your love is my turning page

Sleeping at last — Arctic — Эй, Луи, иди сюда, небо сегодня особенно красивое, словами не передать! — Гарри сел на мягкую скамейку на балконе их двухэтажного дома и смотрел на усыпанное звёздами небо. — Иду-иду! — простонал Луи, — не торопи меня, старик, ты же знаешь, что мне тяжело ходить! — старший засмеялся. — Давай-давай не ворчи, а иди скорее. Наша Пумперникель тоже старенькая, но видишь, быстрее тебя прибежала, старичок ты мой! — Гарри хрипло засмеялся и продолжил гладить собачонку, лежащую у него на коленях. Наконец Луи переступил порог балкона и сел на скамейку рядом с Гарри и их домашним любимцем. — Гарольд, ты чертовски прав, небо сегодня просто волшебное, сто лет такого не видел, — удивился Луи, приоткрыв рот. Гарри засмеялся и посмотрел на Луи. — Тебе бы 80 прожить, — он пододвинулся к Луи поближе и прижал его к себе, — помнишь ту звезду, которую я ещё в молодости назвал твоим именем? — он перевел взгляд на дальнюю, уже еле мелькающую звёздочку, теряющуюся в тысячах других. — Ох, это я всегда помнил и никогда не забуду, — почти проурчал старший, положив голову на плечо младшего. Внезапно Пумперникель подняла свою голову и залаяла на противоположный край балкона. Оба старика повернулись в ту сторону и недоумевающе смотрели то на собаку, то в угол. — Что такое, милая? — спросил у собаки Гарри и нежно погладил ее по голове. Через несколько секунд питомец притих и, успокоившись, приподнял голову, будто смотря на небо. Луи и Гарри тоже посмотрели на небо. Звёзды, названной в честь Луи уже не было на месте. — Луи! Твоя звезда... Она падает! — тихо, но в тоже время достаточно громко воскликнул Гарри. Звезда действительно медленно разрезала небесное покрывало, оставляя за собой едва видимую дорожку из звёздной пыли. — Ты прав, она падает. Моя звезда... Она падает, — от шока Луи прикрыл рот ладонью. Все втроём они наблюдали за падением звёзды в полной тишине, даже стрекотание кузнечиков прекратилось. Все как будто бы замерло в ожидании. Наконец от звёзды ничего не осталось, кроме полупрозрачной полоски из «пыли». Пумперникель положила голову обратно на колени Луи и прикрыла глаза. Стрекотание кузнечиков и сверчков возобновилось, даже луна стала светить по иному : свет стал более тусклый. — Ну вот и все, Хазз, нет больше моей звёзды, — с некой грустью в голосе сказал Луи и посмотрел на Гарри. — Она всегда в наших сердцах, помнишь? — Гарри посмотрел в глаза Луи, которые готовы были в эту же секунду расплакаться. — Всегда, — одинокая слезинка скатилась по морщинистой щеке старшего и упала на Пумперникель, от чего собака дернула головой. — Как символ нашей вечной любви? — ещё раз спросил Гарри, сдерживая свои слезы. — Как символ, — Луи положил голову на плечо Гарри, сильнее прижавшись к нему, и тихо всхлипывал. Для кого-то падение звёзды может показаться мелочью. Кто-то загадает желание. Кому-то понравится это зрелище, ведь не так часто можно увидеть как падает небесное тело. Кто-то и вовсе не обратит на это внимание. А для кого-то это окажется потрясением, которое можно сравнить со смертью кого-то близкого, ведь на протяжении половины века эта звезда была символом любви с человеком, который находится рядом уже так долго. Это не просто звезда для Гарри и Луи. Эта звезда сопровождала их на протяжении стольких лет, давала надежду и напоминала им о том, почему они вместе, и о том прекрасном вечере, когда Гарри впервые признался Луи в любви и назвал эту звезду его именем, клянясь, что пока эта звезда не пропадет с небесного покрывала, он будет любить Луи. Они думали, что она никогда не упадет, но в этот вечер все оказалось иначе. Старики мокрыми от слез глазами смотрели на тот кусочек неба, пустующий и горюющий по звезде, которая оказалась намного старше, чем они себе предполагали. Звезда, которая покинула эту вселенную раньше них. — Луи, хоть нашей звёзды больше нет с нами, знай, что я все равно люблю тебя и буду любить тебя всегда, пусть даже все до одной звёзды исчезнут с этого неба, — Гарри уже не сдерживался и дал волю своим эмоциями. — Я знаю, Гарри, я знаю, — остановившись, Луи добавил, — я тоже люблю тебя и никогда не перестану. Шли минуты, часы, а Луи и Гарри все также сидели на балконе и не сводили глаз с пустого места на горюющем небе. Sleeping at last — Saturn На следующее утро