Несправедливое наказание

       Я поднималась по лестнице, пытаясь не думать о том, что произошло по пути домой.        Зайдя в комнату, я сразу легла на кровать, даже не раздеваясь. Открыв глаза, я увидела перед собой странную игрушку: это был среднего размера Белоснежный Котик с синим большим бантом и с голубыми глазами. Одним словом — «няша»       — Странно, откуда он? У меня такого не было! — подумала про себя я. Взяв игрушку, я спустилась в гостиную, где была мама и Кристина.       — Эй, это вы подарили? — показывая игрушку, спросила я. Они на меня посмотрели и отрицательно помахали головами. Я успела убежать до того, как начались расспросы: ненавижу их!       Я бросила игрушку на кровать, сама же начала раздеваться. Раздевшись до пояса, я тоже легла на кровать, где лежала игрушка, в надежде подремать. Прижав белоснежного котика к груди, я почти задремала, как вдруг игрушка начала вырываться. С испугу я швырнула её и отползла в край комнаты.       Обладатель голубого бантика встал на задние лапки и начал отряхиваться. Я охуела, в момент протерев глаза, но он не исчез.       — Ты что, я мог умереть, — возмутился котёнок, но я только побледнела и округлила глаза. Увидев мою реакцию, он только помахал головой. После этого появился дым, а перед до мною стоял Глеб.       — Чего? — открыла я рот. Встав с кровати, я подошла к нему и ткнула в него пальцем. Убедившись, что он реален, я ущипнула себя за ляжку, за руку и т.д.       — Да не щипай себя, я реальный. — после этих слов он опустил глаза и посмотрел на грудь. А, бля, я же голая. Дав ему с кулочины в нос… Ребят, кто-то терял сознание после удара в нос? Нет? А вот он потерял… Бли-и-ин!       Пока он лежал в отключке, я позвонила Ане, объяснив ситуацию. Она проржала и сказала, что мне пора бросать курить, но я настояла на том, чтобы она пришла. Одевшись, я села рядом и ждала Аню, которая скоро пришла.       Зайдя в мою комнату она потёрла глаза.       — Настя… А что ты сделала? — сев рядом, спросила она. Как только я открыла рот, чтобы ответить ей, Глеб пришел в себя и опять превратился в котика плюшевого.       — Что? Как это? — Аня охренела. Встав с кровати, она взялась за голову и отошла в мою сторону.       — Насть, Насть, я походу с тобой курила. — я посмотрела на неё и тяжело вздохнула. Взяв плюшевого котика за ухо, я начала издеваться над ним. Минуту спустя он начал материться и вырываться.       — Эй, давай превращайся обратно, — держа его за ушко, приказала я.       — Нет! — сложив руки на груди, отрезал махнорыл. Мне пришлось схватить его за носик и начать крутить по часовой стрелке.       — Ай, больно! Ладно, ладно.       Когда я отпустила его, он превратился обратно в человека. Аня была в край поражена тем, что лицезрела.       — Я же говорила. — она потёрла глаза и кивнула головой.       — Эй, слышь, чего она на меня так уставилась, как будто я редкое животное из фауны?!       — Так это ты виноват, тебе и приводить её в чувства, а я за кофе.       На кухне Сидела мама и попивала кофе или чай. Я, как ни в чём не бывало, поставила чайник, достала три чашки и начала сыпать кофе и сахар.       — Настя, зачем три чашки, к тебе ж только Аня пришла?! — у меня по коже пробежались мурашки. Если я расскажу маме, она всё равно не поверит. Я обернулась и мило улыбнулась.       — Мама, ты, наверное, ​ не заметила, но пришла и Крис.       — Да? Ну ладно, — и мама продолжила пить то ли кофе, то ли чай.       Чайник закипел, я налила воды в чашки, положила на поднос печенье и пошла в комнату.       