Мир для красного дьявола

      — Верить людям это последнее, чего бы мне хотелось! — воскликнул крепкого телосложения зверолюд.       — Поверь, я не исключение, — спокойно и величественно отвечал Орта, пытаясь успокоить коллегу, — на их счету много преступлений, от которых произошло сотни трагедий для нашего рода.       — Так чего ради нам начинать якшаться с ними сейчас? — пронзив заместителя главы холодным взглядом, спросил Амур.       «Его жесты и речь напоминают мне судей из моего прошлого мира», — подумала Аракити, спокойно распластавшись на лужайке, когда уменьшила свои габариты до минимума.       Несколько зверолюдов собрались возле беседки рядом со дворцом, чтобы разобраться с тем, что им делать дальше. Когда же речь зашла о заключенных, то Орта рассказал то, что услышала его фея. Это слегка не понравилось Аракити.       Было ясно, что у обоих рас появился общий враг, а потому Орта и предложил освободить их.       Амур, переживший пытки страшней, чем у кого-либо, естественно был в не себя от ярости. Глава до сих пор помнила его тогдашнее состояние, когда всё тело зверолюда было покрыто кровью, и не было на нём ни одного живого места — он был ни живой ни мертвый.       «Когда я впервые узнала про Атагро?» — она слегка отвлеклась, вспоминая прошедшие эпизоды этой жизни, — «Вроде бы, это случилось тогда, когда я раскрыла глаза», — незаметно Аракити хмыкнула про себя, — «Система в начале не назвала его имени, а просто обозначила его, как божества зверей».       Девушка поморщилась от мысли, что её использовали с самого рождения, — «Может этот парень и сделал меня альфой?».       — Госпожа, каков ваш вердикт? — повернувшись к отдыхающей Аракити, бросил Амур, держа руки в кулаках.       Она подняла голову с земли, глядя на них сверху пронзительными изумрудными глазами, и некоторое время держала зверолюдей в напряжении.       — Уже так много времени утекло с тех времён, — вспоминая, как она лишилась родителя, ответила Аракити, — я не видела их лиц, но чувствовала дыхание и её прерывистое рычание, через которое становилось ясно, как ей было страшно.       — Госпожа Аракити? — вопросительно бросил Орта, слегка волнуясь за лидера.       — Я говорю о своей матери, о том, что никогда никому не рассказывала, даже брату и сестре, — выдохнув горячий пар из ноздрей, сказала Аракити, — это просто кровавое воспоминание, которое детёныш помнить не должен.       Лидер посмотрела на небо, которое начало слегка светлеть. Ещё немного и будет рассвет, а до этого все замерли в ожидании. Аракити рассказала, как есть, о событиях тех дней.       — Выжить тогда не должен был никто, — рычаще проговорила девушка, — я решила давно, что забуду об этом, дабы продолжить борьбу за жизнь, которую трепетно защищала мать, пусть она и была даже монстром, которого узнать нам было не суждено.       — Кажется, я понял, — сложив свои толстые руки, сказал Орта, — если составить картину из известных фактов…       — То что? — пытливо бросил Амур.       — Зверолюди в здравом уме не полезли бы в логово марракунов, — облокотившись на столб, ответил Калдемин, — даже за кристаллами.       — Стой, — махнув головой, тихо сказала Аракити, — что за путаница, — она рыкнула, — разве не вашей стороне пришлось искоренять древние виды и опустошать логово марракунов?       — И что ещё интереснее, — хмуро посмотрев в сторону черного волка, сказал Амур, — так это то, что мы слышим это от того, кто отказался обсуждать прошлые события со старейшинами.       — Ну, за это мне и отвесил тумаки Лори, а затем и госпожа Аракити, — ответил Калдемин, вздохнув, а затем он виновато опустил взгляд, — я просто…       Бледный вид черного волка не заставил сбавить враждебности во глазах никого из зверолюдов, и, хотя ему и не нужно было прощение, но он чувствовал отвращение к себе, осознав, что таковы поступки лишь предателей. Однако, он сильно удивился, когда кто-то мягко дернул его за рукав.       — Всё в порядке, — сказала Аракити, снова приняв человекоподобный облик, — наверное, ты очень сильно любишь их, если до сих пор не сказал нам.       Девушка слегка подросла с прошлого раза, но платье феи всё также сидело на ней, как влитое. Таково было уникальное свойство инвентаря: многие предметы экипировки могли быть подогнаны под размер тела владельца.       — Д-да, — шокировано ответил волк, чутка покраснев, когда понял, что слишком пристально разглядывал её, — должно быть, я был просто глуп.       — Нет, — уверенно ответила Аракити, нахмурившись, что в человеческом облике выглядело мило, нежели устрашающе, — сомневаться нормально, как и всё остальное. Не знаю какие мысли посещали тебя, пока я становилась сильнее, чтобы защитить всех, но тебе было трудно, и, не кому было помочь. Ты и другие не виноваты, что так всё сложилось.       — Госпожа Аракити, — вздохнули зверолюди, чувствуя в её словах силу, и, наблюдая, как монстр оказался милосерднее их.       — Но ты все равно гавнюк! — пнув Калдемина по коленке, воскликнула Аракити, глупая улыбка застыла на лицах свидетелей этого момента.       Черный волк был тронут добротой девушки, он был готов даже пустить слезу, чувствуя, что тот ещё достоин её поддержки. Однако, теперь он согнулся и пустил слезу не от приятных ощущений.       — Я жопу рвала ради всех, а ты драмы вздумал устраивать, — добившись того, чтобы Калдемин был ниже её, Аракити скрестила руки и надменно стала взирать на него сверху, — если следовать твоей логике, то от любви я должны была перегрызть всем глотки, дабы мать моя ушла с миром, но я же здесь, защищаю вас нерадивых! Интересно, почему же?       Волк замер, вслушиваясь в слова девушки, он не хотел этого говорить, но очень хотел услышать ответ, даже если слышал его из уст лидера несколько раз. Почему она напрягается так ради них?       — Молчишь от того, что сказать нечего или от того, что ждёшь каких-то волшебных слов, которые помогут тебе решиться взять всё в свои руки? — фыркнув, бросила Аракити.       — Да, — прямо и громко промолвил Калдемин, — именно так, — он выпрямился, заставив лидера поднять голову, но его взгляд не был злым или высокомерным, эти глаза были рассеяны из-за слёз в них, — хотелось бы уже, наконец, черт возьми, определиться во всём, — его лицо стало вытягиваться, а глаза сиять ещё ярче, — потому что…       Зверолюди с тревогой наблюдали, как Калдемин обращается в чудовище, и многие уже схватились за своё оружие.       Орта стоял невозмутимо, опираясь на реакцию госпожи, которая уверенно продолжала смотреть на черного волка, — «Она не могла забыть предупреждений старейшин по поводу безумия оборотней, но всё-таки намеренно спровоцировала трансформацию».       — Потому что, кажется, я потерял себя и уже не один из вас, — грозно прерываясь на рык, сказал Калдемин, во второй форме он навис над Аракити, но не спешил атаковать, — потому что я предатель, который не достоин быть одним из вас, возможно, и сейчас они наблюдают через меня.       — Хм, — хмыкнула девушка, ожидая этих слов, — всё так, если хорошенько подумать, то ты серьёзно подставил своё племя.       — Чт-то? — в шоке буркнул Орта, подавившись.       — Когда старейшины рассказали про то, что Эллейв стал способен провоцировать мутации зверолюдей, что это стало причиной гибели королевы, то я не могла не задуматься над тем, что королевская семья была не единственным экспериментом.       — Именно, — вздохнул черный волк, оскалившись, — имя мне Хёскульд, но я вовсе не оборотень, это просто детский лепет по сравнению со мной.       — Калдемин? — в шоке бросила тигрица, прикрыв рукой рот.       — Столько вопросов, но будут ли ответы? — риторически спросила Аракити, изображая невинность и холодное спокойствие, — Но это будет невежливо, если я не отвечу на твои ожидания, которые появились первыми.       — Ожидания? — нахмурился Хёскульд.       — Ты ведь хотел узнать почему я всё это делаю, а теперь я чувствую ещё больший интерес, поскольку очевидно, что ты был самым подозрительным среди всех человеком.       — Человеком, — повторил насмешливо волк, — что за дерьмовое сравнение.       — Отчего же? — улыбнулась Аракити, — Я долго наблюдала за людьми и зверолюдьми, но различие лишь в ушах и хвостах. Вот меня точно человеком не назовёшь, потому что я дракон и покусаю, если кто-то скажет, что это не так.       — Повтори подобное эльфам и они точно ополчатся за это… — Хёскульд вел себя спокойно, чувствуя ещё непонятный себе комфорт в компании этой девушки.       — Это которые с длинными ушами? — уточнила Аракити, а когда получила кивки зверолюдей, то продолжила, — но ведь у вас тоже длинные уши, что за глупость обожествлять себя за своё причастие к определенному виду.       — Почему ты не злишься? — прекратив этот фарс, прямо спросил волк, — Мы стали такими давно, когда ещё королева не была безумна. Мы подозревали, что это опасно для вас, но ничего не сказали. Просто убей меня и покончи с этим.       