Пластырь для разбитого сердца

      Стайлз никогда не умел пить.       Не то чтобы он был слишком хилым, но когда дело доходило до выпивки, он совершенно не чувствовал своего предела. Когда-то давно, на одной из его первых вечеринок он так набрался, что на следующее утро с трудом вспомнил свое имя. Потом ему рассказали о «подвигах» прошлой ночи, и бедняга Стилински тут же вспомнил фильм «Люди в черном». За такую же штуковину, которая стирает память, он готов был заложить душу.       Впрочем, это ему не потребовалось, потому что на самом деле никаких «подвигов» он не совершал. Над ним попросту подшутили. Он не танцевал на столе, не приставал к девушкам и даже отказался петь в караоке. Весь вечер он висел на Скотте, как какой-нибудь детеныш коалы. А потом просто отрубился. На полу.       С тех пор, наученный опытом, к выпивке Стайлз стал относиться с крайней осторожностью. Как и любому подростку, гонящемуся за новыми ощущениями, ему нравился эффект, который оказывал на него алкоголь. Сначала немного кружится голова, потом слегка немеют губы, потом становится совсем легко и кажется, что нет ничего невозможного, нет запретных тем для разговора, границ, а главное – вокруг все друзья. Но следующей стадией была пустота. И вот эта самая черная затягивающая пустота всегда наступала внезапно, заставая подростка врасплох. Поэтому на такие тусовки он больше не ходил.       Как человек вполне самодостаточный он даже где-то гордился тем, что стоит выше примитивных развлечений. Только об одном Стайлз никогда не задумывался. Алкоголь – это отличная анестезия для разбитого сердца.       Брейден крутая, с этим не поспоришь. Она умная, ловкая, сильная. Она – девушка, в конце концов. Стилински рядом с ней был бледной тенью, неуклюжим подростком, который и за себя-то не всегда может постоять. Может быть, она родит ему маленького милого волчонка…       Глаза Стайлза блестели в полумраке надвигающейся ночи, медленно наливаясь слезами. Он ненавидел в себе эту способность так сильно привязываться к людям. Поэтому он изо всех сил корчил из себя самого недоверчивого парня на этой планете. Свою подозрительность ко всем и каждому он носил как бронежилет и до сих пор ненавидел себя за то, что так легко снял его перед Дереком.       Ему никогда не было так одиноко.       На самом деле под всей этой дерганностью и гиперактивностью в течение многих лет жил по-детски беззащитный Стайлз. И быть частью стаи ему было труднее всех. Он не имел каких-то особых сил, не был оборотнем или еще каким-то сверхъестественным существом. Он дерьмово играл в лакросс, никогда не пользовался успехом у девушек, да и внешностью не отличился. Все, что у него было – это острый ум и сообразительность. Да и они его спасали не всегда. Ведь против лома, как известно, приемов нет.       Бывали такие времена, когда Стайлз чувствовал себя совершенно бесполезным. Скотт был слишком занят и не слишком внимателен, чтобы это заметить. Да и Стилински никогда не требовал к своей персоне повышенного внимания. Он просто закидывался аддеролом, а через пару дней вновь приходил в себя.       Дерек Хейл стал для него глотком свежего воздуха. Хотя персона Стайлза поначалу его мало интересовала, со временем они нашли общий язык. Каждое воспоминание об их совместных приключениях Стайлз бережно хранил в своей памяти. Только вот для него они значили куда больше, чем для Дерека.       Стилински привык к тому, что в делах амурных взаимность его игнорировала.       Когда ему было лет шесть, соседская девочка, на которую маленький Стайлз положил глаз в серьезном намерении жениться, дала ему в этот самый глаз лопаточкой. За это он растоптал ее куличики и впервые пришел к выводу, что любовь зла.       В третьем классе звания предмета воздыхания Стайлза Стилински удостоилась Лидия Мартин. Это увлечение было более долгим, но, в конечном счете, устав пялиться на закрытую дверь, сын шерифа к ней охладел. Сняв с себя медаль «за самую долгую безответную любовь», Стайлз дал себе обещание ни в кого не влюбляться ближайшие пару лет. И, разумеется, нарушил его.       Черт бы побрал Дерека Хейла!       О своей бисексуальности Стайлз подозревал давно. Когда-то в начальных классах его поцеловал мальчик. Прямо в губы. Стилински к тому возрасту уже прекрасно знал, что «мальчик + девочка» - это не единственная комбинация в любви. Но самое главное – ему не было противно. Впрочем, детские шалости – это всего лишь шалости, верно?       С Дереком все было по-другому. У него не подкашивались ноги при виде этого вечно хмурого волка, не сбивалось дыхание. Он и не нравился-то ему поначалу. Но время шло, и вместе с ним менялось их отношение друг к другу. Стайлз не был дураком, и ему не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два.       