Не потеряй

У холода оказались цвет и форма, и даже закономерность движений. Никогда раньше Лео не думал, что так может быть. Не хотел думать, уверенный, что его слова навсегда останутся просто словами, а обида пройдет вместе с очередным приступом меланхолии, как только Раф хоть чуть оттает и подарит ему немного тепла. Кто знал, что оно не так? Кто это знал и не сказал ему?! И почему не сказал?! Кто умолчал о такой банальщине? Кто виноват, что сейчас так погано? Конечно же, никто кроме него. Лео вздохнул, услышав хлопок двери и едва различимый рев мотора следом. Он давно научился его узнавать среди сотен других звуков канализации и родного дома. Раф уезжает. Растянувшись на циновке, Лео прикрыл глаза. Вот и хорошо, потому что можно спокойно закончить свои дела и лечь спать. Одному. Уткнуться в книгу, как он стал делать последнее время, убегая в мечты, и вырубиться над ней в итоге, даже не выключив свет. Это неплохо. В этом есть определенные плюсы. Он стал высыпаться гораздо чаще. Он больше не подрывается на скрип входной двери. Он прочитал «Звездного волка» до конца… Лео вздохнул и перевернулся на бок, уставившись в стену. Он до сих пор не научился отключать телефон на ночь, говоря себе, что что-то может случиться, и тогда он еще будет нужен брату. Он может ему понадобиться, может помочь, когда это потребуется. Большего дать не сможет уже, потому что выгорело все дотла, до холодного пепла. Лео потер пальцы, там, где их касался сегодня Раф, и вздохнул. А ведь он старался. Копался в этом пепле, ковырялся и разгребал его, до победного выискивая остатки теплых чувств к брату, той самой любви, что сносила ему голову до пьяного счастья. Сегодня стало невыносимо стыдно перед Рафом и чуть ли не до слез жалко, когда тот вдруг сам потянулся к нему, сказав «мне одиноко». - Мне одиноко… Лео тупо смотрит на пальцы Рафа, обнявшие его кисть. Внутри в самом сердце (будь оно проклято за это!) не отзывается ничего. Хотя он трясет его, как алкаш бутылку, отчаянно стараясь откопать каплю ответного тепла. А его нет. Ни-че-го. Он встает и выходит и молится только о том, чтобы Раф не пошел следом и не увидел его пустое лицо, которое сделает брату больно. Не любимому, а брату… родному, чудесному, но просто брату. Надо было, по-хорошему, добраться до душа и кровати, но Лео устал до такой степени, что не было сил даже сдвинуть себя с места. Измотался, чтобы только заснуть до утра… Ему больше не больно от того, что Раф умчался куда-то по своим делам, с друзьями и бог знает кем еще, его не жрет ревность и мысли, а с кем же там любимый брат и не нашел ли себе кого-то другого? Его не трогает, что Раф всегда где-то и занят своими делами. Лео отпустил его в один миг, физически ощутив, что разжимает руки и больше не держит рядом, больше не претендует на внимание, подарки и звонки, просто устав цепляться и быть только источником раздражения брата. Чем-то вроде старого удобного кресла, которое, когда не нужно, задвигают в угол ногой, а когда потребуется, так же выдвигают и пользуют по назначению. Он хотел бы значить для Рафа чуть больше, чем «удобно» и не быть «само-собой разумеющимся»… Поэтому отпустил, раз за разом разбиваясь об непрошибаемую стену холодных глаз и уставших ворчливых вздохов. В самом начале их отношений, когда Лео просто рвало на части от избытка захлестнувшей его любви, он не знал, куда себя деть и как показать, как много Раф для него значит. Вот тогда и наделал глупых ошибок. Вот там лежит его вина за все происходящее сейчас. - Смотри, забавная куртка, - Раф лениво смотрит рекламу по телеку, поглаживая Лео по плечу. Тот вскидывает глаза и тут же запоминает название и цвет того, что приглянулось брату. - Я достану тебе такую. Раф улыбается ему, немного недоверчиво, и насмешливо качает головой. Как это было наивно и глупо. Лео только сейчас понимал, что на самом деле не нужна была Рафу та куртка, просто сказал, что думал, а он уже, как дурак, помчался ее доставать. Лео хотелось, чтобы брат видел, насколько важно каждое его слово и каждое увлечение. Его так захлестнули собственные чувства, что он хотел дать все-все, растворить себя в Рафе и каждый миг быть рядом. И это было огромной ошибкой, потому что он сам быстро приучил брата к тому, что вывернется ради него наизнанку и поступится всем. Раф же был реалистом по жизни. Жестким, недоверчивым, не привыкшим