Если хочешь остаться...

      Он просто вгрызся ему в душу и не хочет отпускать. Так думает Ханбин, когда в очередной раз ловит мимолетный взгляд на себе, который, конечно же, ничего не значит. Он даже сам не понимает, что делает с Ханбином. Какой большой отпечаток оставил на этой нежной душе. Душе, которая никогда в жизни еще не испытывала ничего подобного. И даже становится немного страшно. Трепещет буквально все: сердце пропустило слишком много ударов уже миллионы раз, а мозг отказывается что-либо предпринимать, поэтому просто сходит с ума вместе со всеми; тело пробирают мурашки, а в животе постоянно что-то переворачивается, будоража.       Ханбин не хочет этого прекращать.       Он может сказать, что ни на что не надеется. Соврет. Ким Ханбин не любит врать самому себе, потому и чувствует себя сумасшедшим, когда представляет, как эти руки нежно берут в свои ладони его лицо, а большие пальцы легкими прикосновениями скользят по щекам, губам и ниже — к шее… А затем теплые объятия, ключицы, дурманящий запах с легкой примесью почти выветрившегося парфюма.       Сумасшедшим, но счастливым только от одних фантазий.       Ханбин не ощущает в себе страданий и излишней грусти от этой влюбленности. Странно, но ему кажется, что он до банального окрылен. Он всегда думал, что это относится только к взаимной любви, но то, что с ним творится, словно кричит, что можно быть счастливым просто любя.       Все листы на столе в спальне уже давно исписаны множеством текстов, а где-то несмывающимся маркером на столешнице выведены важные сердцу строки. Стол новый, но его даже не жалко.       Еще один случайный (неслучайный?) мимолетный контакт глаза в глаза. Еще один мини-инфаркт. Жить невозможно хочется, лишь бы снова посмотрел на Ханбина.       Взрыв смеха компании возвращает в реальность, но самым четким оказывается единственный голос. Ханбин вслушивается в него, стараясь пропустить через себя, а сам смеется немного невпопад, потому что не услышал шутку, но никто вроде и не заметил.       Ким Чживон.       У Чживона необычная манера говорить, необычный голос и такая же необычная внешность. Для Ханбина он невероятен. У Чживона яркий образ, такой светлый и добрый. Если его о чем-то попросить, то он всегда придет на помощь. Конечно, он не идеален, и Ханбин это прекрасно понимает.       Такие, как он, обычно до дрожи. С такими, как он, от самых высоких точек земного шара до самого глубокого дна, словно на американских горках, вверх-вниз, вверх-вниз. И мир переворачивается с ног на голову, а потом обратно, перемешивая все внутри от восторга и адреналина.       По крайней мере, Ханбин уверен в том, что все бы было именно так.       Чживон, он же Бобби, не так давно в их компании. В сравнении со всеми, полгода — немного? Он появился как-то внезапно, но словно всегда был недостающим кусочком пазла. А Ханбин любит головоломки. Чживон то самое ее решение. Громко. Но за те несколько месяцев Ханбин уже привык к таким мыслям. Ему ведь можно побыть собственником хотя бы в своей голове? Никто же не запретит, поэтому он и пользуется такой возможностью.       Бобби всегда рассказывает много интересных историй. У них немало общего, судя по чживоновым рассказам, поэтому когда Ханбин слышит что-то близкое для себя от него, ухватывается за эту соломинку так цепко, как только возможно. В такие моменты у него получается обратить на свою персону все внимание старшего. Жадничает? Иногда можно и побаловать себя. Чживон не похож на человека, который против этого. Жаль, что нельзя обмениваться мыслями, потому что слишком часто кажется, будто Бобби чего-то недоговаривает. Или же глаза у того такие глубокие, что постоянно мерещится лишнее?       За окном на небе полумесяц — прямо как глаза у Чживона, когда тот улыбается. И сияет месяц так же, как и они. Ханбин заметил это еще тогда, когда возвращался из кино к себе домой с друзьями. Ему хочется улыбаться своим дурацким мыслям, ведь он ничего не может поделать с привычкой подбирать разные сравнения и красивые слова к чему-либо. А особенно к Ким Чживону.       Чживон нравится всем. Он умеет расположить к себе любого человека. Даже Ку Чжунэ уважает этого парня, хоть между ними и существует небольшая неловкость, непонятно откуда взявшаяся. Возможно, они просто слишком разные, но Ханбин старается не думать о взаимоотношениях Бобби с кем-то другим; не хочется разбавлять мрачными красками мысли о нем, которые приносят столько эйфории.       В последний месяц Чживон постоянно приходит с симпатичной девушкой, немного стервозной, но забавной. Она быстро подружилась с другими девчонками и ребятами. С Ханбином почему-то не получается, но ему и не надо. Он не умеет делать вид, что человек ему интересен, поэтому и отдачи у него ровно столько, сколько того желает его внутренний мир.       Ревнует ли Ханбин? Может быть, слегка. Эти двое только с виду отдаленно напоминают пару, да и Чживон в чисто мужской компании объясняет, что ему приходится с ней общаться настолько близко из-за просьбы матери. Он ходит с ней на вечеринки, иногда по кафешкам, частенько к Ханбину в гости вместе со всей компанией и постоянно провожает до дома, прежде чем уйти самому. За этот месяц Чживон ни разу не приходит один, и эта девушка слишком часто обращает чживоново внимание на себя, забирая ту часть, что принадлежит Ханбину.       