Тёплый плед

       Они никак не называют это, но сами недавно осознали, насколько большое значение оно имеет в их жизни и как они не хотят всё потерять.

Даже слишком большое.

       Чимин, прижавшись чуть ближе, уткнулся в острые, выпирающие ключицы Юнги, обтянутые тонкой, бледной, почти прозрачной, кожей, и шумно вдохнул. Ему нравилось быть со старшим, нравился его запах, его привычки, то, каким холодным он был на людях, и то, как он сейчас трепетно приобнимал его, сильнее заворачивая в тёплый плед. Он готов был душу продать за то, чтобы всё это не заканчивалось никогда.        Сейчас они были просто счастливы, не придавая всем этим действиям особого смысла, — и Юнги, и Чимин, не сговариваясь, хоть понимали где-то внутри себя, что это не правда, думали, что это такие проявления дружбы. Эти несколько поцелуев Юнги в макушку Чимина и то, насколько правильными казались их сплетённые пальцы свободной от объятий руки. Всё равно под пледом, всё равно его ладонь идеально вмещалась в ладонь Мина, всё равно никто не заметит, а даже если бы и заметил — не смог ничего сказать — никому не хотелось добровольно обрушить на себя гнев рэпера и обиду Пака.

Чимин довольно мурлыкал старшему куда-то в шею.

       Такое солнышко, как Чимин, в группе все любили, но Юнги показывал это меньше всего, а отдачи пропорционально получал больше всего. Просто потому, что они понимали друг друга без слов и ему не приходилось объясняться, чтобы доказать, что Чимин для него важнее, чем для остальных. Просто потому, что за него вполне понятно говорили такие моменты, как сейчас. Каждые мелкие поцелуи, аккуратные прикосновения, каждое мгновение вместе вне сцены, где они могли быть вместе настоящими, а лучше всего это у них получалось друг с другом.

Настоящими, искренними и до боли родными.

       На самом деле, «настоящий» Шуга мало чем отличался от себя сценического. Да, он был груб и резок, но если посреди ночи к нему в комнату придёт Чимин, потому что снова приснился кошмар — он молча подвинется, освобождая чуть больше места на своей кровати и будет обнимать его потом со спины сквозь сон, хотя любого другого бы выгнал. Всё это уже казалось таким привычным и естественным, что они и дня не могли представить без друг друга, без этой заботы и тепла чужого тела рядом. Страшно было представить, что случилось если бы кто-то из них не прошёл на прослушивание — они никогда бы не познакомились и не смогли бы пережить всё это вместе. Не смогли бы заботиться друг о друге, не почувствовали бы всё это и никогда бы не сидели вместе обнявшись под пледом.

Чимин часто приходил к нему, а Юнги не показывал, что ему это нравится.

       Юнги вообще не любил показывать свои чувства, но любил проводить с ним время и то, как его щёки краснели, а когда они вместе — это происходит практически от всего. От случайно брошенных комплиментов, вроде «ты выступал отлично сегодня», несмотря на немногословность Юнги, с Паком он общался много и было такое часто. Тому же Тэхёну не удавалось так смутить его даже самыми откровенными комплиментами так, как пару искренних слов от Шуги, многие уже подшучивали над залитым краской Чимином из-за таких отношений, но, поймав от старшего очередной убийственный взгляд, — сразу прекращали. Его смущали даже прикосновения губами к его лицу, телу и волосам, хоть он и ждал этого каждый вечер больше всего. Его волосы были одной из самых любимых вещей Юнги, он постоянно запускал в них пальцы и зарывался лицом, потому что они приятно пахли апельсином. От смущения он не мог выдавить из себя ничего кроме «что ты делаешь, хён?», но, когда тот нежно целовал его шею, он только подставлялся под ласки и прикрывал глаза от наслаждения. А когда он обвивал руками его за талию и поглаживал бёдра, усаживая к себе спиной и прижимаясь лицом в волосы, он только слегка заметно всхлипывал и подвигался ближе, потому что ему нравилось ощущать на себе приятно опаляющее чужое дыхание и сжигающие, но согревающие изнутри сильные руки.

А Юнги крышу сносило от этого жалобного «хён».

И они оба точно знали, что это не скоро закончится.