Это… личное. Мне нужно немного чего-то своего. Я буду описывать эмоции и объяснять, почему так ощущаю. Ну, если смогу. Но сам не смотри, пожалуйста. Вихрь красок выдавал сильное волнение, очевидно, что это являлось важным, для человека, поэтому я, скрепя сердце, согласился. И с тех пор слово держал. Однако, когда понял, что влюбился, решил плюнуть на все и подглядеть. Лимонно-желтый. Яркий. Это был первое, что увидел, зайдя в нашу общую комнату. И только вдохнув, понял, что сдерживал дыхание. Меня повело от счастья и я ляпнул, что в голову пришло, не заботясь о точности формулировки: - Скажи, Берт, а как ты относишься к женщинам? – засиял я любимому. - Да никак… а что? – на лице мужчины было недоумение, он явно не понимал, с чего меня так плющит. А все дело было в лимонно-желтом! - У меня возникло желание продолжить род… - Уже приглядел себе красотку? Хм, если бы я не был защищен магией, испугался бы до мокрых штанов, такое зверское стало у Берта выражение лица. Ух, как он меня ревнует, а мне пррриятно! - Вообще-то я подразумевал, что это будет наш общий ребенок. И заради такого дела я даже побуду для тебя месяцев десять красоткой. Потому и вопрос – что у тебя с женщинами? - А-а-а…- не сразу нашелся, что на это сказать Роберт. - Не, пойми меня правильно – есть и другие варианты. Например, если ты при виде девушки ни одним местом не шевелишься, тогда, к примеру, можно наделить на время женским телом тебя. - НЕТ! - О, ну еще можно вылепить тело гермафродита… - Э-э-э я не знаю, что это за зверь такой, но звучит не очень! Не надо ничего придумывать, а то у меня от твоих идей мороз по коже! Все у меня шевелится, как надо! Но… Энлиль, зачем тебе ребенок от меня? Я - не умный, не красивый! - Глупый! – я обнял своего человека и потерся о него щекой. – Детей рожают не от умных или красивых, а от любимых! - О, Энлиль! – только и произнес Роберт, но столько чувства было в этом счастливом стоне, что мне не понадобилось других слов. **** Чего я не мог знать – так это того, что при беременности меня намертво запечатает в человеческое тело, да и магический резерв значительно поубавится, точнее, станет ничтожно мал. Позднее я узнал, что магия вредит плоду, поэтому со всеми сильными магически существами такое происходит. Для меня это было неожиданностью, я никак не подготовился к такому повороту и оказался совершенно беззащитен. Кроме того нас понесло в чужое мироздание – я хотел, пока есть время, до рождения ребенка, показать Роберту другие шары, но их было не так уж и много, да и расы все одинаковые. Бегло осмотрев основные чудеса, нам пришла в голову мысль повидать и другие вселенные – те, что были созданы не нашим Демиургом. Сказано – сделано. Вот только мы не ожидали, что зачатие произойдет так быстро – я никаких особых усилий для этого не предпринимал. Честно говоря, я был в ужасе, когда понял, что мы на чужой территории, не знакомы с опасностями нового мира, и без привычной поддержки Демиурга. Я понятия не имел, что на Инамете, так назывался мир, из-за длительного отсутствия Создателя, недоставало магии, что привело к появлению охотников за источниками магической энергии. Они тщательно отслеживали все сколько-нибудь значимые всполохи силы и, конечно, наше появление не осталось незамеченным. Сначала я был явно им не по зубам, однако, после того, как завязался плод, моя магия исчезла, что позволило охотникам на магических существ начать наше преследование. Знал бы – ни за что не остановился бы в том мире, или хотя бы приглушил всплеск магии при перемещении, но я понятия не имел, что охотники вообще существуют, поэтому так глупо подставился. Берт оказался талантлив в том, что касалось