Ханбин встает и идет на кухню, якобы попить воды. На самом деле у Мино недавно был день рождения, поэтому хозяин дома думает, что уже пора вынести небольшой сюрприз для именинника. Мино как раз и позвал всю компанию сходить на выходных в кино и попросил потом провести вечер дома у Ханбина. Тот был не против: они и так почти всегда тусуются у него.       У Ханбина по спине ползут мурашки, когда он слышит голос Чживона.       — Тоже схожу, — что в действительности значит «я помогу».       Бобби нагоняет, когда Ханбин уже достает из холодильника большой торт; торт незамысловатый, зато такой, какой любит Мино. Ханбин ставит его на стол, и прислушивается, как в зале ребята отвлекают Сона разговорами.       Сердце колошматит от того, что они вдвоем в одной комнате, и так происходит всякий раз, когда такое случается. Ханбин все-таки решает попить воды, чтобы смочить пересохшее внезапно горло, но Чживон не спасает ситуацию, когда подходит ближе и кладет ладонь на его плечо. Может даже показаться, что он поглаживает большим пальцем, но это быстро проходит. Ханбину в этот раз сложно удержаться, и он скользит нервно взглядом по месту, где сейчас покоится чживонова рука. Заметил ли тот этот взгляд или нет, но рука поспешно падает вниз. Чживон прячет обе руки в карманы джинсов.       И так всегда. У Бобби есть привычка всех трогать, хотя сам он не сильно любит чужие прикосновения. И с Ханбином это постоянно выходит как-то странно. Младший невольно трактует в этом скрытый смысл, подтекст, но старается вовремя отдернуть себя, потому что Чживон часто обнимает, хлопает по плечу, касается со спины за талию, когда нужно подтолкнуть идти быстрее. И если по счастливой случайности они садятся вместе, то колено Чживона всегда упирается в ханбиново. Вот иногда Ханбин и не выдерживает: смотрит на это такими глазами, которые, кажется, выдают все его чувства.       — Сынюн выключит свет, как только мы будем готовы.       Ханбин кивает и достает заранее приготовленные свечки со спичками, обращая все внимание — с большим усилием — на торт.       Когда они завершают приготовления, Чживон пишет сообщение Сынюну, и они подходят с тортом к выходу из кухни. Как только свет гаснет, парни выходят в зал, начиная петь стандартную песню с поздравлениями. Мино улыбается и толкает всех локтями в знак того, что не стоило. Когда выпечка достигает своего владельца, все начинают петь «загадай желание» на манер популярной старой песни одной из женских групп. Мино на несколько секунд замирает, а затем задувает свечи, и как только последняя тухнет, кто-то пытается ткнуть его лицом в ничем неповинный торт. Сон умудряется спасти себя, но все-таки кто-то додумывается снять крем пальцами и измазать ему щеку. Начинается суматоха: все пытаются кого-нибудь испачкать, и каким-то образом Чживон мажет Ханбину по губам пальцем, отчего тот шарахается с неожиданности и видит не менее удивленное лицо Бобби. Кажется, тот сам не ожидал, что выйдет именно так. Младший, опомнившись, опускает глаза вниз и слизывает языком крем с губ. Небольшой заминки вроде никто не замечает… Внезапно слышится смех Дженни — той самой девушки, а затем притворный вопль боли от Чживона: это он получил за то, что измазал и ее.       У Ханбина в сердце давит. Чживон может подумать не то, например, что он неприятен Ханбину. Но тот вроде все оставшееся время ведет себя с ним как и всегда.       Когда все немного поутихло и ребята поели потрепанный торт, но не менее вкусный, кто-то берется за гитары. Одна из них оказывается в руках Чживона, и Ханбин неотрывно следит за каждым движением пальцев на ней, что перебирают струны так умело. В какой-то момент все пропевают строчку песни, и Чживон поднимает глаза на Ханбина, а затем как небывало смотрит на гриф, играя дальше.       Дженни недовольно посматривает на часы на своей руке и тянет Чживона за рукав толстовки, чтобы тот обратил на нее внимание.       — Уже поздно. Пойдем, — у нее это даже звучит не вопросом, а приказом, но, скорее всего, это просто личная «неприязнь» Ханбина заставляет его так думать.       За этими двумя подтягиваются и остальные, и вскоре ханбинова квартира пустеет, а тот с надеждой осматривается по сторонам. Улыбка расплывается по лицу — он видит телефон на диване, и это не его телефон. Снова…       Чживон немного неряшлив. Он слишком активен, поэтому часто может на что-то не обратить внимания просто из-за того, что делает несколько дел сразу и нужное вылетает из головы, вытесняясь другим. Это играет на том, что периодически Бобби может что-то забыть из своих вещей и вспомнить о них не сразу. Когда он забывает что-то у Ханбина дома, то тот знает, что Чживон обязательно вернется за ними в тот же самый день. Оттого, видя чужую вещь у себя в квартире, младший радуется слишком сильно. Однажды это была не чживонова вещь, и он истерзался ожиданием, которое в итоге не оправдалось.       Ким Чживон очень общителен, поэтому, приходя за чем-то своим, по обыкновению заводит беседу с Ханбином, которая может продлиться несколько часов. И плевать, что порой с утра на работу, не выспаться ради общения с Бобби не такая уж страшная беда.       