Южная ночь

*** Ах... Как же он устал. Красные глаза закрылись. Черные волосы расплелись, взлетев вверх черными крыльями. Все тело расслаблено, он правда так устал... Ветер тугим порывом бьет в спину. Приятно, хоть и немного больно. Можно сейчас попытаться удержаться, воспользоваться магией, дабы взлететь, взмыть в ночные небеса, прямиком к луне, но... Джудал правда очень, очень устал. Ему хочется хоть немного побыть свободным. И одиноким. Только он и ветер. Только темный маги и безжалостная пустота. Мраморные плиты готовы встретить безвольное тело. Можно затормозить в самый последний момент, взмахом волшебной палочки обратить падение в полет. Может быть, он так и поступит. Непременно. Но Джудал лениво уговаривает себя подождать еще чуть-чуть. Еще немножечко, еще самую малость - пусть продлится это свободное падение. Ключевое слово - свободное. Никем и ничем не обремененное. Всякая ли свобода завершается смертью? Очевидно, его - да. Может ли он это изменить, вывернуться так же хитроумно, как Комэй ведет незримой, но уверенной рукой политику Империи Коу? Разумеется, он же маги, всесильный маги, уверенный в себе, безмерно талантливый, могущественный, несвободный, усталый. Такой усталый. Собственно, почему ему вспоминается главный стратег всея Империи? Или, правильнее сказать, мозги всея Империи? Единственный из всей правящей семейки, у кого были хоть какие-то мозги. Почему Джудал не мог выбрать Комэя в качестве султана? Потому что стратег и лидер - не одно и то же, совершенно. Джудал посмотрел на свои вытянутые вверх руки. Он почти упал. Громада дворца по правую руку стремительно летела вверх мимо него. Чьи-то волосы взметнулись багровым крылом. По запястью скользнули, не в силах зацепиться, пальцы; успели схватить за ладонь, сильно сжимая, почти ломая кости. Плечо резко дернуло, почти вышибая сустав. Джудала мотнуло к замку, почти впечатывая спину в стену. Но поймавший снова грубо дернул, не давая безвольно висящему, будто марионетка на ниточке, маги приложиться о стену. Когда Джудала втащили на балкон, он закрыл глаза, не желая ни видеть своего спасителя, ни что-либо объяснять. К примеру, зачем он взлетел высоко-высоко над замком, а потом камнем упал вниз, или почему так непривычно угрюмо молчит и не улыбается с превосходством. Или почему позволяет себя обнимать. Впрочем, Комэй в объяснениях не нуждался. Во дворце не было ничего, о чем бы он не знал - в частности, экстремальные увлечения Джудала. Вроде крушения всего на своем пути на пару с Кохой или вот таких вот "полетов". Почему он вмешался именно сегодня? Почему-то возникло чувство, что на этот раз Джудал не станет взлетать. Сегодня Джудал хочет упасть. Хочет упасть - значит, упадет. Только не так, как он хочет - на мраморные плиты перед дворцом. Сегодня Джудал упадет иначе. Джудал не сопротивляется, когда его молча берут на руки. Чуть поворачивает голову, вдыхает запах - кориандр, корица и чернила. Комэй. Наверняка опять заработался в своем кабинете допоздна. И кой черт дернул его выйти на балкон? А он, оказывается, довольно силен. Или это сам Джудал такой легкий, что принц несет его практически без усилий? Как принцессу несет, кстати, под лопатки и колени. Бережно. Не слышно ничьих голосов - Комэй выбирает коридоры, по которым в такой час даже стража не шастает. Джудала это радует. Он не хочет, чтобы его таким видели. Таким слабым, уязвимым. Увы, но выглядеть иначе он сейчас просто не может. Обиженно шипит гордость - как же, его видят в таком плачевном состоянии, и кто?! Второй принц Империи Коу, Комэй Рен!!! "И что?" - резонно отвечает устало-ехидный внутренний голос - Джудал представляет его в виде своей очень и очень неформальной версии. Когда волосы не заплетены и растрепаны, когда тени загадочным образом переместились под глаза, никаких украшений и затасканные мешковатые тряпки. И да, еще угрюмый вид и взгляд убийцы со стажем. "Какая тебе нахер разница, каким он тебя видит? Все они - принцы и принцессы Империи - и ты сам лишь пешки Аль-Сармен. На кой ляд корчить что-то друг перед другом?" М-да. И не