убегания и пряток, мы скрывались все девять месяцев и при том весьма успешно, но в самом конце, когда срок родов уже был близок и я считал дни, ожидая восстановления прежней мощи и возвращение домой, удача отвернулась от нас. Это был направленный и очень точный удар на расстоянии – Берт упал с рассечённой грудью и я еще целое долгое мгновение не мог ничего сообразить. Преследователи рассчитали верно: без любимого я, со своим огромным пузом, никуда не денусь, а если и уйду, то недалеко. Но не это беспокоило меня, я вообще забыл про погоню и видел только лежащего на земле мужчину. Он умирал. А я не мог позволить этому свершиться – кто угодно, но только не он! Вселенная схлопнулась до враз побледневшего лица и закатившихся глаз: я видел только его, слышал только хриплое рваное дыхание, следил лишь за струйками крови, покидающими тело. А потом я содеял страшное. И нет, я не ищу оправдания - я не свершил свой кошмарный поступок в помрачении разума, захваченный тоской или оглушенный горем. Наоборот мой мозг функционировал как никогда четко и, как это ни смешно, я не прилагал для этого усилий. Просто в тот миг, когда Берт упал, и из его пробитой груди заструилась кровь, мой разум отстраненно зафиксировал повреждение сердечной мышцы и хладнокровно сгенерировал прогноз: полное прекращение ее работы через где-то минуту, смерть мозга – через десять. В тот миг я понял, что, когда его мышца перестанет биться, когда угаснут высшие функции, в это самое мгновение я сойду с ума. Я понял, что не жалея ни себя, ни ребенка, точнее - безжалостно убив своего нерожденного малыша, я обращусь в звезду и сожгу всю эту ебанную планету. А потом начну расширяться и поглощу своим пламенем каждую пылинку, до которой смогу дотянуться. Потому что без него – пусть всё умрёт. Пусть все умрут. Я стану безумной звездой смерти, поглощающей галактики, охотящейся на крупицы жизни и испепеляющей их… И тогда, когда помешательство уже накрывало меня своей черной пузырящейся волной, я собрал в жгут всю оставшуюся во мне магию и вбросил ее в любимое тело в попытке срастить повреждения, но ее хватило лишь на частичную регенерацию, и я… я вытянул магию из дитя в своей утробе, навсегда лишая сына возможности ею владеть. Но этой краденой силы хватило, чтобы перекинуть нас – меня и Берта, на другой шар и погрузить любимого в стазис. Помню, я еще успел сформировать карман и перенести туда возлюбленного, потом силы покинули меня… Когда я очнулся от тяжелого забытья и оглядел место временного пребывания, оказалось, что перемещение забросило нас в какой то лес. Я сканировал пространство и одновременно лечил собственное тело, на границе еще затуманенного сознания билась мысль, что что-то не так. Серьезно не так. У похитителей все бы получилось, будь я «обычной» магически одаренной женщиной, но я был звездой и уже через три часа понял, что кто-то неумело вмешался в мою память, стирая ее часть. Дальше было делом техники совершить ментальное путешествие в свой собственный разум и восстановить утраченное – память Энлиля хрен сотрешь! Я пришел в ужас, когда вспомнил, что был беременной. По остаточным следам понял, что малыш жив, однако, это все, что мне удалось узнать про его судьбу. Магия вернулась, но я не мог найти и следа нашего сыночка. Я был раздавлен – у ребенка не имелось способностей, я сам их его лишил, поэтому и связи не было. Несколько дней прошли как в тумане, опять боялся сойти с ума, удерживала мысль о том, что я обязан найти ребенка. Не имею права раскисать. Кое-как я взял себя в руки, подлечил Берта, но не стал его пробуждать: просто не мог смотреть в любимые глаза. Недостоин, ведь я не уберег его сына. Всех