Ханбин всегда предлагает Чживону чай, а тот не отказывается, хотя больше предпочитает кофе. И за разговорами кружка пустеет крайне медленно, так, что жидкость с фруктовым вкусом успевает остыть еще на середине выпитого. Следом идет вторая такая чашка, а затем они перебираются в зал, чтобы поиграть вместе на приставке, потому что вкусы в играх сходятся. У Ханбина плохо получается, но он всякий раз говорит, что это просто не его день. Чживон над ним подшучивает, потому что тот забавно злится из-за этого и не желает смотреть правде в глаза.       Бывает порой, что Бобби засиживается допоздна, и вырубается на диване Ханбина, а рано утром уходит, извиняясь за неудобства, хотя младший не против, чтобы он остался на подольше. А можно и навсегда. Честно, Ханбин всегда надеется, что Чживон заснет, тогда у него будет возможность лишний раз взглянуть на спящего Бобби, тихонько укрывая того одеялом или же прокрадываясь мимо до кухни или туалета.       Они сдружились за эти полгода, но все равно полноценной дружбой это назвать сложно. Ханбину не неловко, когда у него остается тот же Чжинхван с ночевкой, а вот из-за Бобби пульс зашкаливает. Они даже не переписываются так часто, как Ханбин с другими своими друзьями. Еще когда Ханбин получил номер хена в свою записную книжку, он и не знал, что одно сообщение от этого человека в будущем будет вызывать столько эмоций.       Каждая забытая Чживоном вещь дает надежду, потому что Ханбин не считает себя дураком и все-таки думает, что это странно, когда Чживон так часто оставляет у него что-то. Но в итоге нет — я дурак — и мысли о признании скоропостижно выветриваются из головы, вытесняются добродушной улыбкой напротив; это все просто дружба и ничего более.       А прикосновения продолжают обжигать.       По окну начинает барабанить обещанный ночной дождь. Ханбин сидит на диване и косится на забытый телефон, когда шум воды вклинивается в его мысли. Ханбин помнит, что у Дженни был с собой зонт, и если она додумается, то отдаст его Чживону, чтобы тот не промок. Все равно, что ее зонт немного девчачий, зато Чживон не заболеет, да и чехол с гитарой внутри испортить жалко.       Проходит больше времени, чем обычно, что сильно изводит Ханбина в ожидании. Это же телефон. Если Бобби возвращается за кофтой и прочей мелочью, то за телефоном точно должен прийти.       Трель звонка над входной дверью заставляет Ханбина подскочить и со скоростью света нестись открывать дверь, но уже в коридоре он останавливается, переводя дух и успокаиваясь, чтобы не казаться слишком странным и глупо счастливым. Проще говоря, он не хочет, чтобы Чживон подумал, что Ханбин его ждал. Он открывает дверь, а за ней ожидаемо стоит Ким Чживон, весь промокший до нитки. Младший раздражается этим фактом и злится на Дженни, что хен остался без зонта, но старается это подавить и не ляпнуть лишнего.       — Я телефон, кажется, забыл. Надеюсь, что не посеял где-нибудь, — Чживон беззаботно улыбается, говоря это, и чешет макушку.       Ханбин понимающе кивает и пропускает внутрь, разрешая «поискать». Гитара остается в коридоре, а Чживон осматривает помещение и, после того как подходит к дивану, восторженно кричит:       — Слава богу, он здесь!       Ханбину нужно как-то удержать его у себя, чтобы насладиться желанным обществом, чтобы бабочки в животе не переставали так отчаянно порхать.       — Ты весь промок, просохни, а потом пойдешь, — ворчит Ханбин, а затем добавляет: — заболеешь же.       — Окей, мам, — отшучивается гость и бредет за Ханбином на кухню.       Хозяин квартиры мог вскипятить воду еще до прихода Чживона, но нужно же как-то оттягивать время, чтобы задержать этого парня возле себя подольше.       Сегодня немного тише, чем обычно, может быть, сказывается погода за окном. Время проходит за какими-то легкими, отстраненными темами, чай в кружке у Бобби давно прекратил дымиться, а разговор о современной музыке сходит на нет.       У Ханбина приставка сломалась еще неделю назад, а отнести в ремонт времени не нашлось. Бобби помнит об этом, потому что младший поныл ему о горькой утрате в первый же день поломки. Вообще-то, у Чживона есть своя в комнате общежития, которую он делит с Донхёком, но звать Ханбина к себе сейчас не вариант.       Взгляд бегает по комнате, лишь бы найти хоть какую-нибудь причину, но…       — Знаешь, если хочешь остаться, останься просто так.       Ханбин говорит не подумав, когда наблюдает за странным поведением Чживона, и едва ли успевает одернуть себя, чтобы не прикрыть рот рукой, который внезапно решил его предать.       — То есть там дождь, и он не скоро еще закончится, — младший смущенно опускает голову, а Чживон пытается рассмотреть в этом что-то свое. — Приставка еще не починена, но можем убить время телевизором. И могу дать свою одежду, пока твоя будет сохнуть.       У Ханбина ком в горле встает: он сказал все так быстро и, наконец-то, смог посмотреть на Бобби, который сидит напротив и улыбается. Правда, выглядел поначалу гость немного отрешенно, словно витал где-то в своем мирке, но легкий кивок показал, что тот со всем согласен.       В гостиной Ханбин забирается на диван, сев по-турецки и включив канал о путешествиях, Бобби не возразил этому и, переодевшись в одежду Ханбина, садится рядом. Видеть его в своих вещах немного волнительно. Волнительно вообще все, что касается Ким Чживона. Он укрывается мило оставленным Ханбином пледом, ежится в попытке согреться, чему чай поспособствовал, но недостаточно.       