Я готовилась к худшему: к тому, что мне придется приводить Аню в чувства. Но, зайдя в комнату, я охуела. Аня ржала и сидела с Глебом, как ни в чём не бывало.       — Я принесла кофе, пожалуйста, угощайтесь! — ставя поднос на стол, сказала я.       — Настя, я всё ещё жду объяснений! — сказала Аня, как псих       — Аня, это не у меня надо спрашивать, а у него! — сказала я, грозно смотря на Глеба. А Глеб беспокойно ел печеньку. Он подавился, уловив мой взгляд, и начал кашлять.       — Ну… Я не обычный человек, я эксперт по магии. Ну я считаю себя экспертом… Ну, а превращаюсь потому, что знаю магию. Ну и потому, чтобы меня не спалили и жить где-то надо, — улыбнулся он.       — А ко мне каким боком ты припёрся? — поинтересовалась я       — Ты сама знаешь! — посмотрел он на меня как-то презренно.       — Я с вами с ума сойду! — встала Аня с кровати и посмотрела на нас. Я переключилась на моего склероза, совсем забыв о подозрительном типе.       — Настя! — позвал меня он. Я повернулась и всё, что я увидела — это то, что он выплёскивает на меня кофе. Я с перепугу зажмурилась и выставила руки. Поняв, что ничего не чувствую, я открыла левый глаз.       Передо мною парило бесформенное облачко тёмно-коричневого цвета.       — Глеб! Помоги-и-и-и! — думаю, реакция Ани очевидна.       — Ёбушки-воробушки, что творится-то! — Аня ткнула пальцем в облачко, и то нечто упало прям в чашку, которую ловко подставил Глеб.       — Будем до сих пор отнекиваться?! — отдавая мне чашку, утверждающе спросил Суббота.       — Я не отнекивалась! — возразила я.       — Ну не, я левая! — обиделась Аня.       Нависла гробовая тишина, которая раздражала меня всё больше и больше. Как вдруг открылась дверь, и вошла мама. Я сразу посмотрела на то место, где сидел Глеб, но там уже валялся плюшевый котик. Я с облегчением вздохнула.       — Что-то случилось? — поинтересовалась я.       — А где Кристина? — спросила мама. Мы переглянулись с Аней, и я быстро скорчила непонимающую рожу.       — Мам, так она уже ушла, ты, наверное​, не видела!       — Возможно. Она собиралась уходить, но моё любопытство задержало ее.       — Мам, а ты зачем зашла?       — А, забыла! — улыбнулась она, — Там папа тортик купил, вот и зашла сказать. Может, девочек бы угостила, — и мама закрыла за собою дверь.       «Фух, блядь…», — подумала я. Но не тут-то было. Аня посмотрела на меня такими большими глазами, что отказать ей я просто не смогла бы — пришлось идти за тортом.       На кухне никого не было. Даже странно: торт в доме, но никто не налетел. Ну и ладно. Я сделала чай, отрезала три куска «Каёвского» и пошла наверх. Ну вот не мой день! В коридоре я наткнулась на маму.       — Цыпленок мой, а чего три куска и чашки три?       — Э-э-э, это Крис!       — Так она же ушла?! — не поняла меня мама.       — Ма, это нашей Крис! — она посмотрела, улыбнулась и ушла…       Пронесло. А вообще, Крис дома хоть?! Я заглянула в комнату сестры. Она там что-то танцевала. Ну и хуй с ней. Зайдя в свою комнату с вкусняшками, я поймала на себе странный взгляд Ани, который очень меня насторожил. Вот что уже не так?!       — Держите!       — На-а-асть! — Аня на меня пристально посмотрела. Ненавижу это, у меня от её холодного взгляда мурашки бегут.       — Ну что? — не поняла я. Да блядь, мне никогда не удавалось понять, о чём думает она, поэтому этот взгляд и продолжительное «На-а-асть​» можно понимать, как хочешь. И не факт, что твоя версия будет хоть рядышком стоять с её мыслями.       — Ты и вправду не понимаешь о чем я? — она так спросила, как будто я не понимаю чего-то элементарного.       — Не-е-ет! — после чего она схватила меня за руку и отвела в ванную, которая закреплена за моей комнатой, — Да отпусти ты меня ради богов Олимпа!       — Насть, он будет жить с тобой в одной комнате — указывая пальцем в сторону комнаты, сказала Аня.       — Это ещё почему?       — Да потому, что у тебя не пойми какая сила, и ей надо учиться управлять, — она это так быстро сказала, что я поняла только два последних слова, но эти последние два слова донесли до моего мозга (который не блистал размерами и хорошей функцией думать) суть всей её фразы. Мы молча вышли из ванной и сели рядом с Глебом, который уже допил и доел и спокойненько рассматривал мою комнату, как будто хочет определиться с местом, в котором будут лежать его вещи.       На улице стемнело, и пора было расходиться.       — Так, бригада, пора по домам, — вставая с кровати, сказала я.       — Да, Ань, тебе уже пора, — добавил Глеб. Я тяжко вздохнула, ибо Аня была права. Аня ехидно улыбнулась и вышла прочь, а я осталась сидеть с этим Глебом.       — Ты серьёзно будешь жить со мною? — Недоверчиво, но скорее с надеждой, что нет, спросила я. Но мои опасения оказались правильными, симпатяга согласно кивнул головой и прилёг на кровать. — Нет, так не пойдёт! — Взяв его за ногу, пыталась стащить его я. Но тот, приподняв одну бровь, с сочувствием посмотрел на меня.       — А, ну ладно, только потом не ныть, если твоя сила тебе горе принесёт, — я задумалась…       — Ладно, живи, только на глаза родителям и сестре не попадайся! — на часах половина одиннадцатого, и пора спать. Только вот как? Он парень, я девушка, где его положить?       — Так, иди в ванную! — сказала я. Он, на удивление, без своего «фе» пошёл в ванную. В догонку​ я крикнула ему, что новая зубная щётка в тумбочке. Вообще я её купила так, на всякий​ случай… Вот тот случай.       Пока он купаться надумал, я несла чашки и тарелки на кухню и встретила папу…       — Пап, привет, как дела на работе? — я всегда любила слушать его рассказы о работе. У меня папа работает на ДИК89 (державная исправительная колония) и там столько историй всегда.       — Да ничего необычного, сегодня один зек себе живот вспорол.       — Чем? — удивилась я.       — Пятью копейками. Ну там кишки наружу. Короче, не спасли мы его, да и толку?       — Па, а тебе не противно на это смотреть?!       — Когда первые два года работал, то да, конечно, было противно, а сейчас... Я вот сегодня, когда там фельдшер пытался его спасти, мороженку кушал, — с невозмутимым видом ответил мой папа.       — Писец… Папа, ну у тебя и нервы…       — А ты там что, чего нового в школе?       — Все хорошо… — Фальшиво улыбнулась я.       — Ну и хорошо. Так, сколько времени? — он взглянул на часы, — Ого, уже так много, нам спать пора! — и мы разошлись по комнатам.       Зайдя в комнату, я увидела Глеба, который вытирал розовым полотенцем свои светлые волосы. Но какого он голый?! Я резко развернулась, типа ничего не видела. Что-то тёплое прикоснулось к моим плечам, я развернулась, и, ну бли-и-ин, надо же мне было посмотреть прям на его «его», а точнее «ЕГО». Покраснев еще больше, я зажмурилась.       — Да не жмурься, я всё! — я посмотрела на него сквозь пальцы: на нем были спортивки. Не ебу, как они появились, но я рада их присутствию. Фыркнув на него, я взяла пижаму, которую редко ношу, ибо спать люблю голышом, чтобы тело дышало, но бля… И тоже пошла принять ванну. Даже это мне сегодня не удалось, я что-то задумалась об этом извращенце, из-за чего поскользнулась, упала, зацепила полочку и на меня упал шампунь… ПИЗДА-А-А. Надев пижаму, я вышла с горе-ванной, держась за попу и голову.       — Что там у тебя упало? — спросил полуголый развратник.       — Шампунь, — я обратила на него внимание. Эта сука, нет, эта сволочь читала мой личный дневник, — Эй, это мой личный дневник! — выхватывая его из рук, заявила я. И что-то пошло не так: я шаг делаю, но ничего… Я не могу двигаться. Глеб, как ни в чём не бывало, взял мой дневник и начал читать его вслух.       — Дорогой дневник! Сегодня на меня наехал какой-то пидрила… Ах я пидрила?! И упал прям на меня. Несмотря на то, что он меня немного покалечил, он был очень симпатичным. Пока! У, так я тебе понравился?! — он бросил дневник на кровать и подошёл ко мне. Дайте мне двигаться, я ему врежу. И, о боже, что он делает? Его руки нагло трогают мою грудь.       — Сука, а ну не смей, а ну расколдуй меня, чтобы я тебя смогла убить… — его руки оказались под пижамой, я чувствовала прикосновение горячих рук, дыхания стало тяжёлым. Он, по-видимому, улыбнулся, его голова приблизилась к моей шее. Мучитель провёл языком, затем начал целовать её. Я молилась всем богам, угрожала ему, опять молилась и, о чудо, молитвы были услышаны: в комнату зашла мать, а на кровати лежал обладатель голубого бантика.       — Насть, с тобой все хорошо? Ты красная, — Мама подошла ко мне и положила руку на лоб, — Да у тебя жар! Марш в кровать, — я покорно упала на кровать и якобы случайно села на плюшевого котика. Мама вышла с комнаты, а меня что-то укусило за попу. Я подскочила. Из-под одеяла вылезла плюшевая лапка, которая показала мне фак. В комнату опять зашла мама с чаем и медом. Чай я выпила сразу, надо было прогреться. Мама сунула мне под мышку градусник, посидела немного и достала его.       — И-и-и... ужас 38,6°, — она отрицательно покачала головой, поцеловала меня в лобик и ушла на кухню (ну я так думаю). Допив ещё одну кружку чая, я укуталась в одеялко и начала дремать, даже позабыв о том, что рядом плюшевый Глеб.       Мой сон или дремоту прервал Глеб. Он лег на мою грудь и тоже спал, свернувшись калачиком, и так мило мурчал. Я была сонной и без сил, да и хуй с ним — пусть спит. А вот мне стало только хуже. Погладив котёнка, я опять задремала. Не помню, что снилось, но проснулась я утром в 10:08. Меня никто не разбудил в школу. Видимо, мама подумала, что мне лучше будет остаться дома. Я знаю, что дома ни души: папа на работе, мама тоже, Крис тоже. Короче, всё ок. Я приподнялась, чтобы рассмотреть комнату. Глеба не было, странно. Наверное, он в школе… Дверь в мою комнату открылась. Я, честно, испугалась, но в неё вошёл Глеб, что вообще заставило меня обосраться.       — О, ты уже встала? — он мило улыбнулся и прошёл дальше.       — Ты чего не в школе?       — Я позвонил Тамаре Ивановне и сказал, что мы болеем, — он позвонил с моего телефона. Что подумает классуха?.. Тем временем Суббота присел на край кровати и положил руку на мой горячий лобик, — Жар не спал, это плохо! — с серьёзным выражением лица заявил он. Я пыталась возразить, что всё хорошо. Честно, мне пофиг, волнуется он или нет, я просто хотела вечером пойти гулять. Догадавшись, что он меня не отпустит, я решила доказать, что я в норме. Вскочив с кровати, я пошла к выходу.       — Так, Глеб, я в порядке, — я резко развернулась к нему спиной, и у меня закружилась голова, из-за чего я чуть-чуть наклонилась назад. Этого хватило, чтобы начать падать, но Глеб подхватил меня, взял на руки и отнес на кровать.       — Ты мазохистка что ли? Лежи и отдыхай! — и он вышел прочь из комнаты. А я осталась одна. Пришлось лежать. Когда мне стало скучно, я взяла книгу, чтобы почитать, и задумалась о том, что провидение Глеба не соответствует его личности. Как говориться, вспомни говно… В комнату зашло говно с подносом, на котором стояла суповая тарелка.       — На, поешь, тебе станет легче, — он поставил разнос на мои ноги и погладил меня по голове. На секунду он мне показался таким хорошим, что я закрыла глаза и улыбнулась. Я даже не поняла, что произошло и что оно сделало… Оно меня поцеловало. Я покраснела и отпихнула его от себя.        — Совсем с головой не дружишь? вали отсюда! — он скривился и ушёл, а я злобно ела супчик. Стало теплее, я укуталась в одеяло после трапезы и снова уснула.       В 16:30 я проснулась. Немного болела голова. Возле меня что-то качало кубометры воздуха, я повернулась и увидела Глеба, он тяжко дышал и что-то читал.       — Что читаешь?       — Ничего, — он захлопнул красную книгу без названия, щелкнул пальцами и она исчезла, — Тебе лучше? Давай измерим температуру? — он взял с полки градусник и придвинулся ко мне, чтобы положить его под мышку. Я вспомнила поцелуй, засмущалась и покраснела​. Прошла пара минут, пора было доставать градусник. Я сильно удивилась, когда увидела «36,6°».       — О, значит, мой поцелуй не был напрасными.       — Объясни! — недовольно сказала я.       — Котики имеют свойство исцелять, а мой поцелуй излечил тебя быстрее, чем моё мурчание. Я пойду сделаю тебе чай, а ты набирайся сил. И завтра пойдём в школу.       Он ушёл. Я долго думала, что он, по сути, не знакомый мне человек, а я так вот разрешаю бродить по моему дому и как бы доверяю ему. Да, что-то я совсем "того"… Да, вообще, наверное,​ крыша едет. Сила какая-то, Глеб... Дурдом ждёт меня. Я сильнее закуталась в одеяло и продолжила думать. Я не знаю, сколько прошло времени. За раздумьями время быстро проходит, очень быстро!       В комнату без стука зашёл мой целитель с большой кружкой чая. Окинув меня взглядом, а я думаю, что выглядела я забавно, как гусеница, он всё же сел рядом и протянул мне чашку. Я раскуталась и взяла горячую тару.       — Тебе лучше? — нахмурив брови, я сделала пру глотков.       — Ты знаешь, что без стука входить нельзя? — я сделала ещё пару глотков и отставила чашку. Он почесал затылок и посмотрел на дверь.       — Ученица не должна стесняться учителя!       — Слышь, учитель, сейчас по балде получишь!       «И вообще, что это он так обо мне беспокоится?», — подумала я, и эта мысль, наверное​, отобразилась на моём лице.       — Ну понимаешь, я якобы выполняю миссию, которую мне поручили, и за каждый мой косяк мне влетит. И за Владимиров, и за велик, и за дневник, да за все, блин! Так что, хочешь или нет, но я обязан за тебя беспокоиться. Но это не значит, что я не хочу этого делать, мне даже в радость, — он хотел ещё что-то сказать, но ему помешал телефонный звонок. Подняв трубку, я даже «алло» сказать не успела, как Аврам начала свой монолог.       — Настя, алло, быстро в пятнадцатую больницу! Там Аня лежит, там пожар случился и её в больницу — тюк! — дальше я ничего не помню. Не помню, что говорила, я просто вскочила, оделась, ничего не объясняя Глебу, который просто смотрел на меня с непониманием. Тому, как я быстро оделась, позавидовал бы любой пожарник. Я выбежала на улицу, за мною вылетел Глеб. Он же и закрыл двери, а я просто бежала. Я так быстро ещё никогда не бегала. Больница от моего дома в тридцати минутах ходьбы, но я добежала за минут пятнадцать, и при том ещё говорила с Аврам, пытаясь узнать, в каком отделении и в какой палате лежит Аня. Я бежала так быстро, что не думала, что так вообще могу бегать. Спустя пару минут я уже стояла в реанимационном отделении возле платы номер восемь, где лежала моя Аня.