за окном барабанил дождь, капли с шумом разбивались о стекло и стекали вниз, оставляя за собой мокрую дорожку. Небо затянулось темно-серыми тучами без единого проблеска света. Гарри проснулся от сильного раската грома, который разрывал небо на куски. Старик сел на край кровати, протирая руки друг о друга, чтобы согреться. Он взглянул в окно с грустью в глазах и тяжело вздохнул. Гарри не любил такую погоду. Обернувшись к спящему Луи, он с нежностью посмотрел на него. Вокруг была даже немного устрашающая тишина, Луи не издавал ни единого звука. Сердце Гарри застучало сильнее. Он наклонился к мужу и затаил дыхание. Луи не дышал. Трясущейся рукой он нащупал его пульс и ничего не почувствовал. Мир Гарри рухнул. Сердце не находило себе места, готовое выпрыгнуть из грудной клетки старика. Гарри потрогал лоб супруга. Он был холодный и сухой. Слезы стекали по морщинистым щекам и беспорядочно падали на одеяло. Он наклонился и положил свою голову на грудь Луи, надеясь услышать сердцебиение. Гарри уже точно знал, что его муж мертв, но он отказывался в это верить. Положив голову, Гарри не услышал ни единого стука, ни единого шороха, ни единого звука. Слезам не было конца, глаза горели, все тело тряслось. Гарри тяжело сглотнул и закрыл глаза, желая умереть вместе с Луи, чтобы никогда его не покидать. — Почему ты покинул меня...Лу? —голос Гарри дрожал и был еле слышен. В комнату тихо забежала Пумперникель, будто зная, что произошло. Она запрыгнула на постель и легла в ногах Луи, скуля. Гарри молча посмотрел на собаку и взял ее лапу в свою руку. Так они пролежали насколько часов, не издавая ни единого звука и почти не шевелясь. Положив цветы на могилу Луи, Гарри сел около могучего дуба, который они вместе посадили, когда ещё были молоды. Дуб, как и звезда, являлся символом их вечной любви. Гарри знал, что Луи хотел бы быть похороненным именно здесь, в этом месте, которое так много для них значило. Оперевшись о дерево, старик гладил собаку и наблюдал за опадающими листьями дуба, которые медленно кружили в воздухе, а после падали на землю. — Вчера на стало нашей с тобой звёзды, а потом не стало и тебя, — Гарри говорил спокойно, но тяжело. Каждое сказанное им слово резало как тысяча ножей. Гарри хотелось заснуть под этим деревом и никогда больше не просыпаться. Каждый день стал для него адом. Каждый день в течение года Гарри просыпался один в постели, один завтракал и один проводил оставшиеся дни своей жалкой жизни. Каждый день Гарри думал о Луи, о его улыбке и морщинках, которые появлялись около его глаз, когда тот смеялся. Гарри прожил ещё год, после чего однажды не проснулся. Он оставил записку, в которой говорилось, чтобы его похоронили с другой стороны от того самого дуба. Спустя время по обе стороны от толстого, величественного древа были уже две никому не нужные могилы супругов. На обоих участках земли пробились маленькие расточки — молодые дубы. Пумперникель все время проводила лёжа то на одной могиле, то на другой, почти не уходя оттуда. Смерть — это всегда грустно. Особенно когда умирает один из возлюбленных, оставляя другого совсем одного, не знающего как прожить остаток своей жизни. Пумперникель тоже покинула этот мир, и, возможно, вместе с ней пропала ещё одна звёздочка с неба. Звёзды появляются и пропадают с небесного покрывала также, как и люди, покидая эту вселенную и оставив после себя лишь небольшой след , который со временем тоже исчезает. Никто уже и не вспомнит о той звёздочке и о том человеке, которые когда-то были частью этой вселенной. «Это место назовём мы домом, В земле его мы пустим корни. И хоть шторма крушат и завывают, Это место назовём мы домом. На стенах историю нашу напишем, Отмеряя каждый год наш рост. И словно произведение искусства, На стенах историю нашу напишем. Пусть года, прожитые здесь, милы к нам будут, И нараспашку отворяются сердца. Со временем мы пустим наши кости, словно корни. Даруй нам хлеб, даруй нам соль, даруй вино. Немного стар, немного новый, Мы будем рушить и творить. Я знаю, что мы можем больше, И эта хижина – наш дом. И с каждым годом мы тускнеем, Теряем постепенно все наши тона. Но мы отыщем в теле силы И мужество в наших сердцах, Чтоб день за днём всё красить снова. Меньше, чем пылинка на карте, Самое ценное в нашей жизни: Место, где мы пустим корни, И право домом его звать».