Через какое-то время увлеченного смотрения в телевизор, Чживон накрывает и ноги Ханбина пледом, считая, что пользоваться таким гостеприимством и ничего не отдавать взамен уже наглость. Он просто не представляет, что ему ничего и не нужно делать в благодарность, а просто сидеть рядом. Хотя бы это.       Ханбин ощущает легкое прикосновение к его ноге чужой, и ему огромных усилий стоит то, чтобы не сидеть вытянутым по струнке от напряжения.       Чживон что-то комментирует, а у Ханбина в ушах шумит от притока крови к лицу, когда Бобби наклоняется и говорит почти рядом с ухом, а затем еще и закидывает обе руки на спинку дивана. Одна из них, конечно же, теперь покоится за Ханбином, хоть и не касается его, но у младшего на затылке волосы дыбом встают, ибо он чувствует исходящее тепло от тела рядом.       Дыши.       Ханбин еще никогда не был в таком напряжении от того, что они сидят так близко. Ему каждый раз кажется, что вот он - предел, но Ким Чживону удается этот предел сломать и доказать, что можно еще сильнее.       Под тихий звук передачи из-за усталости тело просит о сне, и Ханбин старается не вырубиться, уже кивая головой, засыпая. Когда его все-таки вырубает, он клонится в сторону от Чживона, почти падая на диван. Хен успевает его поймать, а Ханбин что-то пытается сонно возразить.       — Тс-с-с, спи, — Чживон успокаивающе шепчет и укладывает младшего на диванную подушку, а сам мостится рядом, укрывая обоих пледом.       Так они и засыпают на тесном диванчике, во сне прижимаясь ближе и закидывая друг на дружку руки, ноги, чтобы было комфортнее и менее тесно.       Утро начинается не с кофе. Оба поняли это после одного не очень удачного, но забавного пробуждения.       Чживон просыпается раньше, и первое, что он видит, это чуть подрагивающие во сне веки Ханбина. По ощущениям уже где-то обед; поздно легли — поздно встали. Они так близко, что Бобби непроизвольно сглатывает. Рассмотреть Ханбина он не успевает: тот что-то начинает бормотать, обнимая, а через несколько секунд кто-то звонит в дверь, и Ханбин резко подскакивает, отчего толкает не ожидавшего Чживона с дивана на пол.       — В шкаф, в шкаф давай! — он без разбору пихает руками Чживона в сторону своей комнаты, а затем и в несчастный тесный шкаф.       Как реактивная ракета, хватает его обувь в коридоре и закидывает куда-то в комнату, предположительно под кровать.       Дверь утреннему гостю он открывает как настоящий актер, напуская на себя еще более сонный вид. Пришел Донхёк.       — Ого, спишь еще? — он осматривает след от подушки на щеке Ханбина. — Извини, если разбудил.       Донхёк заглядывает в квартиру с неким подозрением.       — Ты один?       — Конечно, кто у меня может быть? — он нервно чешет ту самую щеку с отпечатком.       — Я занести флешку от Мино пришел. Заскочил к нему по дороге, а так как мне нужно было идти через твой дом, он попросил тебе ее передать. Говорит, что что-то срочное и прямо у него горит, что ты должен это услышать, а пересылать файл побоялся. Что-то у него там шарики за ролики заехали от паранойи, что у него украдут идею.       — М-м-м, да-да, давай ее сюда.       Ханбин обычно хотя бы на порог пускает, но Донхёку не хочется спрашивать о странном поведении, он на что-то смотрит за спиной друга и вскидывает удивленно брови. Но все-таки просто прощается и уходит, желая хороших выходных.       Чживон вылезает из шкафа и озадаченный подходит к Ханбину.       — А зачем меня в шкаф-то?       — Просто сон снился, и этот звонок в дверь так меня перепугал, что я не сразу понял, где реальность, а где нет.       Они смеются со всей ситуации, пока Чживон достает свою обувь из-под кровати.       — Поди какая-нибудь грудастая девчонка снилась, которую тебе надо было спрятать от родителей? — Чживон играет бровями, а Ханбин даже понять не может, насколько это все прозвучало наиграно.       Младший комментировать это никак не стал, уходя на кухню готовить что-нибудь к завтраку. Не скажет же он, что у этой «девчонки» грудь нулевого размера и кое-что между ног, чего у женского пола априори быть не должно.       Такое чувство, что Чживон стал еще более тактильным. Закинуть руку на плечо становится для него чем-то обычным. Но следом это все резко прекращается, заставляя плохие мысли возникать во влюбленной голове Ханбина. Кажется, что Чживон специально сидит как можно дальше от Ханбина, да и почти не смотрит в его сторону. И снова же все меняется: Ханбин даже не успевает опомниться, как в другой день Бобби, как по взмаху волшебной палочки, оказывается рядом, прилипает, словно жвачка, зная, что Ханбин не оттолкнет своего хена. И так слишком часто, что Ханбину уже просто хочется закапризничать от того, что он ничего не понимает в действиях старшего, а это уже начинает действительно подбешивать.       Сегодня Чживон сидит между Ханбином и Дженни. Он закидывает им на шею руки и раскачивает, пытаясь расшатать во время веселой песни, которой все подпевают. Сынюн играет на гитаре одну из любимых песен Ханбина, но что-то от нее сегодня не очень радостно.       Бобби неустанно ерошит ему волосы, а Ханбин хмурится, потому что хочет, чтобы тот обнимал только его, а не еще какую-то Дженни. Эта девушка в последнее время слишком много виснет на Чживоне, что игнорировать уже становится труднее, но Ханбин вроде справляется.       Донхёк смотрит на Ханбина и качает головой. Ханбин это замечает и задает немой вопрос взглядом, но друг просто отмахивается от него, обращая свое внимание на Юнхёна.       