к подаркам, падавшим с неба. Он тоже не сразу привык и поверил в чувства Лео, насмешливо бросив «докажи». А уж дальше Лео сам все испортил, испугавшись этого недоверия, вместо того, чтобы здраво взвесить его. - Раф, я… - Лео смотрит в сторону, собираясь с духом, и крепко сцепляет пальцы в замок. Он все решил сказать сегодня. Решил, дал себе слово, и будь, что будет. Просто больше уже не мог сходить с ума в неизвестности, придумывая, как мог бы ответить Раф, скажи он ему правду. А правда была простой, как валенок, и такой же многослойной, замороченной и необъяснимой даже для самого Лео. Вот любит и все тут. И жить не может. А почему и как – откуда это знать-то? - Тебя чего так колотит-то? – Раф смотрит на сидящего с ним на крыше брата. – Замерз, что ли? А во взгляде бегущей строкой совсем другой вопрос. И Лео готов поклясться, что Раф все уже знает давно, просто наблюдает и ждет. А чего – непонятно. - Я… Слова деваются куда-то, и отрепетированная наедине с собой речь разлетается в куски, а спрятанный тут неподалеку подарок кажется уже глупым и ненужным… - Я… вот… Раф неожиданно усмехается и дергает его к себе, крепко обнимая, гладит по панцирю и плечам, пытаясь успокоить дрожь, потом трется щекой об висок и целует в скулу. Лео, как под гипнозом, поднимает голову. Его колотит так, что стучат зубы, а руки уже сами собой обхватывают Рафа за шею и притягивают ближе. Лео зарылся головой в маленькую подушку, лежавшую на полу. В тот день он думал, что страшнее ничего уже точно быть не может. - Так твое «я» пойдет проще? – Раф разрывает поцелуй и с легкой улыбкой смотрит на Лео, запрокинув голову. – Ты че мне сказать-то хотел все это время? - Вот… это… - Лео утыкается лбом ему в шею и прижимается со всей силы, пытаясь осознать произошедшее. Раф сам его поцеловал. Сам! Поцеловал! - «Это» называется поцелуй, - беззлобно смеется Раф, обнимая его в ответ. – Дурак ты. Че молчал-то так долго? Стало легче? - Я хотел сказать… хотел, Раф… я люблю тебя. Раф хмыкает. Смотрит пристально, словно не верит в эти слова или оценивает их. - Докажи. И снова целует, настойчиво и глубоко. Лео открыл глаза, понимая, что сон улетучился, как и всегда, как только в голову заползали воспоминания. Вздохнул и сел, упершись глазами в нарисованную на стене картинку. Все. Пошло-поехало. До трех теперь точно не заснет уже. Отложив книжку, он придвинул к себе графический планшет и стал задумчиво делать набросок. Раз уж не спится, то стоит заняться работой, которая ждать его не станет, но которая приносит ему и семье неплохие деньги. - Я научусь, Донни, - Лео внимательно смотрит в монитор поверх плеча брата, стараясь запомнить все его манипуляции. – Конечно, так быстро, как ты, я не смогу пока что печатать, но я научусь. - Да зачем тебе это понадобилось? – Дон с улыбкой вскидывает голову и внимательно смотрит на брата. – Я справляюсь со всем, не парься ты так. Каждый на своем месте должен быть. Ты столько делаешь, что вот только работы тебе еще и не хватало… Лео придвигает к себе клавиатуру и садится рядом. – Покажи, как тут искать тексты для расшифровки. Первое время Лео просто складывал заработанные деньги на карточку, которую отдал Донни, чтобы не чувствовать себя нахлебником на шее брата, но потом, когда полыхнул их с Рафом роман, он стал тратить их на подарки брату. Раз за разом ошибался и балдел от этой ошибки, уверенный, что так его любовь станет понятнее материалисту-брату, что проявляя ее и так, он точно сможет доказать, что его слова – правда. - Откуда? – Раф внимательно изучает гарнитуру для мотошлема, которую обнаружил утром на подушке. – Лео, блин, ну зачем? Я и той нормально обходился. - Но ты хотел новую, - Лео блаженно жмурится от охватившего его тепла и просто плавится в этом удивленном и благодарном взгляде. – Как у Кейси. И потом, у этой лучше микрофон, если я позвоню, когда ты в дороге, мне будет проще разобрать, что ты говоришь. И его работа очень пригодилась, когда Раф попал в аварию. Когда нужно было доставать дорогущие лекарства и пластины для сборки его костей. С тех пор Лео всегда держал небольшую сумму «на всякий случай» на карточке, осознав четче, чем когда-либо, что жизнь и здоровье часто зависят именно от денег. Рафу он ничего не сказал, хотя тот долго доканывал его, спрашивая, где они с Доном взяли такие классные железки и почем. Лео прищурился, изучив