возразишь ведь. Судя по звукам, Комэй открыл дверь в покои с ноги и так же захлопнул ее за собой. Ну, да, руки-то у него Джудалом заняты. А опускать его на пол принц не спешит. И ладно, маги же лучше. Было. Пока принц не уложил его на кровать. Джудал мгновенно напрягся и открыл глаза. Нависающий над ним принц оптимизма и веры в будущее не внушал. Напротив - нехороший прищур коралловых глаз заставлял внутреннее обмирать от какого-то странного предчувствия. Применять магию Джудал не спешил именно потому, что предчувствие было странным, но не опасным. Вредить ему Комэй не станет - маги слишком важен. И пакостить не станет. Но тогда зачем... - Почему тебе так захотелось умереть вдруг, Джудал? - мягко спросил Комэй, убирая с лица Джудала волосы. - С чего ты взял, что я захотел умереть? Я просто развлекался. - Развлекался? - Это весело, - пожал плечами маги, одновременно слегка поерзав. Неловко и странно вот так лежать. - Весело? Тогда где твоя улыбка, маги? Почему у тебя было такое обреченное лицо? - Я немного устал, - слабо улыбнулся Джудал, закрывая глаза. Пальцы Комэя оглаживали щеки, скулы, лоб, линию подбородка. Приятно, чего уж там. Хотя и немного... да-да, странно. - Ты хотел уйти. "Да, причем не самым лучшим способом. А иначе ведь не отпустят", - внутренний голос пессимистично фыркнул. - Меня здесь мало что держит, - вырвалось против воли вместе с коротким смешком. Пальцы замерли, а затем исчезли. Губы обожгло дыханием. Джудал внутренне напрягся, понимая, что сейчас с ним будет. Какая-то противная, липкая апатия сковывала волю; а еще недоуменное осознание - ему не противно. Он ждет продолжения, ему интересно, что же сделает сейчас Комэй. Впрочем, вреда точно не причинит. Нет резона, и нельзя - он же маги Империи. - Тогда как насчет того, чтобы создать еще одну причину твоего присутствия в этом мире? - тихий шепот с легкой насмешкой. - Это какую же? - так же тихо, интимно. - Сейчас узнаешь. Уверен, тебе понравится. Когда губы Комэя накрыли его собственные, Джудал лениво подумал, что может справиться с ним одним движением пальца. Но это было бы очень и очень не интересно. Гораздо интереснее поиграть в игру Комэя. Поддаться ему. Кто знает, может, это развлечет его? "Может, это даст нам больше причин для жизни и для борьбы с Аль-Сармен?" - внутренний голос криво ухмыляется, прежде чем исчезнуть. Джудал улыбается, запрокидывая голову. Комэй явно опытнее его. От его поцелуев-укусов жарко и совсем немножко больно. Но эта боль - невероятно приятна. Куда девается одежда, когда Комэй успел раздвинуть ему ноги - Джудалу неинтересно. Он сам не знает, куда деваться; протягивает руки к Комэю. Пропускает пальцы сквозь алые пряди - мягкие, они падают занавесом. Комэй улыбается, ловит его ладонь, целует внутреннюю сторону, касается языком каждой подушечки. В этом жесте слишком много тепла. Это тепло отражается ярким румянцем на щеках маги. Принц улыбается шире, срывая еще один поцелуй с закушенных губ. Пальцы скользнули по члену Джудал, и он не выдержал, зажмурившись и тихо застонав. Он не хотел видеть торжествующую улыбку Комэя, который возобладал над ним, пусть и таким непривычным способом. Он просто хотел, чтобы Комэй не останавливался. - Больно, - шепчет Джудал, сжимая в пальцах простыни. Пальцы внутри двигаются осторожно, но все равно приносят боль. - Потерпи немножко, Джудал. Скоро боль пройдет, нужно просто потерпеть, - нежные губы ласкают вздымающуюся грудь. Джудал мечется, как в лихорадке, хнычет, но не пытается вырваться. Поздно вырываться. Поздно сбегать. Можно лишь продолжать. Больно - когда принц входит, сразу на всю длину. Замирает, дает Джудалу привыкнуть. Сцеловывает слезинки с ресниц. Маги не выдерживает, открывает глаза. Неожиданно становится спокойнее. От вида такого же румянца, лихорадочно блестящих глаз, жадно ласкающих его одним только взглядом. Горячие руки огладили бока, приподняли поясницу. Джудал вскрикнул, его тело прошило коротким разрядом удовольствия. Комэй улыбнулся, начиная неспешно двигаться, снова и снова вызывая то самое чувство. - Сладко, не