Чживонова рука падает с плеча ниже, проходится по спине, талии, замирает на короткое время, а затем замирает на полу, подпирая Ханбину спину. Младший стискивает зубы, чтобы не выругаться от прошедшей по всему телу дрожи. Господи, еще хочется этих, пусть и ничего не значащих, но все равно похожих на что-то личное, прикосновений.       Около часу ночи компания разбредается по домам. Когда Дженни выходит из квартиры, а Чживон следом за ней, Ханбину хочется дернуться в его сторону. «Обернись. Пожалуйста. Просто…», — думает Ханбин.       Когда дверь почти закрывается, Чживон оборачивается.       Вопреки обыкновению, он не улыбается, смотрит так не по-чживоновски, даже немного страшно становится. Сердце замирает. Ханбин делает шаг навстречу, но Бобби закрывает за собой дверь и уходит.       В этот момент одиночество нахлынуло внезапно и даже немного больно стало.       Ханбин обошел все свое жилище в поисках того, что Чживон мог оставить в этот раз, но ничего не нашел. Сегодня не его день. Он смотрит на починенную приставку, говорит о том, какой он все-таки неудачник и трус, и ждет ответа от бездушной вещи, но та уперто молчит.       — Ну и фиг с тобой.       Он выключает везде свет, потому что глаза устали, открывает проветриться окно в гостиной и уходит переодеться в домашнее.       Стук в дверь словно гром среди ясного неба. Так как у него рабочий звонок, это было услышать крайне неожиданно. Ханбин с глухо бьющимся сердцем подходит к двери и не решается открыть ее. Тихий, но настойчивый стук снова раздается с той стороны, и Ханбин все-таки открывает дверцу, чтобы увидеть гостя за ней.       На пороге стоит запыхавшийся Чживон, он без приглашения входит внутрь. Такой напор заставляет Ханбина идти спиной и остановиться где-то в метре от Бобби.       — Что-то забыл? — спрашивает самое очевидное младший.       — Нет, ничего не забыл. То есть я хотел сказать, что забыл, да, — он понуро опускает голову вниз.       Что же он забыл?       — А Дженни? Ты обычно дольше ее провожаешь, — ему не хочется ее упоминать, но паузу разбавить чем-то хочется.       — Вызвал ей такси, а сам побежал сюда.       Побежал.       У Ханбина сердце где-то в горле бьется. Вокруг темнота, но он пытается цепляться взглядом за Чживона. Отчего-то нервы решают совсем спятить.       — Знаешь, я говорил, что она…       — Ты мне нравишься.       Резкий порыв ветра через распахнутое окно заставляет взмыть вверх листы бумаги с журнального столика, их шелест перекрывает сказанное Ханбином, и не ясно, слышит ли Чживон это тихое признание или видит только чуть шевелящиеся губы без намека на какой-либо звук.       — Что? — Чживон стоит неподвижно, в темноте сложно разглядеть его лицо, даже яркая луна не помощник.       Не слышал. Это неудачное признание поднимает Ханбина откуда-то из самых низов, и его прорывает на что-то очень девчачье, излишне розовое, такое громкое, но искреннее:       — Я хочу быть с тобой. Жизнь прожить с тобой. Жить, любимым тобой…       За секунду Чживон оказывается рядом. Запредельно близко. Ханбин не успевает договорить, а воздух вышибает из легких, потому что Бобби дышит прямо в губы, всего в каких-то пара миллиметров до. Сердце Ханбина практически пробивает грудную клетку, руки подрагивают от переполняющего предвкушения и страха, что все это просто мерещится. Так сложно поверить, что это не фантазия.       Невесомые прикосновения пальцев к запястьям, и сразу вверх по предплечьям, выше к плечам. Они неловкие и нерешительные, словно Чживон остановился перед чем-то необратимым и не решается переступить через это. Необъяснимое тепло в груди, и кажется, что бешеное сердце сейчас резко остановится. Чживон немного опускает голову, сжимая плечи Ханбина, и смотрит куда-то сквозь пол. Показалось, что губы едва коснулись друг друга. Ханбин прикрывает на несколько секунд глаза и сглатывает. Почему остановился? Особенное напряжение между ними можно потрогать рукой, но Бобби отчего-то медлит.       Ханбин начинает узнавать эту нерешительность. Чживон ведь все это время считал себя нормальным. Младший уже давно принимает себя таким, какой он есть, еще до влюбленности к этому парню. Просто в Чживона сильно.       Чживон склоняет голову к ханбиновой шее, тяжело вздыхает, что-то решая для себя, а затем вдыхает запах кожи и нежно ведет носом вверх, к уху, щека к щеке.       — Я устал просто смотреть на тебя, — он опаляет своим дыханием чужое ухо.       Бобби медленно ведет голову в сторону — к другому уху — и случайно (или же нет) мажет по чужим губам. Место соприкосновения словно вспыхивает, и Ханбин готов взорваться, даже не получив того, чего хочет. Мысли в голове бегают одна к другой, но никакие из них не могут сформироваться в одну четкую. Все концентрируется только на одном человеке и его неожиданных действиях. Это не те непонятные жесты, которые можно трактовать двусмысленно, — здесь уже все предельно ясно, поэтому так сложно поверить в свое счастье.       Чживон сжимает кулаки, комкая ткань футболки Ханбина, он борется сам с собой, потому что найти обратный путь станет невозможно.       — Мне уже все равно, кто что скажет. Пусть будут все шептаться, что-нибудь соврем.       