подвел… оправдаться могу, только лишь найдя нашего мальчика. Так началось совершенно другое путешествие: одинокое, полное отчаянья и сожалений, холодных ночей и беспросветных в своей тоске рассветов. Я обшарил, казалось, весь этот ебанный шар. Ситуация осложнялась тем, что властвовал во вселенной другой демиург, к тому же, отсутствующий. С течением лет кое-что начало проясняться. Во всей этой истории было множество непонятного: во-первых я был на другом шаре, перенесся на этот и меня тут же вычислили и лишили ребенка. Вопрос – как? Меня что, уже ждали? Маловероятно. Со временем выяснилось, что это было совпадение чистой воды – никакие это были не похитители, а обыкновенные крестьяне, а то, что я принял за ментальное вмешательство, было потерей памяти, вызванной стрессом от нахлынувшей магии. Я отыскал нашедших меня людей и расспросил. Они, конечно, меня не узнали. Ведь я был не хрупкой темноволосой женщиной, а довольно-таки крепким рыжеволосым детиной. Во избежание лишних проблем, я создал новое тело крупным – к большим людям меньше вяжутся, их сторонятся, да и приставаний к рябому мужику можно было не опасаться. Мужчина поведал мне, что проверял силки в лесу, когда наткнулся на истекающую кровью роженицу. Она была в полу бессознательном состоянии, все время звала какого-то Роберта, умоляла не оставлять ее. По словам человека, разродившись мальчиком, женщина лишилась чувств. Крови было очень много и человек понял, что она не жилец. - Надо было, конечно, похоронить бедняжку по человечески, но младенец ревел, дни стояли не теплые и я побоялся его застудить, такую кроху. Завернул бедолагу в рубаху, куртку накинул и поторопился домой. А потом уж, думал вернуться, да все облазал – не нашел тела. Вот клянусь – в первый раз такое, что бы в лесу знакомого места не нашел! – удивлялся мужик. Ну, это-то как раз, понятно – я просто ту полянку заговорил. Мужчина еще некоторое время посокрушался, о «бедняжке», похоже, его некоторым образом терзало, что он ее оставил, потому что он заглядывал мне в глаза и убеждал то ли меня, то ли себя, что на тот момент важнее было перенести в тепло ребенка. - А двоих я бы не сдюжил, по лесу идти немало, а мальца надо было срочно согреть! Я согласился, что это, конечно, было важнее, про себя тихонько костеря доброхота. Если бы не он, со своей помощью, был бы сынок уже со мной! Однако, что сделано, то сделано, да и злиться всерьез на человека было не за что, он же поступил по совести… Дальше случилось непонятное: на моего мальчика составили гороскоп, такие на этой планете составляют каждому ребенку, и на него предъявил права какой-то орден. Приемные родители с радостью отдали малыша. И опять-таки из лучших побуждений - в ордене можно было получить образование, да и жизнь там намного приятнее тяжелой крестьянской доли. А вот потом началась хуйня – орден никак не находился. Хорошо прятались, поганцы. В чужом мире я использовал магию с осторожностью – не хватало еще вызвать гнев Демиурга. Ну, и что, что о нем уже тысячи лет ни слуха, ни духа!? Заради такого случая может и отыскаться. Будь я на своих шарах, просто грубо перетряхнул бы всех смертных, по одному. Времени заняло бы много, но зато надежно. А тут пришлось действовать аккуратно, поэтому годы ушли только на поиск секретной организации. Сдается мне, что паразиты узнали, что их ищет сильный маг и прятались весьма тщательно. Мне было очень тяжело без Берта, я остро ощущал его отсутствие. Не хватало разговоров, молчаливой поддержки, привычного жара тела ночью. Его запаха, мозолистых рук и…да, я уже привык к регулярному сексу и тело требовало свое. Сначала, я не обращал внимание – всего-то надо немного