Муфточка

Я, кажется, уже сплю, когда она забирается под одеяло, прижимаясь ко мне горячим телом. Утыкается носом мне в плечо, шумно расслабленно выдыхая. Щекотно. Морщу нос и открываю один глаз. Темно, сквозь не до конца зашторенное окно проникает свет уличного фонаря, слабо расчерчивает комнату тусклыми лучами. Обхватываю ногой ее бедра. - Холодно, – бурчу, собственно, констатируя факт двух недель уже тридцатипятиградусного мороза. Прижимает меня к себе теснее. Приятно. - Ведь эти зимы в нашей невообразимой Раше слишком холодны… – малоразборчиво цитирую всплывшее вдруг в памяти. - Ты, что ли, лунатишь? – в ответ, выдыхая мне в ухо. На слух различаю усмешку. - Наверное, – пытаюсь пожать плечами, хотя бы одним, но лежа не слишком удобно, тем более тогда есть вероятность, что с этого плеча соскользнет одеяло. Не хотелось бы. - Спи, чудо, – фыркает, погладив меня по ноге. Угум, сплю… В голове уже даже не барахтаются мысли, просто лениво плавают в остывшем бульончике размягченных мозгов. Меня самым странным образом в последние дни отрубает напрочь и навзничь. А ведь была какая-то связная мысль, когда я только укладывалась в постель в ожидании своего чуда. Поворачиваю голову, легко целуя ее в переносицу, пальцами лениво и как-то даже заторможено перебираю волосы у шеи. - Я весь день о твоем вкусном теле фантазировала, – выдаю, вспомнив, и дебильно лыблюсь, хорошо в темноте не видно. Молчит. Не знает, что на это ответить, или уснула, наверное, уже. Сползаю пальцами ниже, мягко поглаживая ее горло, целую кончик носа. - У меня была прелестнейшая идея, где можно погреть руки, – продолжаю шепотом идиотски. - Ну так чего разговариваешь? – О, не спит, хе-хе. Поднимает голову, ловя мои губы, целуя. Точно не спит, мряаа… Не разрывая поцелуя, перекатываюсь на нее, седлая бедра, прижимая за запястья к постели. - Хочу, – выдыхает, довольно улыбаясь и ерзая подо мной. А я-то тебя как… Жадно целую, глажусь всем телом, привстаю чуть, коленом раздвигая ее ноги – тут же разводит шире, сгибая в коленях – и потираясь о пах. Отпустив губы, впиваюсь в шею, прикусывая кожу, с силой всасывая, пока под моими губами не станет горячо жечься новое клеймо. Глажу языком подставленное моим меткам горло, прихватываю поцелуями-укусами. А она прикрывает глаза, наслаждаясь, выгибается, стараясь прикасаться кожей. Еще опираясь на руки, держа ее запястья, прижимаюсь всем телом, вплотную и, куснув шею, веду языком дорожку вниз. Поочередно целую груди, прихватываю соски зубами, теребя, горячо выдыхая, гладясь лицом, языком раздразниваю, пока не затвердеют. И, отпустив одну ее руку, накрываю ладонью пах – тут же толкается навстречу, свободной рукой сжимает мое плечо. Не поднимая головы, ухмыляюсь, вбирая в рот сосок, через пару минут мое нетерпеливое и возбужденное до предела чудо начнет материться и всячески извиваться, стремясь получить желаемое. Не мучая дальше, раздвигаю внешние губки шире и ныряю во влагалище, в сладкую такую глубину, сразу добавляя пальцы, двигая щепотью из четырех, еще не входя глубоко. Ее тело – мой фетиш, пальцы всегда помнят, как горячо в ней, туго. Закусывает губы и подмахивает бедрами, надеваясь сильнее. Отпустив запястье, сжимаю пальцами свободной руки один вкусный твердый сосок, второй накрывая губами. Жадно влетаю пальцами во влагалище, быстро, растягивая, с каждым толчком проникая глубже, входя уже до ладони. Проснувшийся было разум затоплен наваждением, голодным желанием. Беспорядочно целую, куда дотянусь, куда захочется, раздвигаю пальцы внутри нее, а она только сильнее толкается навстречу, с хрипом вскрикивая. Но замедляюсь, отрываясь от груди, почти вынимаю пальцы, оставляя во влагалище только на одну фалангу, и глажу малые губки большим, медленно вставляя его рядом с остальными. Замирает, сначала готовая разочарованно взвыть от пустоты внутри, но тут же все понимает. - Да, хочу… – распахивает глаза, раздвигает ноги еще как можно шире, подставляясь. И я хочу, желание это странно будоражит, одновременно хочется рывком толкнуться дальше, причиняя боль, возможно, разрывая, и двигаться аккуратно, доставляя только удовольствие. Замедляюсь, сжимая ладонь и пальцы в щепоть, осторожно проникаю в нее все глубже, плавно дохожу до костяшек, большим уже тоже внутри. И надавливаю, стараясь протиснуться дальше. А она цепляется за мое плечо, сжимает простынь, стараясь расслабиться, когда чуть проворачиваю ладонь, шевелю пальцами, постепенно проскальзывая глубже, доходя до ладони. И