Это оказывается катализатором. Чживон резко кладет одну руку на щеку Ханбина, а другую на его шею, немного грубо проводя по коже большими пальцами. Он целует, а Ханбин мгновенно подается вперед, отвечая и цепляясь пальцами за спину Чживона. Ханбин трепещет от каждого прикосновения и легкого покусывания. Они одновременно приоткрывают рты, встречаясь на полпути языками. Так жарко, особенно когда Чживон опускает руки вниз, забираясь под майку, и гладит по спине, лопаткам, прижимая ближе к себе. Он делает все так, словно пробует, думая, правильно ли поступает, можно ли ему и во что это выльется. У него руки холодные от нервов, и контрастируют с теплой кожей, заставляя Ханбина покрываться мурашками еще и от холодка.       Он получает короткие поцелуи в шею, а затем влажную дорожку от яремной впадины до уха. Легкий укус кожи за мочкой побуждает льнуть к Чживону сильнее.       Бобби такой отчаянный, словно это больше никогда не повторится, и у него есть только один шанс не упустить. Только Ханбин понимает, что уже не отпустит и поможет со всем справиться.       Сейчас даже непонятно, кто из них ведет, из-за того, что оба давно сходят с ума; каждый по-своему. Но сходить с ума вместе намного приятнее.       — Господи, — судорожно шепчет Чживон.       Он чуть более решительно прикасается к Ханбину, задирая его футболку, а тот полностью ее снимает и кидает на пол. Чживон вздрагивает, когда чувствует прикосновения пальцев к своему прессу; его толстовка с боксеркой тоже оказываются на полу. Осторожное объятие с нежным поцелуем, кожа к коже — так волнительно, а продолжить страшно. Чживону хочется больше трогать Ханбина, но как именно? Что он должен делать с парнем и что именно ему позволено?       Ханбин решает все за него: Чживон оказывается в сидячем положении на диване и не успевает опомниться, как тот уже устраивается у его ног, разводя их немного для большего доступа. Младший наклоняется к торсу, спускается языком по прессу, целует напряженные кубики, обводит языком вокруг пупка, попутно расстегивая джинсы на Чживоне. Глаза уже привыкли к темноте, и можно хоть что-то разглядеть. Чживон смотрит на Ханбина, закусив губу, когда тот задирает голову, чтобы понять, не передумал ли Бобби. Ханбин правда сделает то, на что это похоже? Ханбин стягивает вниз джинсы Чживона, трется щекой о живот, снова оставляя поцелуй, но уже у самой кромки трусов.       Бобби замирает, не дыша. Последнюю вещь с него Ханбин спускает нарочито медленно, и как только полувставший член оголяется, он проводит по нему снизу вверх языком, а затем берет в рот, насколько пока может. Чживон откидывает голову на спинку дивана, выгибая шею, когда чувствует влагу и тепло чужого рта. Это похоже на осторожный минет — Ханбин словно сам боится сделать что-то не то, но налившаяся кровью плоть говорит об обратном. Он двигает головой, стараясь брать с каждым разом глубже. Руки Бобби, которые тот не знал, куда деть, наконец-то вцепились в ханбиновы плечи. Одной из них он повел по шее и зарылся в волосах, немного их сжимая, но не позволяя себе давить на Ханбина.       У Ханбина никогда не было секса, а тем более подобного опыта, поэтому все выходит немного неумело и неловко, но он столько раз представлял, как будет доставлять удовольствие Чживону, что сейчас его не волнует отсутствие навыков. В голове все взрывается и от происходящего действия, и от такого вот интимного Чживона рядом.       Чживон упирается мысками ног в пол, приподнимая тем самым бедра, а колени трясутся от удовольствия и перенапряжения. Он все-таки не сдерживается и немного давит на голову Ханбина, заставляя того взять поглубже. Ханбин максимально расслабляется, а Бобби толкается членом в горло, замирая на пару секунд. Они еще несколько раз повторяют это, пока Ханбин не закашливается, а Чживон не решает сбавить обороты, позволяя тому взять весь процесс в свои руки.       Когда Чживон максимально близок к разрядке, он тихим скулежом сообщает об этом Ханбину, а тот только утвердительно мычит, сохраняя темп. Старший замирает, сильнее сжимая волосы Ханбина, а затем кончает со стоном; из-за удовольствия его пробивают легкие судороги мышц, но постепенно тело расслабляется.       Ханбин слизывает все до последней капли и отстраняется, поднимаясь поцелуями вверх по чживонову торсу. Бобби подтягивает того на себя, чтобы как можно скорее снова поцеловать, проникая в рот языком и чувствуя собственный немного терпкий вкус.       Его хочется видеть сейчас, хочется утонуть в шоколадных глазах, но темнота мешает. В голове пролетают отчетливые картинки того, как младший часто на него смотрел, улыбался, растягивая губы до ушей и демонстрируя по-детски милые ямочки, на что Чживон осмеливался думать, что так смотреть и улыбаться он может только с ним. Сложно поверить в то, что другой парень реагирует на тебя не только как друг, но Чживон позволял себе думать так, потому что в груди все рвало из-за этого человека.       А ещё ему хотелось верить в то, что Ханбин тоже. Что он тоже испытывает некую неловкость, когда они наедине; тоже думает о чем-то неправильном. Вдвойне страшно было от того, что Ханбин мог бы покрутить у виска пальцем со словами «ты больной?», если бы однажды Бобби все-таки не сдержался и сделал бы что-нибудь лишнее. Он и сам посчитал себя больным, когда понял, что смотрит на Ханбина не так.       