перетерпеть, кроме того у меня были проблемы и поважнее, чем стояк, так что пару лет я успешно отмахивался от своих потребностей. Потом начал просто-напросто регулировать гормональный фон. Но выяснилось, что подобные манипуляции приводят недостаточной эффективности функционирования: я ощущал себя вялым и медлительным. Пришлось вернуться к изначальным, так сказать, настройкам. Что вернуло ту же самую проблему. Но заставить себя спать с кем-нибудь другим я не мог – вот буквально физически. Соприкосновение с чужой кожей представлялось неприятным, а уж со слизистыми – вообще мерзким. Я начал пить по вечерам. Не, не так – бухать. До рвоты. До беспамятства. До совершенно невменяемого состояния. Остановило меня то, что я начал становиться буйным, а невинные страдать не должны… Выручил случай – в темном переулке ко мне привязались отморозки, их было трое, они были здоровущие, а я уже успел принять, поэтому вместо того чтобы сжечь идиотов к ебеням, стукнуло в голову так отмахаться. Ну, совсем без магии у меня, конечно, шансов не было. Уже минуты через две я получил нож в брюхо, что очень неприятно, однако, драться мне понравилось. Я задумчиво поблагодарил три дымящиеся кучки пепла за просветление и решил занять себя получением навыков обращения с оружием. Если тренироваться часов по пять в день, на хандру почти не остается ни сил, ни времени. Сначала был меч, потом мне захотелось попробовать двумя руками, это гораздо сложнее, потом интересно стало метать ножи… я, словно одержимый натаскивал свое тело убивать, без какой-либо определенной цели, просто чтобы занять себя. Однажды я взглянул в зеркало, куда уже давно не смотрел и вздрогнул – я совершенно не узнавал себя: мускулы стали четче, движения - отточены и коротки, взгляд - зол и колок, если честно я сам себе стал напоминать скорее головореза, чем оплот справедливости и закона. Хорошо, хоть от массовых убийств пока удерживаюсь, но если в скорейшем времени не найду кровиночку, чувствую, что резня не за горами. Разум соскальзывает, все чаще случаются приступы какого-то жестокого веселья, когда красная кровь кажется красивой, а скорченные в муке тела – смешными. Все чаще задумываюсь – а не ошибся ли я, оставив Роберта спать? Я ведь изменился, сильно. А вдруг, он меня не узнает? Вдруг не примет? Эта страшная мысль заставила меня заметаться и я решился все же вернуть себе прежний облик и уж в нем-то не тренироваться так отчаянно. Но долго я не продержался – меня начало буквально крючить без привычных нагрузок и, испугавшись срыва и человеческих жертв, я вернулся к обыкновенному своему режиму. Конечно, через пару лет, эльф тоже стал каким- то не эльфячьим… И вот, наконец, мне повезло – я нашел замок, где хранился архив с гороскопами. Правда, он оказался в осаде. Осада была нефиговая, похоже, всю армию согнали, к тому же они притащили мага, который тут же меня засек. Охо-хо… ничему-то меня жизнь не учит! Ну, сами напросились – если бы не волшебник, прикрылся бы пологом, пробрался тихонько к стене и левитировал. Или сразу поверху. Однако чародей такого мне не позволит, конечно… Ай, да мне все равно эти вампы не нравились! Страшненькие, в дрянь какую-то с огромными кожистыми крыльями превращаются, да и мнят о себе слишком много! В смысле: нежно лелеют планы о захвате мира, что не есть хорошо. Так что вытащил своих обожаемых деток – парные мечи и привел сознание в «боевой» режим. …легким шагом выхожу из лесов и нисколько не таясь иду прямо к караулу. На крики «стой, пароль!» не отвечаю, но перехожу на бег. Прыжок, воздух жалобно поет, разрезаемый острой сталью, серый росчерк взблескивает искрой и первый вамп падает с разрубленной грудиной. Разворот – второй клинок с чавканьем входит в живот, резкое движение назад, клинки взлетают, скрещиваются с летящим мне в лицо лезвием, вражеская сталь скользит, левый меч свободен и я наношу удар в беззащитную шею. Итак, трое готовы. Звучит сигнал тревоги, я смеюсь от счастья и пляшу, пляшу кровавый танец: разворот, прогиб, восьмерка, удар. Еще. Снизу вверх. Я кружусь, словно кленовое семечко на ветру, взмываю вверх и стелюсь по земле. Красные капельки летят во все стороны, срываясь с моих лезвий, это красиво. Вжжик – фонтанчик. Вжжик – еще один. Земля становится насыщенно бордовой, цвета лучших ковров, вот только комочки чьих-то внутренностей все портят, кроме того, почва скользит, что не очень-то удобно. Внезапно прилетевшая в плечо стрела сделала обстановку и вовсе некомфортной. - Это неспортивно! - Сообщаю я в пространство. Меня разбирает смех и я не сдерживаясь хихикаю. Вампы пытаются напасть скопом на якобы неадекватного меня, а маг, наконец закончив (ну и тормоз же он!), кидает заклинание. Я смеюсь громче и превращаюсь в огненный смерч – обожаю магию огня! Заклятие я небрежно отбиваю в сторону спешащих в мою сторону отрядов, а потом… эх, скучно мне стало: подрался, поржал, но действо что-то затягивается, а меня ждет важная информация о сыне, поэтому вместо возобновления боя, решаю всех испепелить да и все… Можно было бы выпустить немного жара звезды, но я предпочитаю в последнее время заклинания – это довольно забавно: задавать своей силе векторы с помощью слов. - Нет!нет!нет! не надо! О! Маг наконец проснулся. Видимо проверил уровень моей силы и понял насколько мало шансов выжить. Секунды две думаю: выслушать мольбы или сразу убить? Да, ладно! Я же гарант справедливости! Надо хоть послушать… Приглушаю пламя и лениво поворачиваюсь к магу. О, Демиург! Какой красавчик! Да, если бы мое сердце не было отдано Роберту, он бы от меня не ушел! Разглядываю полуобнаженного, наверное, только из постели, мужчину. Нет, скорее – парня. Мускулы так и бугрятся ровными, блестящими от пота холмами. Тело бронзовое, волосы черные, короткие, чуть вихрятся, темно-зеленые глаза, полные губы, идеально правильный овал лица. Мужественная ямочка на подбородке. - … просто выполняют приказ! Большинство не хочет этой войны! Столько жизней! – горячая речь юноши долетает отдельными словами. Он просительно морщит лоб и немного горбит спину, но не от раболепства, а скорее по привычке. Взгляд чистый, ясный, он впивается мне в душу, и весь его вид говорит о том, что парень недоумевает: как можно быть злым? Как можно убивать для удовольствия, а не по необходимости? Зенки такие наивные немного и… добрые. Вот как можно держать в осаде город и иметь такие добрые глаза? У красавца получалось это с легкостью, я аж завис минуты на две, а потом прокашлялся и хрипло сказал: - Кончай трындеть. Я тебя все равно не слушаю. Широкие брови подлетают вверх, а губы удивленно круглятся в «о». Ничего себе, никогда не видел настолько завораживающего действа. Внимательно рассматриваю бисеринки пота над верхней губой и скользящую по виску каплю, обвожу взглядом застывших на некотором расстоянии вампов: - Хер с тобой. – щелкаю пальцами, но это для понта, конечно, и все вампы валятся как подкошенные в магическом сне. ВСЕ. Парень нервно вздрагивает, но потом, убедившись, что солдаты просто спят, начинает сиять мне всеми своими белейшими зубами. Сученок. Сбивает меня с пути истинного. - Че ты лыбишься? Совсем дурак, да? Ты один на один с более сильным и враждебно настроенным магом, в чем причина оптимизма? - Так сразу же ведь не убил! - Блядь… может, это и есть самое печальное? Может, я садист и пытать люблю? – пытаюсь понять, есть