кончает, громко вскрикивая-всхлипывая, тяжело дыша. Обожаю. Просовываю одну руку ей под спину, обнимая, губами прижимаюсь к низу живота. Но из влагалища руку не вынимаю, даю чуть отдышаться. - Введи полностью, – едва слышно на выдохе, и чуть дергается бедрами навстречу. С ума рехнуться. Надавливаю сильнее, прокручивая, чтобы входить легче, и, дойдя до ладони, шевелю пальцами, осторожно двигаясь дальше, введя костяшки. Желанная моя, сумасшедшая. Почти пройдя самый широкий участок ладони, глажу ее изнутри и проскальзываю теперь до костяшки большого пальца, плотно прижатого к остальным. И уже в ней, пятью пальцами, почти до запястья. Неожиданно толкается бедрами, надеваясь, и я легко проскальзываю глубже, верчу рукой, наблюдая, как она обхватывает собой мое запястье, глажу изнутри пальцами. Еще один вскрик чуть громче остальных стонов, и я утыкаюсь лицом ей в живот, совершенно счастливо и безумно улыбаясь. - Не вынимай. - Не буду, – мягко ласкаю ее пальцами, наслаждаясь ощущением жара вокруг кисти; целую живот, ухмыляясь: – Муфточкааа… Фыркает, но соглашается. - Погрей ручки, – говорит, раскинувшись на постели, прикрыв глаза. – Хорошая грелка. Самая замечательная грелка, моя только. Прижимаюсь щекой к ее бедру, гладясь, скольжу губами по коже, с удовольствием выцеловывая бедро. - А теперь я не выпущу твою руку и буду так спать, – заявляет и тянется, ероша мои волосы. - В тебе очень здорово, но греться я хочу о тебя полностью, а не отдельно взятыми и всунутыми частями, – шевелю пальцами, играясь. – Вынимать будем просто мягко или с удовольствием, мм? Хотя не думаю, что так удастся, хех. - Просто в любом случае не получится, – подтверждает мои размышления и немного ерзает, кайфуя от прикосновений внутри. Поставив метку и на внутренней стороне ее бедра, проворачиваю ладонь, лаская, и мягко тяну, вынимая. Потихоньку… осторожно выходя, продолжая поглаживать. - Охх, кажется, я снова возбуждаюсь, – ставит она меня в известность. – Какое, однако, многофункциональное занятие. - На то и расчет, – хмыкаю и чуть толкаюсь обратно, в ответ получая стон. Снова сжимаю ладонь и вытягиваю из плотно обхватывающего колечка, туго скользя, постепенно вынимая. И, снова дойдя до костяшек, резко толкаюсь обратно. Тяну и толкаюсь снова, трахая так, кистью, с каждым разом вынимая чуть больше и вгоняя обратно. С каждым разом вырывая новый сладкий вскрик. Наращивая скорость, проворачивая руку, двигаюсь, глажу пальцами и жадно трахаю, почти грубо. В очередной раз вытягиваю кисть с костяшками пальцев, оставляя только щепоть, и врываюсь обратно, не подготавливая, вламываясь в растянутую дырочку влагалища. Стараюсь сжать пальцы внутри в кулак, когда тяну на себя, насколько получится, упираюсь изнутри. И разжимаю, выскальзывая легче. Кладу ладонь ей на живот, удерживая мечущуюся на постели. Раздвигаю пальцы в стороны внутри нее, и голодно вбиваюсь, пока не дергается подо мной, кончая в очередной раз. По запястью течет соленая капля, мягко двигаю кистью, плотно прижав пальцы друг к другу, бережно вынимаю, выходя, наконец, полностью. Подушечки сморщенные от горячей влаги, скользкие, вкусно пахнущие. Лизнув палец, приникаю жадным поцелуем к промежности, лаская малые губки, собирая на язык всю влагу, доставляя еще немного удовольствия. - Это охуеть как, – едва слышно делится впечатлениями мое чудо, растягиваясь на постели, опуская и ноги. - Содержательно, – усмехаюсь, гладясь носом о волоски на ее лобке. - Блядь – вот как, – заявляет. – Цензурно это не выразить. А и хрен с цензурой. Прикрыв глаза, на ощупь губами продвигаюсь выше, выцеловывая живот, играясь языком в ямочке пупка, снова по очереди целуя груди и прихватывая зубами соски, легко сжимая. Провожу языком по горлу, гладя свежие отметины засосов, и добираюсь до ее губ, нежно целуя. - Бля, у меня там так болит, – сообщает, широко улыбаясь, ничуть этим фактом не расстроенная. Хмыкаю, довольная тем, что эта сладкая боль моих рук… руки дело, хе-хе, и шарю в поисках одеяла, невесть когда уже откинутого в сторону. - А теперь спааать, – возвращаюсь уже с одеялом, накрывая нас, впрочем, уже и без того согревшихся, и обнимаю свое воплощенное наваждение, прижимая к себе. Расслабленно целую и закрываю глаза, двигаться больше совершенно не хочется, только возвращаю на место ногу – на бедра чуда, обнимая так. В голове приятная пустота, мозг, довольный и счастливый, быстренько уходит в спящий режим. - Ты точно лунатик, – смешок доносится уже как через подушку.