Как до этого дошло? Все стояли поблизости и не могли принять такую правду.       — Канса, — сказала Аракити, отчего Хёскульд нагнулся к ней ближе, — у вас это слово означает «друг», и когда мы встретились впервые, когда стали ближе, то я повторила это слово несколько раз перед сном, чтобы запомнить наверняка. Вы все для меня мои учителя, друзья и семья. Я подозревала тебя, но обвинять не спешила, ибо ждала, когда ты сам откроешься нам. Ты серьёзно провинился, канса, но я и другие по-прежнему верим в тебя.       — Ху-ах? — выдавил смешок Хёскульд, — Кому из нас ты это говоришь? Посмотри на всех, да они в страхе держат свои руки на мечах. Я демон, которым не может быть доверия.       — Но Калдемин слился с тобой, — наклонив голову вбок, сказала Аракити, — значит, он всё-таки доверяет тебе. Настолько, что по-прежнему хранил тайну, наверное, остерегаясь того, что тебя могут убить.       — Глупости, он просто слабый идиот, — фыркнул черный волк.       — Хм, — кивнула Аракити, — и ты его защищаешь, поскольку сам Калдемин, похоже, не в состоянии честно говорить со мной.       — Так ты специально… — сказал Хёскульд, поняв, что его пробудили намеренно.       — Тс, — девушка цокнула, вздернув носиком, — с вами одни проблемы.       — Я тоже не понимаю, — нахмурившись, сказал Амур, прервав секундную тишину, — вы верите ему, даже если тот охвачен демоном?       — Не знаю, что там в прошлом у вас приключилось, — повернувшись к зверолюдям, сказала Аракити, — но я верю своим чувствам, и, если они говорят мне, что Калдемин не враг нам, то так и есть. Виновен — да, но всё поправимо. Да и, разве, Хёскульд не был тем, кто прикрывал вам спины?       — Верно, — сказал Орта, когда Аракити посмотрела на него, — благодаря ему удалось успешно увести пленных без потерь.       — Видишь, — спокойно смотря в глаза Хёскульда, ответила девушка, — таким образом, как бы там ни было, ты по-прежнему на нашей стороне, будь ты хоть трижды демоном, — Аракити подняла руку вверх, заставляя зверолюдей отпустить ножны, — Хватит уже, лучше давайте разберемся со всем поскорее. Хёскульд, вы с нами? Наша империя не будет полной без вас.       «Империя», — черпая воспоминания Калдемина, думал лунный дьявол, — «место, где все будут равны, и она верит в право, даже демона, вроде меня».       — Ха-ха-ха, — рассмеялся Хёскульд, схватившись за живот, — Хара-ра-ри-ри!       — Он смеется? — скрививший, бросил Амур, все тоже были смущенны такой реакцией.       — Сила, которую этот парень получил от меня, заставила чувствовать его себя одиноким, — резко сменив безумие на серьёзность, начал говорить оборотень, — у нас с ним и тем человеком демонический контракт.       — Тем человеком? — тревожно повторил Орта.       — Калдемин молчал не потому, что не хотел рассказывать о том, что произошло тогда, а потому, что это могло стоить вашей жизни.       — Могло? — хмуро спросила Аракити, — А что изменилось сейчас?       — Второй обладатель контракта, давший ему силу, снял наказание за нарушение правила: никому не рассказывать о контракте.       — И какова же причина? — тревога поселилась в сердце девушки лишь при одной мысли.       — Убьете этого человека умрёт и Калдемин.       — Кто второй владелец? — гневно бросила Аракити.       — Вы с ними вскоре встретитесь, его зовут Ино, — начав уменьшаться, ответил Хёскульд, — Калдемин молил меня заставить тебя просто убить нас, но я не хочу умирать, так что ты постарайся защитить своего канса.       Все смотрели, как он постепенно обратился снова в зверолюда, оставив Калдемина лежать на земле без сознания. И вздрогнули, когда Аракити дополнительно пнула его в живот.       — Срань какая-то, — надувшись, буркнула она.       Орта вздохнул, — «Она ожидала этого, но не знала того, что всё будет так запущено», — рассудив, что это и побудило её ещё раз пнуть герцога, подумал он, — «но теперь и нам надо думать, что делать со всем этим».       — Ах да, мой вердикт, — вспомнив для чего они, вообще, здесь собирались, сказала Аракити, — освободите людей и дайте им решить, будут сражаться они с нами или побегут в Эллейв. Те же, кто побегут, станут кормом Феликса, но этого не должны видеть наши новые союзники.       Улыбка лидера в теле маленькой девочки выглядела слишком страшно, поскольку было очевидно, что за невинностью всё-таки скрыта кровожадность и беспощадность лютого монстра. Таков был вердикт сильнейшего.