И вот этот самый Ким Ханбин в его объятиях дарит упоительные поцелуи. Осознание накатывает волной, разливаясь в груди чем-то теплым и щекочущим. Чживон тянет за завязки на ханбиновых домашних штанах и спускает их вниз вместе с боксерами, нарочно задевая его член, отчего Ханбин чуть подается бедрами вперед в поисках прикосновений. Бобби слегка дотрагивается, а затем обхватывает рукой ствол. Ощущать в руке чужой член очень непривычно, но не так пугающе, как думалось. Он гладит нежную кожу пальцами, а затем большим размазывает естественную смазку по головке. Ханбин разрывает поцелуй, упираясь в лоб Чживона, и тяжело дышит в губы. Он сжимает коленями бедра старшего, когда тот начинает двигать рукой по члену, сильнее давя на головку кольцом из пальцев. На сухую немного не те ощущения, но Чживон сам догадывается смочить руку слюной.       Ханбину хочется выть, когда рука легко скользит, стимулируя член. Он толкается навстречу, помогая взять нужный темп, а Чживон параллельно этому покрывает его шею поцелуями и укусами, спускаясь к груди, и проводит языком по соску. Ханбина передергивает, и Чживон понимает, что и парням такое может нравиться. Бобби втягивает сосок в рот, водит по нему языком и слегка прикусывает. Младший обнимает Чживона одной рукой за шею, а другой прижимает ближе к себе за затылок, выгибаясь навстречу ласкам.       Ханбин не успевает предупредить Чживона, как оргазм внезапно накрывает с головой. Он выгибает шею, в немом стоне запрокидывая голову назад, только пошло дышит и изливается, попадая семенем на живот Бобби. Тот еще немного водит рукой по члену, пока Ханбин не убирает ее своими дрожащими пальцами. Чживон ведет по бокам вверх, марая Ханбина его же спермой, что чуть-чуть попала на его руку, а затем останавливается на талии. Ханбин хочет возмутиться, но думает, что оно того не стоит. Вместо этого он берет его лицо в свои ладони и тихо шепчет:       — Ты свел меня с ума.       Чживон бы ответил то же самое, но слова не идут, только нежность льется через край, выражаясь в касаниях.       Ханбину хочется поговорить о многом и в то же время ни о чем. После такого они решают сначала сходить в душ, и первым туда отправляется Ханбин, оставляя каждого наедине со своими мыслями. Когда он возвращается, Чживон идет навстречу, специально слегка задевая его руку своей, и скрывается в ванной. Ханбин вспыхивает из-за этого так, как не вспыхивал во время того, что было несколькими минутами ранее. Правда вот сердце все это время ни разу не вернулось к привычному ритму.       Он с боязнью решает включить светильник на столике, приглушая специальной функцией свет, а затем включает еще и телевизор. Подбирает разбросанные на полу вещи и заодно натягивает на себя свою майку. Затем просто садится на диван, упираясь руками в колени и ждет, глядя в пол.       Все слишком смущает, но более серьезный разговор неизбежен. Ханбин всегда считал, что сначала люди начинают встречаться (или хотя бы так должно быть), а потом дело доходит уже до чего-то столь близкого. Они с Чживоном разрушили почти все рамки раньше положенного, но пока никто ни о чем не жалеет. Это было в порыве чувств, страсти, но не той страсти, которая вспыхивает пару разу и не подразумевает под собой что-то большее. Это…       Чживон заканчивает принимать душ слишком быстро, он выходит, взъерошивая чуть влажные волосы рукой, а затем с разбегу залетает на диван к Ханбину. Бобби ложится, обнимает младшего за торс и утыкается ему в живот, заставляя этим того вжаться в самый угол дивана. Ханбин смотрит на веселого Чживона сверху вниз, и лишь красные уши Бобби выдают его с потрохами. Он решается коснуться пальцами разгоряченной после душа кожи на лопатках, а затем обводит пальцами круг татуировки на спине. Чживону хочется мурлыкать, но он только сильнее сжимает тело в объятиях.       — Чживон-а, — задумчиво тянет Ханбин, — мы…       — Да. Да, Ханбин. «Мы».       Ханбин понимает, что Чживон имеет в виду, но он хочет слышать это воочию. Особенно когда видит, как старший смущается. Это так непривычно, ведь он всегда выглядит таким уверенным в себе, а с Ханбином этот образ рушится. И Ханбину нравится, что Чживон может быть таким; и только с ним.       — Мы теперь вместе? — все-таки спрашивает, чтобы быть наверняка уверенным (а скорее всего, просто чтобы добить Ким Чживона).       У Бобби уши достигают наивысшей отметки красного. Он что-то мычит в ханбинов живот, а затем поднимает его футболку, прикладываясь ртом к боку и сильно дуя в него. Ханбина подбрасывает, потому что это очень щекотно, а Чживон, легко уворачивась от ударов, продолжает дуть в разные места, что сопровождается не очень приличными звуками. Ханбин уже смеется до слез, скатившись в положение лежа, но в итоге все-таки умудряется затащить на себя Чживона, чтобы быть лицом к лицу. Он, улыбаясь, спрашивает:       — Так все-таки?       Лицо Чживона становится крайне серьезным.       — Мы вместе.       А затем поцелуй, который еще долго не хочется разрывать.       Чживон с Ханбином сидят в кафешке рядом друг с другом, выбирают себе мороженое, заодно узнавая о предпочтениях друг друга, и наслаждаются приятным обществом. У Ханбина уши горят, а Бобби порой осматривается по сторонам, смотря, как другие на них реагируют. Этим другим на самом деле все равно на каких-то двух сидящих (ну может быть, слишком близко) парней, а Ханбину приходится Чживона постоянно дергать за руку, чтобы он прекращал. Его мания как раз-таки и привлекает внимание.       