Школьная любовь

      Какой конец этой истории видишь ты? Кто-то думает о трагедии, драме, а кто-то - о счастье, переполняющем наших героев. Такими же героями подобной прозы можешь стать ты, я или любой другой человек, которого ты встречаешь в метро, в автобусе, на остановке, встречаешься взглядами около прилавков продуктового магазина, твой учитель или репетитор, девушка, которая сейчас в тяжелых муках рожает своего долгожданного первенца, парень, который курит неизвестную по счету сигарету, думая, что делать дальше, находясь в конфликте с самим собой. Мы все можем быть прозой, отредактированной, приукрашенной, но интересной, заставляющей задуматься о чем-то вечно волнующем: о любви, о семье, о самом себе, о мечтах, которые ты тщательно обдумываешь, лежа на кровати, смотря в потолок и слушая свою любимую песню пятидесятый раз — пока не затошнит. Наверно, думая, что именно это — конец, расстраивает и обижает, и ты думаешь: «Почему уже конец?» Но, может быть, конец — это начало чего-то нового?       Т/и стоит перед дверью Кихена, собираясь с силами, сжимая ручки в кулаки, переосиливая себя. Она стучится в дверь, топчется на месте, оборачивается на забор, думая уйти, но замок щелкает, и перед девушкой появляется парень. Его глаза опущены вниз, но улыбка не может не закрасоваться на его лице, показывая его счастье и довольство.       — Привет, — он неуверенно отходит от двери, позволяя Т/и войти в дом. — Отвратительная погода, правда? — он поднимает на нее глаза.       — Отвратительная, — она смотрит в окно. Небо хмурится, будто недовольствуясь приходом девушки к парню, а мелкий дождик начинает капать на сухой, засыпанный желтыми листьями асфальт. Т/и сглатывает и смотрит на Кихена.       — Ты хотела со мной поговорить?       — Да. Я хочу попросить прощения за то, что не поверила тебе, но и то фото... Оно, я думаю, ты меня понимаешь, выбило меня из колеи и давало все права злиться на тебя, — тараторит она, заставляя голос нервно дрожать.       — Я тебя не виню - тебе незачем просить прощения, Т/и, — он делает шаг к ней, останавливаясь в нескольких сантиметрах. Его рука проводит по щеке девушки, которая опустила глаза в пол.       — Я скучала, Кихен... — шепотом произносит она, убирая лицо от его ладони.       — И я... скучал, — их глаза встречаются. Не говоря ни слова, он сокращает расстояние между ними, запуская руку в ее волосы. Его губы касаются ее, и она не отталкивает его: она обнимает его за талию, закрывая глаза и позволяя ему доминировать в поцелуе. Кихен спускается руками по ее спине, еле касаясь ее холодного пальто, которое она лишь расстегнула, не снимая. Мужские руки плавно опускают теплую вещь на пол, прикасаясь к тонкому девичьему телу, боясь его сломать. Она содрогается, но углубляет поцелуй, обвивая его шею руками и приподнимаясь на носочках. Они задыхаются, но не отпускают другу друга. Кихен первый отстраняется, а она не открывает глаза, стоя с приоткрытыми губами, наслаждаясь этим прошедшим сладким моментом. Т/и чувствует, как узел возбуждения начинает сводить с ума, не давая контролировать ни себя, ни свои мысли. Парень опускается руками вниз вдоль по бедру, достигая кромки юбки и поднимая ее, касаясь резинки чулок. Кихен припадает к ее шее, а она выпускает тяжелый стон, немного откидывая голову назад, не открывая глаза. Он бесстыдно стягивает с нее чулки, кусая нежную кожу на ее ключицах через эту тонкую ткань шелковой рубашки. Кихен подхватывает свою девчушку под бедра, сажая на стол кухни — что было ближе. Она обвивает его талию ногами, снимая с парня футболку, ехидно улыбаясь.       — Т/и?       — Что? — она переводит взгляд с его пальцев, которые расстегивают рубашку, на его лицо, немного взволнованное.       — Я люблю тебя, — он выдыхает, а она тянется за поцелуем, который он дарит ей, наконец снимая рубашку с ее плеч. Не контролируя свои силы, он сжимает ее ягодицу, оставляя красный след, а нижнее белье срывает, не щадя красивое кружево. Кружись в медленном танце со своей первой любовью, не думая ни о чем. Кружись, обвивай его шею руками, касайся кончиком носа его и целуй сладкие розовые губы. Пускай говорят что хотят, лишь бы ты наслаждался чувствами, прикосновениями и выделенным эндорфином. Каждой фиброй своего тела ощущай тепло своей половинки, почувствуй его запах, вкус и запомни, чтобы потом вспоминать. Вспоминать, плакать, кусать локти, но, черт возьми, помнить. Читай Есенина, впадай в депрессию, не люби и отрицай весь мир. Груби, пей, кури и пой песни во все горло, но продолжай помнить. Память — твоя вечность, как фотографии, сделанные Кихеном, которые висят в его комнате, прикрепленные иголкой к стене. Запомни все чувства, которые были для тебя новы, даже если это боль — помни. Т/и выгибается в спине, ставя локти на стол, чтобы окончательно на него не упасть и не показаться перед Кихеном такой: слабой и беззащитной. С его лба течет пот, а с ее уст слетает очередной стон, который ласкает уши парня, заставляя его улыбнуться.       — Не скалься, Кихен, — она приближается к нему, касаясь его губ, позволяя обнаженным телам соприкоснуться.       — Я люблю тебя, — произносит Кихен в поцелуй. — Только ты, только я, Т/и...