Оскал зверя

      — Зачем? — Я пальцами глажу черную свежую метку. Кожа красная, воспаленная, змея с черепом ощущаются как рельеф.       — Затем, что я хотел быть идеальным.       — А стоит? У тебя вся жизнь впереди. Есть деньги, статус, имя.       Серые глаза напротив смотрят спокойно.       — Королевская кровь Блэков — каждая капля священна. Я знаю. Мне с детства это говорят. Они счастливы, что я теперь буду служить Ему.       — Нашли, чем гордиться, — я запускаю пальцы в пушистые черные кудри.       — Почему ты так говоришь?       — Не строй из себя идиота. Тебе не идет. Чистая кровь, власть аристократии — чушь все это. Он просто хочет подогнуть всех под себя. Каждый присоединенный к нему маг — еще одна ступенька к господству. Он встает на наши спины и становится сильнее, клеймит нас, как баранов.       — Почему ты к нему пошел? — Он устраивает подбородок у меня на плече, смотрит исподлобья. Его все еще горячее тело медленно остывает. Простыни под нами мокрые от пота, в комнате пахнет так, как должно пахнуть после яростной грозы.       — Не к кому было идти. Я хотел, чтобы кто-то признал меня, и Он признал. Он дал мне место подле себя. Но сейчас такое чувство, что меня засасывает в какую-то беспросветную задницу, — я тяжело выдыхаю.       — Это как в итальянской мафии — выход только ногами вперед. — Он ведет пальцем по моему лбу, потом по горбатому носу, затем по губам.       — Рад, что ты это понимаешь. — Я губами ловлю подушечку пальца.       — Ты совсем не боишься смерти?       — Смерть — это единственное, что избавит меня от этого дерьма.       — Какого?       — Жизни.       — Да ты философ, Северус. — Он трется носом о мою шею. — А я боюсь.       — Смерти?       — Да, — он закрывает глаза, тени от пушистых ресниц ложатся на щеки.       Я провожу рукой по влажной спине, под кожей отчетливо прощупываются ребра. Он младше меня на два года, а я чувствую себя таким стариком рядом с ним.       — Это только начало. Я боюсь, что ты неправильно представляешь наши задачи. Разочарование может быть фатальным.       — Разве? — шепчет он губами. — Что Он такое потребует от меня?       Я не успеваю, хотя чувствую его приближение. Веревка стягивает мои запястья и привязывает к деревянной спинке кровати.       — Сириус! — кричит Регулус, вскакивая и хватая палочку с прикроватного столика. — Какого черта ты тут?!       Но Сириус только криво улыбается, лицо Рега белеет, а палочка дергается в руке. Блэк закрывает за собой дверь и проходит в комнату. Он явно пьян, от него несет алкоголем. Серые глаза, практически черные от расширенного зрачка, смотрят неподвижно, следят. Черная байкерская куртка блестит как кожа животного — очень опасного животного, который жаждет крови.       — Я смотрю, вы тут неплохо веселитесь, — тянет он, скидывая с плеч эту самую куртку.       — Что тебе надо? — Регулус не сдается, хотя я вижу, как он напуган. Он никогда не мог превзойти Блэка, ни в чем.       — Я что, не могу просто так навестить семью? — На пол летит растянутая черная майка. Стальное тело дрожит от возбуждения, на гладкой коже чернеют татуировки — раньше их не было. Они покрывают грудь, плечи, руки, бока, часть их скрывается за поясом джинсов. Он похож на сбежавшего из тюрьмы маггла.       — Уйди! — кричит Реги. А я молчу, мне любопытно.       — А то что? — нагло спрашивает Блэк, медленно подходя к кровати, на которой распят я.       Он смотрит на меня голодным взглядом. Я вижу, как глубоко он дышит, как поднимается и опускается грудь. Черные волосы растрепанной гривой торчат во все стороны. Я смотрю ему в глаза, и меня распирает дикое желание его уничтожить.       — Ты не против. — Он плавным движением садится на мои бедра.       — Сириус! — в отчаянной попытке остановить брата, кричит Регулус. Я чувствую его страх — он прекрасно знает, на что способен его старший.       — Я тебя не выгоняю, можешь присоединиться.       — Да, Регулус, можешь присоединиться и посмотреть, как твой любимый братик оплакивает свою любовь. — Мои губы растягиваются в безжалостной улыбке — лицо напротив каменеет. — Сочувствую, теперь даже не сможешь попускать слюни на Поттера в общей душевой… Когда у них там свадьба?       Сильный и короткий удар разбивает мне губу, но я продолжаю, ничего не заметив:       — Как должно быть обидно, столько лет на него смотрел, представлял, как будешь его трахать, как он будет шептать твое имя.       Еще один удар — кровь попадает на язык, я глотаю.       — А вот облом. Не будет. Наш праведник Поттер не знает, что член можно вставлять и в другие дырки.       Еще удар, сильный. Хрустит нос под кулаком, а голова от удара непроизвольно отлетает в сторону, кровь пачкает белую наволочку.       — Заткнись, — спокойно говорит Блэк.       — А то что? — тяну я, слизывая языком кровь с губ.       Он широко улыбается и наклоняется к моему лицу, влажный язык скользит от подбородка по щеке, слизывая кровь, затем по глазу, я едва успеваю зажмуриться. Его жажда похожа на жажду голодно зверя. И этот зверь нашел себе жертву, которую ни за что не отпустит.       — Нюниус, я разорву тебя на части, — нежно шепчет он мне на ухо.       — Для этого тебе придется очень постараться.       Он хрипло смеется, а потом жестко целует меня в губы. Я не хочу ему отвечать, но шершавые губы насилуют мой рот, язык скользит почти до глотки. Опять все как всегда. Я хватаю зубами его нижнюю губу и прикусываю до крови. Он шипит и короткими ногтями царапает мой бок, только тогда я отпускаю. Блэк поднимается и, сверкая безумными глазами, вытирает тыльной стороной ладони кровь.       — Сириус, — тихо шепчет Регулус.       Я поворачиваю голову, Рег сидит на кровати, забившись в угол. Он выглядит таким маленьким и брошенным. Палочка дрожит в руках, глаза огромные, как у обиженного ребенка, у которого отобрали игрушку.       Но Блэк наматывает на кулак мои волосы и дергает, заставляет посмотреть на себя — не любит, когда его игнорируют. Я вижу, как он хочет сделать мне больно, как хочет услышать мои крики. Его трясет от гнева, ярости и боли.       Он еще раз дергает за волосы, закидывая мою голову, и целует в шею, больно прикусывая кожу зубами. Одной рукой сжимает мои запястья, превращая веревку в наручники на длинной цепочке. Чертов гений трансфигурации. Меня тоже начинает трясти от возбуждения, смешанного со злостью и приправленного ненавистью. Хочу его! Блэк приподнимается, и я пытаюсь ударить коленом ему промеж ног, чтобы разозлить сильнее. Но не успеваю — он хватает мой член и сжимает в руке, я стону от боли сквозь зубы.       — Не так быстро, — удовлетворенно говорит он, — перевернись.       — Может мне тебе еще и отсосать?       — Ага, и лишиться члена. Я уверен, что твой поганый рот с легкостью его откусит.       — А ты сунь, проверим.       Смеется, сверкая белозубой улыбкой.       У этого животного острые клыки, а когти — лезвия, он силен на столько, что способен удержать меня одной рукой. Он быстр, ловок и безжалостен. Любит играть со своей жертвой, а когда надоедает — бросает и забывает.       Блэк подхватывает меня, переворачивает на живот, дергает за волосы, ставя на колени. Я выворачиваю руки, цепочка звенит, натягиваясь, но я не могу их притянуть к себе, упереться на локти.       — Какой вид, — свистит он и проводит ладонью по моей спине, — никогда не видел тебя без мантии.       — Тебе только задницу и подавай.       — Считай это комплиментом. — Он кусает меня между лопаток, длинные волосы щекочут кожу, это похоже на нежную ласку. Но нежность и он не совместимы.       — Надеюсь, твой член не потеряется там, — говорю я и дергаюсь, когда мне в задницу упирается бугор под жесткой тканью джинсов.       — А сколько у тебя там побывало? — хрипит он, дыша поверхностно и возбужденно. — Уже успел стать общественной шлюхой? Под Него тоже лег?       — Завидуй, у Него больше, чем у тебя.       — Да ладно, я знаю, как ты кончаешь подо мной. — Я слышу, как вжикает молния. — Эй, Рег, я так понимаю, ты был снизу. Ведь взрослым надо уступать.       И упругая головка члена упирается в меня, я сжимаю руками простыни и пытаюсь максимально расслабиться. Он отпускает мои волосы и, беря за бедра, сильно тянет на себя. Я хватаю носом воздух, закусываю кончик подушки и почему-то думаю: наконец-то.       — Сука, как всегда такой узкий, — шепчет Блэк, — как хорошо. Лучше любой девки.       Пальцы впиваются в мои бедра, резкий толчок, и он всаживает по самые яйца. Я то ли всхлипываю, то ли стону.       — Нюниус, тебе тоже нравится? Ты так сжимаешь меня. Как горячо внутри.       — Еби уже! Хватит чесать языком! — рычу я сквозь боль.       Но мне хорошо… хорошо…       — Я выебу, не волнуйся. Реги, не хочешь присоединиться? Что ты как неродной? Нет? Уверен? Как знаешь.       Он наваливается всем весом, вытаскивая член полностью. Я только успеваю намотать цепь на кулак, как он снова вгоняет до основания. Его длинные волосы щекочут мои плечи, от них пахнет сигаретами, бензином и алкоголем. Хриплое дыхание разносится над ухом, его грудь трется о мою спину так, что я чувствую острые соски. Мои колени разъезжаются в стороны от глубоких и плавных толчков, но стальные пальцы держат как капкан. Мой член истекает смазкой, звенит будто железный. Блэк достает рукой до наручников, они исчезают, как и цепочка. Я не знаю, что хочу сделать, пытаюсь то ли извернутся и ударить, то ли занять более удобную позу. Но он ловит мои руки и заводит их за спину, вынуждая меня лечь грудью на простыни и выгнуться. Меняется угол проникновения, и я, не сдерживаясь, стону — волна удовольствия проходит по всему телу от пальцев ног до макушки.       — Тебе это нравится? Ты так сжимаешься. По тебе видно, что ты хочешь, чтобы тебя кто-то поимел. От тебя несет похотью.       — Это ты про себя говоришь? — шепчу я, хотя горло сжимают стоны удовольствия.       Он дергает меня за волосы, разворачивая лицо, и впивается поцелуем в разбитые губы. Так целуются только враги — мы кусаем друг друга, стукаемся зубами, языки борются между собой, кровь, смешиваясь со слюной и стекает по подбородку. Он сильно сжимает мой член так, что я, не сдерживаясь, громко стону ему в рот.       — Твоюсукамать, — рычит он, — как сжался…       И не прекращает долбить в мой разорванный зад.       Я утыкаюсь носом в простыни и сам начинаю подаваться назад. Холодные пальцы осторожно убирают пряди моих волос, нежно гладят по скуле. Я удивленно поворачиваю голову. Регулус сидит рядом: на лице румянец, губы дрожат, кадык дергается вверх вниз, член торчит.       Я улыбаюсь и подаюсь к нему, открывая рот.       — Правильно, Нюниус, — одобрительно шепчет Блэк, — соси, для этого твой рот в самый раз.       Рег садится ближе, чтобы я мог заглотить его член, но Блэк все еще держит мои руки за спиной — мне неудобно. Наверное, картина, которую видит Регулус, слишком офигенна — он кончает после нескольких движений моего языка вокруг нежной головки. Теплая сперма бьет мне в горло, я давлюсь, кашляю, она стекает по моим губам на подбородок.       Блэк тянет меня на себя, зажимает мое горло в локтевом захвате. Я пугаюсь, потому что он на полном серьезе душит меня. Регулус сидит напротив нас, смотрит расширенным зрачками во всю радужку. Облизывается. Я царапаю ногтями руку Блэка, пытаясь отодрать от себя, сделать вдох, и задыхаюсь.       Потому что влажный язык скользит по моему члену так, что я всхлипываю. Блэк ослабляет захват, и я хватаю ртом воздух.       — Два маленьких идиота, вам только и сосать члены Пожирателей.       — А давай с нами? — хриплю я.       — Белла будет мне не рада.       