так ли, Джудал? - Да-а... - простонал маги, выгибаясь и совершенно не заботясь о том, как развратно выглядит со стороны. Ему было хорошо. Как там сказал Комэй? Сладко... Сладостно, жарко, приятно. Медленные движения сводят с ума, Джудал пытается сказать Комэю, чтобы он двигался быстрее, сильнее, резче; но, кажется, он растерял все слова. И может только жалобно стонать, выгибаться, биться в ласковых, но крепких объятиях. Он пытается сам ускорить темп, но принц, смеясь и самую малость задыхаясь, выходит из него. Джудал почти плачет и рвется из таких жестоких рук. - Тише, тише, не торопись, - успокаивает его Комэй, снова начиная неторопливо двигаться в тонком теле маги. (Знал бы Джудал, каких только титанических усилий стоило Комэю не сорваться и не оттрахать заносчивого маги как следует...) - Ночь длинна, ты еще успеешь получить удовольствие. Потерпи. Разве ты сам не хочешь растянуть удовольствие? Хочет, но не может больше терпеть. Что и пытается высказать беспорядочно жадными прикосновениями, мокрыми горячими поцелуями, жалобным взглядом подернутых томной поволокой глаз. Комэя это сводит с ума, он пытается сдержаться, он напоминает себе, что опытнее, старше, искушённее. Но, Шайтан побери, он не только роняет Джудала в темную бездну плотского наслаждения, но и сам падает вслед за ним! Комэй коротко стонет-выдыхает сквозь зубы, начиная вбиваться в Джудала. Маги вскрикивает от каждого толчка, беспомощно цепляясь за плечи Комэя. Слишком... слишком много, слишком горячо, слишком сладко! Но если Комэй остановится, Джудал погибнет. Поэтому пусть его сожжет огнем экстаза, он согласен. Тело сгорает изнутри, как бумажный мотылек в огне костра. Душу выжигает изнутри, так безжалостно и так невыносимо, отчаянно, до боли хорошо. Джудал не знает, кричит ли он, или молча терпит, вторит ли ему Комэй или же проявляет чудеса выдержки - да какая к джиннам разница?.. Этот огонь ничего в нем не оставляет в живых. Ни апатию, ни безволие, ни равнодушие. Зато оставляет семена чего-то нового, чего-то непривычно теплого и въедливого - так просто из души не выкорчевать. Кажется, Джудал знает, что это. Просто дар связной речи еще к нему не вернулся, и он не может дать название этому цветку. А еще так приятно лежать в объятиях Комэя, уютно пригревшись на его груди, что явись сюда хоть все Аль-Сармен скопом, маги только пьяно хихикнет, погрозит им пальчиком, дабы не подсматривали за ним, когда не следует, и, довольно зажмурившись, уткнется носом в грудь Комэя. Кажется, он немного ошибся с выбором короля? Если кандидат сумел разглядеть в своем маги того, чего не смогли увидеть все прочие - он достоин. В глазах маги. А на остальное плевать, честно, ему уже не впервой так резко менять свое отношение. Джудал улыбается. Сейчас все кажется таким све-е-етлым, до-о-обрым, со-о-олнечным... Прямо как улыбка Комэя. "Кажется, я перестарался, - подумал Комэй, перебирая и поглаживая шелковую реку черных волос. - Хотел вернуть ему желание жить и увлекся. Теперь не хочу отпускать... А-а, что делать? Ничего не буду делать. Он теперь мой. Никуда не денется. Я, судя по реакции Джудала, у него первый. И единственный. Ни с кем ему больше не будет так же хорошо, как со мной - я уж постараюсь, чтобы он в это поверил, - Комэй расплылся в сонной улыбке. - Как интересно дело повернулось. Хотел помочь... И немного проучить. А получил... Ладно, завтра подумаю, что я приобрел в лице Джудала. Спать, спать, спать. Вот, эта головная боль всего семейства Рен уже сопит. Пригрелся. Такой милый во сне. Не хочу отпускать. Значит, не буду. И, главное, в Синдрию его больше не пущу. Ему там больше нечего делать..." - последняя мысль была окрашена легким оттенком недовольствия. Вспомнилось, что Джудал переживал после каждого визита. Каждого раза, как видел Синдбада. Значит, нужно постараться, чтобы у него не было ни времени, ни сил на посещение Синдрии. И Комэй прекрасно знал, как это осуществить. Вот примерно так же, как сейчас он спасал Джудала от падения с небес и падал вместе с ним в бездну. Разве не отличный способ спасения?