Младший неуверенно сжимает под столом чужую ладонь и чувствует, как его парень расслабляется.Чживон ставит локоть на стол и опирается щекой на кулак, смотря нескрываемо влюбленным взглядом на Ханбина.       — Пойдем в кино? Свидание?       — А это чем не свидание? — счастливо улыбается младший.       — Ну, мы просто сидим в кафе. А я хочу сводить тебя в кино по всем правилам. А с парнями это как-то отличается? — Чживон задумывается, но решает забить, когда видит смеющегося над ним Ханбина. — Так вот, задние ряды, поцелуи украдкой, пока никто не видит… — он шепчет, чтобы это слышал только Ханбин.       Младший закусывает губу, представляя все в красках и уже предвкушая. Они достают телефон, и пока едят принесенный заказ, выбирают один из фильмов, что сейчас в прокате.       — О, вот этот я бы посмотрел. Первая часть крутой была! — Чживон по привычке повышает голос.       — Чего это вы там смотрите?       Ханбин с Чживоном оказываются чуть ли не в метре друг от друга, когда слышат голос Донхёка у себя за спиной. Нужно было быть умнее и выбирать кафешку в том месте, где шанс встретить кого-то из знакомых был минимальным, что очень сложно, потому что у них друзья чуть ли не в каждом районе живут.       — К-кино, — запинаясь произносит Бобби.       — Одни, что ли, собрались? — уточняет Донхёк.       — Нет, думаем, на какой фильм всей компанией сходить.       Чживон шипит от боли: это Ханбин наступил ему на ногу от обиды за обломанное свидание. Хен виновато смотрит в ответ и пожимает плечами. Ханбин очень мило злится, поэтому Бобби не слишком расстраивается, а наверстать упущенное еще будет время.       — Отлично. Эй, ребят! — обращается Донхёк к зашедшей в кафе компании из человек пяти. — Ханбин с Бобби в кино хотят, идемте?       Он говорит это и смотрит с какой-то хитрой улыбкой на Ханбина, отчего тому хочется перекреститься. Донхёк порой выглядит так, словно знает о человеке все, даже то, что сам человек о себе может и не знать.       В кино новоиспеченной парочке достаются два места на ряд выше от их компании, что для них оказывается большой удачей. Быть на недосвидании не менее волнительно. По венам течет адреналин от того, что их могу спалить друзья, если повернутся в неудачный момент. Чживон не решается в этот раз поцеловать Ханбина, но нежно проводит носом по уху, или коротко целует в шею, когда что-то шепчет про фильм или про то, что Ханбин не прекращает сводить его с ума. Ханбина трясет, и он проклинает невозможность остаться с ним наедине. На данный момент Чживон кажется смелее, чем в ту переломную ночь, а тут так-то людей много… Да и еще их друзья, которым пока страшно раскрывать отношения, что начались недавно. Такие неправильные отношения.       Донхёк с Юнхёном о чем-то шепчутся снизу и смеются, на что Ханбин не может не обратить внимания. Оба парня поворачивают к нему с Чживоном голову, а затем переводят взгляды обратно на фильм. Странные они.       После фильма все плавно переместились по обычаю к Ханбину, купив по пути пива и закусок, в добавок прибавилось еще больше народу.       — Ханбин, а зачем тебе вторая зубная щетка? — кричит из ванной Юнхён.       — Это моя! — не находит, что ответить хозяин дома.       Юнхён выглядывает в зал, махая злосчастным предметом.       — У Бобби такая же, — подмечает Донхёк.       Уши как Ханбина, так и Чживона горят огнем, они смотрят друг на друга, пытаясь найти в глазах напротив какое-то решение.       — Кстати, ты куда тогда убежал? Посадил меня на такси и свалил, — складывает на груди руки Дженни, смотря на виновника.       Ханбин недовольно косится в ее сторону, но молчит, сопя через нос. «Ко мне он побежал!» — хочется по-детски выкрикнуть.       — Думаю, у Бобби девчонка появилась, он частенько в общаге ночью не появляется, — внезапно меняет тему Донхёк на более вызывающую.       — Нет у него никакой девчонки! — возражает Ханбин в порыве ревности, и все взгляды тут же обращаются к нему. — Нету…       Чживон пихает его локтем в бок, а сам улыбается, как последний придурок.       — Ой, ну горько уже, идиота два. — Все смеются, некоторые, правда, непонимающе смотрят на то, что происходит, включая Чживона с Ханбином.       — Бросьте, с вами все давно понятно, особенно с Ханбином. Не сложно догадаться было. — Донхёк перечисляет все факты, которые приметил между этой парочкой еще в тот момент, когда между ними начало искрить. И припомнил ту оставленную в коридоре гитару Чживона, которую его друг явно забирал, когда уходил в тот вечер.       Дженни выставляет вперед руку ладонью вверх.       — Я же говорила, что они геи. — Ей на ладонь тут же ложатся несколько банкнот, которые она в итоге делит с Юнхёном и Донхёком.       — Что… что за?! Вы спорили? Еще друзья называются. И я не гей! — притворно надувается Чживон, как он это умеет делать.       — Не гей, так с парнем-то все равно встречаешься.       Пока Чживон спорит с Дженни, Ханбин пытается забить Юнхёна с Донхёком подушкой под гогот других ребят, а заодно отжать немного деньжат. На него и Чживона все-таки спорили, так что он считает часть по праву своей долей.       Деньги он не смог выпросить, как не старался, зато у него есть кое-кто лучше денег.       Чживон поворачивается к нему и счастливо улыбается, копируя улыбку своего парня.       Они любят одинаково сильно.