Язык Регулуса облизывает головку, рука сжимает мои яйца. Мне не видно, я только чувствую. Удовольствие очень острое и сзади, и спереди. Блэк опять зажимает мое горло, перекрывая кислород. Я вцепляюсь ему в волосы, дергаю, что есть силы. Он шипит мне в ухо, а потом кусает за плечо, я чувствую, как во мне пульсирует его член — он кончает… Я задыхаюсь, его сперма стекает по моим ногам, Регулус сосет мой член. То, что я ощущаю, слишком остро — кончаю.       Я открываю глаза. Задница болит, плечо болит, горло тоже, нос распух и теперь не дышит. Осторожно переворачиваюсь.       Черные блестящие волосы лежат на подушке, губы полуоткрыты, ресницы трепещут — Блэк спит рядом со мной. Он обнажен, простынь едва прикрывает пах. Постель выглядит так, словно на ней повалялось стадо кентавров. Мы одни. Я замираю, не дышу, смотрю на него. Во сне его черты смягчились, лицо расслабилось, разгладилась складка между бровями. Грудь плавно поднимается и опускается. Я, как через толщу воды, тяну к нему руку и, не касаясь кожи, обвожу вытатуированный кельтский крест на груди.       Внезапно рука хватает меня за запястье, сжимает до боли. Серые глаза распахиваются. Я смотрю на него, он — на меня.       — Когда до тебя дойдет, что физическая боль для меня ничто.       Он молчит, я пытаюсь отнять руку, но он крепко держит. Лицо его неподвижно, но глаза смотрят спокойно. Кажется, что он еще не проснулся, а просто сработал рефлекс.       — Блэк?       Одно плавное движение, и он садится мне на бедра. Его тело горячее, еще не успело остыть от соития. Лицо напротив моего, нас разделяет одно дыхание. Он находит мои руки, сжимает запястья, заводя за голову, и прикасается губами к моим губам. Нет, не целует. Чуть надавливает, словно пробует их на ощупь, потом проводит по моей щеке, нежно гладя ее. Горячее дыхание обжигает ухо, он ловит мочку, несильно прикусывая ее. Мой член истекает смазкой между нашими телами.       — Се-ве-ру-с… — на вдохе, будто шепот ветра.       Я держусь. Из последних сил.       Чувствую кожей его улыбку. Он поднимается, садясь, а я так и лежу, замерев, не шевелюсь. Смотрю на него и понимаю, что это животное имеет огромную власть надо мной.       — У тебя все на лице написано. Я вижу тебя насквозь. — Его руки гладят мою грудь, горячие пальцы царапают кожу. Мой член дрожит от желания под его ягодицами, он немного покачивает бедрами, ерзая на нем, и облизывается, как кот.       Я чуть приоткрываю рот, и Блэк одним тягучим движением поднимается мне на грудь. Мой язык скользит по нежной головке — он направляет свой член мне в рот, который я только шире открываю, пряча зубы. Я лежу между его ног, а он долбит мне в глотку, упираясь рукой на спинку кровати. С такого ракурса вид на его тело шикарнейший. Я поднимаю руки и впервые за наше сомнительное знакомство глажу его крепкие бедра, сжимаю упругие ягодицы — он тихо стонет. Глажу сильную спину, и тугие мышцы перекатываются под кожей. Мой нос упирается в волосы в паху, я не могу дышать — ни носом, ни ртом. Почти задыхаюсь. Он вытаскивает член из моей глотки, проводит им по губам, по щекам, оставляя влажные следы. Мне нравится это. Я схожу с ума. Сжимаю в руке свой собственный член и начинаю медленно дрочить, растягивая удовольствие.       — Ты просто блядь, — тянет Блэк, водя членом по моим губам. Я высовываю язык и лижу его.       — Настоящая блядь, — он улыбается. Я сжимаю его ягодицу и зарываюсь носом в его яйца.       — Соси.       Улыбаюсь и прикусываю их.       — Ах ты, сука, — вздрагивает Блэк, а потом вгонят в мой рот член и бешено долбит. Я только расслабляю глотку, чтобы он мог проникнуть глубже. Его тело — сталь и сила.       Сперма бьет мне в горло, и я глотаю.       Блэк устало садится мне на живот, пот стекает по черно-белой от татуировок коже. Мои руки на его крепких бедрах, и я еще не кончил. Он наклоняется ко мне и целует, но этот поцелуй отличается от всех предыдущих. Этот поцелуй добровольный для нас обоих.