ли у паренька хоть какие- то мозги. - Ну, тогда пиздец мне. Но я точно знаю, что теперь все будет хорошо. У меня по гороскопу развилка – если сразу не погибну, дальше все будет заебись! – радостно сообщает парень и смотрит на меня чистыми детским глазами. - Ладно, блаженный, чего за херотень здесь творится? Хотя, нет, стоп – сначала оденься. Бронзовое чудо бегом скачет в свою палатку и на удивление быстро натягивает на себя какую-то хламиду, в которой, слава Демиургу, выглядит не так соблазнительно. - А можно я раненых подлечу? – улыбается немного заискивающе. - Проще добить. Теплые зеленые глаза смотрят укоризненно, морщусь и залечиваю все повреждения у тех, кто еще не скопытился. - Давай, вещай. - Ну, Князь у вампов ебанутый на всю голову. Хочет власти над всем миром и всего такого, самое забавное, что нахлобучило его так конкретно лет двадцать назад, когда он обнаружил какое-то иномирное существо. Гороскоп сообщает, что если принести его в жертву, то можно получить силу Солнца… - бодро тараторит паренек, а у меня в глазах темно от ярости. - Штто?!!?? – неосознанно впиваюсь парню в предплечья и, приподняв, начинаю потряхивать в такт словам – если, хоть ВОЛОС упал с его головы, весь твой вшивый шарик умоется кровью. Я мучительно убью всех и каждого! ГОВОРИ, НИЧТОЖНАЯ ТВАРЬ, ГДЕ ЕГО ДЕРЖАТ? - А… нигде пока… он сбег… поставь меня, пожалуйста, я вообще не при делах – меня тогда и на свете-то не было… ну, пусти, я знаю, где он может быть…- висит на мне как куль с песком, только ежится, но смотрит на удивление спокойно - А что, если не отпущу – не скажешшшь? – мучительно хочется кого-нибудь убить и загорелое тельце кажется неплохим объектом, вот только надо, чтобы он сначала все мне рассказал… - Все, все скажу. Только мне руки нужны, что бы векторы показать, и вообще я от страха сейчас собственное имя забуду, не то что… - снова частит, виновато улыбается и морщится от давления моих пальцев. - Так! Захлопнулся и перенес меня к сыну, живо! – крышу мне срывает основательно, однако руки свои я расцепить все же смог. Парень хлопнулся на землю и начал торопливо делать пассы, бормоча при этом, что уверен в полной сохранности моего сына, так как специально открыл портал для метаморфа в тот мир, где потенциально должен был бы быть партнер для человека, того естественно тоже втянуло, и потому миссия под угрозой, но вампы хер докажут, что он здесь причастен… вот болтушка! Однако передо мной он почти реабилитировался. - А чего саботировал- то? – лениво встряхиваю я шикарное тельце. - Да что- то меня сомнения взяли – там, в гороскопе, неточное время рождения, и, если немного по другому трактовать, то получается, что не ты получишь силу Солнца, а сила звезды придет к тебе. Лично я понял это в смысле испепеления, а чего- то не хочется… - парень застенчиво улыбается, поводя покатыми плечами. Я прослеживаю напрягшуюся у шеи мышцу и понимаю, что опять плыву. Ебать, а нет ли в нем крови инкуба? Правда, я ни в одном из миров подобных существ не встречал, но легенды о них ходили… по крайней мере это объяснило бы мое острое желание… - Зовут как, сообразительный ты мой? – выдавливаю из себя, холодно скривившись – вот не покажу поганцу, что мозг в его присутствии потерял! - Джей… - Так, ты отправляешься со мной! - А как же вампы? Их же зверье сожрет, или эти, меты из замка… - Ладно, поставлю на них защиту. Чувствуешь, какой я покладистый? В ответ только неопределенное пожатие плечами и мягкая полуулыбка. Берт. Надо срочно выводить его из стазиса, или я все- таки сорвусь. **Это НЕ опечатка! Если кто не вруб – это из анека: - Как правильно «звездей» или «звездов»? - Ой, да я и словей- то таких не знаю!