Боец в подарок

Рицка бежал, не разбирая дороги, глотая горькие слёзы, на бегу пытаясь вытереть их рукавом. Он остановился только тогда, когда почувствовал, что ещё немного, и он просто упадет оземь. Завидев скамейку, парень сел и продолжил шмыгать. Он до сих пор не мог поверить в то, что Соби подумал, что Рицка мог быть с кем-то ещё. Он был зол, обижен, что и неудивительно, когда самый твой любимый, самый дорогой человек пытается уличить тебя в том, что никогда-никогда бы не сделал, ни по собственной воле, ни под дулом пистолета. Он чувствовал, что Соби пытается прорваться к нему, но и тут он разрывался – ему и хотелось к любимой Жертве, и обида была невероятно сильна. К тому же, голову ушастика посетила жуткая мысль: а вдруг Соби хочет достучаться до него, чтобы приказать собрать свои вещи и катиться из дома на все четыре стороны. От такой мысли Рицка вздрогнул и зашмыгал ещё интенсивнее. Домой, что к Соби, что к Сеймею с Нисеем идти нельзя. Точнее, можно, но нежелательно. В одном варианте, он не знает, чего ожидать, а во втором, знает стопроцентно, что брат атакует вопросами и потом пойдет наказывать Агацуму за то, что тот посмел обидеть малыша. От подобной перспективы Рицка поёжился. К Юйко или Яёю идти посреди ночи нельзя, потому что их родители не придут в восторг от такого вторжения. Естественно, куда уж там, если они и посреди белого дня гостей не особо жалуют, а тут глубоко за полночь. К учительнице совсем не вариант, ибо она замордует ещё круче Сея. Оставался только один вариант – Кио, друг Соби, ну, и Рицки теперь уже тоже. Боец кивнул сам себе и уверенно поднялся со скамьи. Вот только сразу запечалился, потому что никак не мог понять, куда его принесли ноги. Фонарей мало и свет от них какой-то тусклый; дорога рядом, но не похожая на нормальную трассу, а какая-то, больше напоминающая деревенскую. Оглядевшись, Рицка заметил ворота и направился к ним. На них он обнаружил вывеску, говорящую о том, что Рицка находится в парке. Там уже он и сам вспомнил, что находился недалеко от того места, где однажды нашел котят, когда они с Соби гуляли. Подавив очередной горький вздох, парень побрел по знакомой дорожке, печально опустив голову и прижав ушки к голове. Он шел по дороге, зябко ёжась, и думал о том, как же хочется нырнуть в объятия Соби и хотя бы попытаться всё объяснить. Но он тут же отбросил эту мысль, вспомнив, что любимый к нему даже не повернулся. До дома Кио Рицка дошел где-то за час. Едва ли не взлетев по лестнице, он набрался сил и постучал. Потом, вспомнив, в какой не кондиции был Кио, Рицка со стоном выдохнул. Дверь распахнулся и очам парнишки предстал Кио с чупа-чупсом в зубах, фартуке и весь пропахший красками – как оказалось позднее, рисовал. Увидев на своем пороге ушастого, блондин в некотором культурном шоке хрустнул леденцом, ещё раз внимательно посмотрел на Рицку, затем выглянул, осмотрелся и только потом поинтересовался: – Ты один? – Один. – Рицка несколько замялся и виновато посмотрел на Кио. – А гений где? – Наверное, дома. – А ты почему не дома? – Кио, а войти можно? Я очень замерз. Я с удовольствием с тобой пообщаюсь, если ты дашь мне возможность согреться. – А, да, заходи. – Кио пропустил Рицку в квартиру и задумчиво изучал его, с того самого момента, как он стал разуваться. – Проходи в кухню, а я тебе свитер принесу. Рицка прошелестел в кухню и с ногами забрался на стул, и внезапно спохватился. – Кио! Только Соби не звони! Он как раз появился в дверном проеме с кофтой в левой руке, наперевес с телефоном в правой. – Как я и думал… вы поссорились? Аояги печально вздохнул и посмотрел на Кайдо. Ему даже говорить ничего не надо было, ибо он всё и так понял. Невесело ухмыльнувшись, Кио натянул на парнишку свитер и щелкнул по носу: – Звонить не буду, а ты можешь оставаться у меня столько, сколько нужно. – Глядя на благодарный взгляд Рицки, Кио несколько смутился и отвел глаза. – Есть хочешь? – Хочу. – Сейчас разогрею. Занимаясь экспресс-готовкой, Кайдо косился на печально вздыхающего Рицку, ушки которого к темной голове словно приклеились. Он ни разу не видел парнишку таким. Когда он был с Соби, то всегда улыбался, прямо сиял. Когда Соби был не рядом, Рицка все равно сиял, потому что думал о Соби. А сейчас Рицка думал о Соби и был похож на маленького кавайного зомби. – Что ж такого ему сказал Соби, что на нем лица нет… – Кио пробухтел это себе под нос, но Рицка услышал и всхлипнул. – Он подумал, что у меня есть кто-то, кого я люблю… Блондин моргнул и повернулся к ушастику. Его слова повергли Кио в шок, потому что он знал, что Соби едва ли боготворил мелкого. – То есть как? Он в своем уме вообще?! – Парень бухнулся на стул напротив Рицки, поставив перед тем тарелку с ужином. – Ешь и рассказывай, как все было. Рицка не видел от этого вреда и рассказал всё в цветах и красках с того самого момента, как они расстались в (пардон) туалете университета. В отдельных