нарисованную картинку, и признал ее вполне пригодной для открытки. - Не спишь? – к нему заглянул Донни. Увидев планшет, вздохнул и уселся рядом на циновку. - Лео, ну зачем, а? Тот пожал плечами. - Не спится, вот и решил порисовать. Донни кивнул, переведя взгляд на рисунок на стене, который Лео сделал около года назад и который долгое время ему отчаянно не нравился. Большое распахнутое в летний вечер окно. За ним закат и убегающая в него дорога, по которой летит большой черный байк. Все было нарисовано отлично, только вот сама тематика… окно в лето на глухой стене в канализации… Так же неправильно, как чувства Лео к брату, и так же безнадежно-необъяснимо. - Как тебя угораздило только?! – Донни хватается за голову, мотая ей из стороны в сторону, словно желает вытрясти мысли. – Лео, ну что же это, а? Ну елки-палки! Мало им быть черепахами-мутантами! Мало иметь человеческий разум в безобразном теле! Мало! Мало судьба поиздевалась! Теперь еще и любовь! Да, они все растут, конечно. Да, Донни думал, что это неизбежно и рано или поздно произойдет. И что делать, он решительно не знал, пытаясь представить, что хоть один из них попробует сказать человеческой девушке о своих чувствах. Да и бог с ними, с чувствами, но дальше-то что делать? Гормоны никто никуда не девал… Донни не мог представить себе, что хоть одна девушка согласится лечь в постель с горбатой зеленой образиной… - Я не знаю, как, Донни, - Лео смотрит в пол, обхватив себя руками. – Я так чувствую… Дон хмыкает и вскидывает на брата взгляд. - А это… взаимно? Он не знает, как назвать то, что озвучил ему Лео, и как это уложить в голове. Они же братья… хотя, конечно, доказать, что все они вылупились из одной кладки, невозможно… Даже внешне все четверо разные… - Не знаю, - Лео пожимает плечами. – Вроде бы – да. - Ложись-ка спать, бро, - Донни забрал из рук Лео планшет и отложил его на низкий столик, который сам подарил ему когда-то для чайной церемонии. – Давай, время позднее. Он потянул брата за плечо, уложив головой себе на колено, и ласково погладил от виска к затылку, все еще всматриваясь в картину на стене. Окно, лето, стертый мотоциклист. Когда Лео его убрал? Когда понял, что все закончилось? Или когда решил, что для Рафа ничего и не начиналось? - Раф любит тебя, бро… Лео дернул уголками губ и приоткрыл глаза, уставившись в потолок. - Знаю, Донни. Как свой старый уютный гамак. Мне этого оказалось мало. Дон помолчал минуту, не зная, что возразить. - Он уехал. - Это его дело. Если что-то случится – Раф позвонит, я уверен. Эти слова отбили у Донни всю охоту спрашивать, почему Лео не расстелил постель и не лег нормально, и первую ли ночь он проводит свернувшись клубком на своей циновке для медитаций под пледом, что валяется тут же. С рисунками, книгами, сваленными на полку столика, и совершенно пустым теперь сердцем. - Это не любовь, а игра в одни ворота, - Донни смотрит в чашку, неспешно размешивая сахар. – Лео, когда кто-то один дает, а второй только принимает – это не любовь. - Рафу со мной удобно, - брат роняет голову на руки, вцепляясь себе в виски. – Но я же… что я не так делаю, Донни, было же все хорошо? Дон молчит долгое время, обдумывая ответ. Было ли хорошо? С его точки зрения, нет. Если спросить его мнения, и он скажет его, не боясь задеть чувства Лео, то любви между ними не было никогда. То есть Лео, по уши влюбленный в харизматичного, яркого и мрачного Рафа, готов был с крыши прыгать ради его доброго слова. А вот Раф… Дон ни разу не видел таких вот всплесков и проявлений чувств. Раф верил в то, что Лео у него есть и это его собственность. Да и чего уж – безотказность старшего была удобнее всего на свете. И ужин, и любые «хочу», и постель по первому свистку. Удобно. Но любил ли Раф Лео? До сегодняшнего вечера Донни считал, что нет. Поняв, что брат задремал, Донни осторожно подсунул ему под голову подушку и укрыл пледом, еще какое-то время посмотрел на картинку на стене и вышел, не выключая свет. Сейчас ему казалось, что он был не прав, и все же Раф очень любил старшего брата, просто понял это только сейчас, когда потерял его. «Или только начинает понимать?» Донни прислонился спиной к стене и снял очки, задумчиво протирая их хвостом маски. «Словно не совпали во времени. Один только начал понимать, а второй уже выгорел дотла… Да уж, Дон, задачка похожа на невыполнимую...»