моментах повествования Кио хмурился, кусал губы, где-то весело ухмылялся, в каких-то местах рассказа, утешающе трепал парнишку по голове, а в завершение рассказа почесал макушку и глубокомысленно изрек: – Да, дела… а Соби самый настоящий дурак, раз стал себя так вести, не разобравшись. Рицка хотел было воспротивиться сказанному: – Соби не дурак! – Передумал. – Хотя, нет, дурак… Кио, а если всё больше не будет как раньше? В глазах Бойца опять засияли бриллианты слезинок, и Кайдо только печально выдохнул. Эта дыхательная гимнастика не помогла, и Рицка заплакал от безысходности. Тихо, но очень горько. Где-то минут через двадцать, плакать он перестал и стал откровенно клевать носом. А ещё через несколько минут уснул совсем. Будить измученного парня, чтобы уложить спать, художник не стал, а потому подхватил его на руки, попутно удивившись тому, какой он худой и легкий, и отнес на кровать. Он всего лишь собирался уложить Рицку и пойти дорисовывать, а потом достать футон и улечься с удобствами… но не тут-то было. Аояги крепко вцепился в парня и что-то сонно бормотал. Не найдя лучшего выхода, Кио прижал к себе паренька, укрыл их одеялом и, как ни странно, почти мгновенно уснул, подозревая, что именно этот кошак его и убаюкал. Утро добрым не бывает. Кио в очередной раз это осознал, когда спросонья понял, что в его дверь не просто стучатся, а просто-напросто ломятся. – Всем большой-большой и толстый хрен – я сплю. – Внезапно он ощутил, что рядом кто-то есть и вспомнил, что этот кто-то – Рицка Аояги. – Тем более всем хрен. Мы спим. Он снова стал проваливаться в сон, как услышал, что в замочной скважине стал проворачиваться ключ. Ключ он давал одному человеку. И, когда он это осознал, внутри всё похолодело. Кио успел с головой укрыть Рицку как раз в тот момент, когда в комнату влетел Соби. – Кио! Мне срочно нужна твоя помощь! Давай, вставай быстрее… – Соби стал кидать на кровать одежду Кайдо, и нарезать какие-то бессмысленные круги по комнате. Под одеялом от шума снаружи зашевелился Рицка. Кио заглянул под одеяло и шикнул на Рицку, чтобы он сидел тихо. – Соби, прекрати носиться по комнате, как ошпаренный семейства раковых и объясни, в чем дело! – Услышав имя любимой Жертвы, Рицка стал бледно-зеленым и затаился, едва ли не сросшись с одеялом. – Да вставай же, дубина! Рицка пропал! – С этими словами он дернул с Кио одеяло и в ступоре замер. – Ри…цка… что ты здесь делаешь? Рицка молчал, зарываясь в одеяло с головой и невероятно быстро краснеть. Кио потихоньку пытался слиться со стеной. А Соби начинал злиться. Грудь заходила ходуном, руки стали сжиматься в кулаки, глаза стали красными от стремительно прилившей к голове крови и он со всей силы ударил Кио. Рицка в ужасе закричал, пытаясь прикрыть собой товарища, что помог в трудную минуту, но тут же был отброшен в сторону. – Кио! Как ты мог?! Это же Рицка! Это же мой Рицка!!! Оставив друга в полном шоке держаться за отбитую скулу, Соби подхватил Рицку на руки, как тот и был – в одеяле, и поволок к выходу, подхватив по дороге его курточку и обувь. Сидя на руках Агнца, Страж даже пошевелиться боялся. Он практически не дышал. Просто затаился и едва-едва выглядывал из своего не очень надежного укрытия, чтобы посмотреть на любимое лицо. То, что он видел, его не совсем радовало, и он опять торопился скрыться в одеяле. До дома они добрались быстро и в полном молчании. Соби осторожно посадил Рицку на кровать и сам устроился на коленях напротив него. Они избегали смотреть друг другу в глаза. И молчали. Рицка не мог ухватиться хотя бы за одну мысль Соби, потому что в голове опечаленного художника был полный сумбур, со своих же мыслей Рицка блок ещё не снял, а потому Соби совершенно не мог сообразить, что же ему делать и говорить. Как вести себя с Рицкой? Что Рицка ему ответит? Не прогонит ли? Не уйдет ли? А что он делал у Кио? Это только маленькая часть тех глобальных вопросов, что кружили в голове Агацумы ежесекундно. От раздумий его отвлек звонкий чих – Рицка все-таки простудился во время своего ночного бега по спящему Токио. – Ты простыл? – Ответом для Соби был короткий кивок. – Я сейчас. Соби скрылся в кухне и стал чем-то греметь. Рицка смотрел на дверь кухни и думал, как спросить у Соби кое о чем. В итоге решил особо не мудрствовать и спросил напрямую, когда Соби появился в комнате. От вопроса Рицки, кружка с горячим чаем выскользнула из его рук и покатилась по полу, а глаза медленно, но верно, вместе с бровями, очками и всем чем можно поползли вверх. Рот приоткрылся в немом вопросе, искажая красивое лицо непонятной гримасой участника цирка уродов. Волосы на затылке зашевелились, а ноги подкосились, и он осел. Не было сил даже что-то сказать или спросить в ответ. Сердце словно остановилось. И все это, со своим любимым, Рицка сотворил одним маленьким, на первый взгляд безобидным, хоть и очень серьёзным вопросом. – Соби, ты хочешь от меня отказаться?