Для этого вполне хватило осознания того факта, что он смотрит на Хейла примерно так же, как смотрел на ту девочку в песочнице и на Лидию Мартин. И даже трепетало все внутри примерно так же, когда он видел Дерека. Это чувство окрыляло, оживляло самые сумасшедшие мечты. Больная фантазия рисовала самые разношерстные по содержанию сюжеты про них. И все непременно с хэппи эндом. Вот Стайлз спасает Дерека от дракона, а благодарный оборотень целует его прямо в губы. А вот Дерек вместе с Чубаккой спасает его от отряда штурмовиков. И на Стайлзе почему-то бикини принцессы Леи...       После того, как фантазия опускала занавес, всякий раз приходило оно - осознание своих ничтожных шансов на взаимность. Но мириться с ними было немного легче, когда была возможность хотя бы иногда видеть его.       А потом сердце Стайлза, которое и так держалось на пластыре да изоленте, снова разбили. Стилински выплакался в подушку, пока никто не видел, и снова натянул на себя маску повседневной энергичности. Он стал чуть более замкнутым, чаще шутить невпопад, чуть задумчивее, чуть отрешеннее. Но никто не заметил этого "чуть", поэтому атмосфера в стае никак не изменилась. Так казалось Стайлзу.       Но на самом деле был такой человек, от глаз которого не ускользнули эти незначительные изменения.       - Пить в одиночку - алкоголизм, - сказал Стайлз сам себе и, кивнув бутылке, отхлебнул из горла. В глазах начинало двоиться, и это было забавно. Раньше он думал, что это миф, но теперь прочувствал на себе его реальность в полной мере. Это развеселило Стайлза, но смех прервала отрыжка.       "Я отвратителен", - подумалось ему, и в голове все на мгновение прояснилось. Как можно рассчитывать на симпатию других, если сам себя не переносишь? Дерек - он как кинозвезда, которая всегда мерцала где-то далеко, удостаивая восхищенный взгляд Стайлза разве что прохладным сиянием. А ему так хотелось тепла.       Он откинулся на спинку скамейки и вперил тупеющий взгляд в черное небо. Луна напоминала кусочек сыра, прилипший к тарелке. Такая же желтая и дырявая.       - Стайлз? Ты что тут делаешь? - послышалось где-то впереди. Стилински тяжело опустил голову, и изображение в глазах закрутилось сверху вниз. К нему приближался темный силуэт со знакомой прической.       - Питер? Что ты... Что тебе... Нужно?       - Власть над миром и печеньку, - ехидно проговорил оборотень.       - А-а, - протянул Стилински, - опять обдумываешь...эти... Планы свои... Ик... Злодейские.       - Да ты напился! - почти с восторгом заключил Хейл, падая рядом на скамейку. Он выхватил из рук Стайлза бутылку и брезгливо изучил этикетку. - Этим? Это же фруктовое газированное пойло для девчонок. Тут всего-то четыре с половиной градуса! Я разочарован, но не удивлен.       - Разочарован, но не удивлен, - эхом повторил Стайлз. - Ты очень точно сейчас описал мою жизнь.       Парень тихо захихикал, совершенно не замечая на лице Хейла ни сочувствия, ни сожаления. Кусок сыра на небе съело жадное облако.       - Пойдем, - сказал Питер, поднимаясь и протягивая руку Стайлзу, - доведу тебя до дома, недоразумение пьяное.       Стилински, который потянулся было к протянутой руке, отпрыгнул обратно.       - Нет! - вскрикнул он. - Домой мне нельзя.       - Почему?       - Там папа. Я не хочу, чтобы он видел меня... Таким.       Питер закатил глаза и снова сел.       - Ну и в чем дело? - спросил он, уставившись в темноту. - С чего это тебя к бутылке потянуло?       - Это... Личное.       - Кончай строить недотрогу. Ну, разбил мой племянничек тебе сердце...       Глаза Стайлза округлились и, кажется, он немного протрезвел.       - Да. Я в курсе, - проговорил Питер, бросив беглый взгляд на ошарашенное лицо мальчишки.       - Но как? Я никому не говорил... Даже Дерек не заметил... - лепетал Стайлз в полной растерянности. Он почувствовал себя так неловко, будто стоял голым на сцене перед полным залом. Его обдало горячей волной стыда.       - Дерек не заметил, - кивнул Питер. - А что он вообще замечает? Мой племянник не самый внимательный кавалер.       Немного помолчав, он добавил:       - Ладно, раз домой тебе нельзя, пойдем ко мне.       - Что? Пф. Ну уж нет.       - Собираешься сидеть тут до утра? Позвони папе, скажи, что ты у Скотта. У меня найдется лишнее место, чтобы ты проспался.       Стайлз уставился на Хейла в глубочайшем недоумении. Ситуация была до того нетипичной, что реальность происходящего вызывала в голове парня серьезные сомнения. Питер, который никогда не делает ничего просто так и в любой момент готов воткнуть нож в спину, предлагает ему... помощь? Стилински хотел ущипнуть себя, но побоялся показаться еще большим идиотом. Поэтому он просто продолжил вглядываться в странно доброе лицо Питера, будто пытаясь прочесть в его глазах какой-то коварный план. Питер терпеливо сносил этот взгляд и даже улыбнулся уголком губ. Наконец, Стайлз не выдержал.       - Почему ты это делаешь?       - А почему бы нет? - пожал плечами оборотень, снова вставая. - Так ты идешь?       - Только отцу позвоню.       Ночь дышала в лицо прохладой. Луна была плотно затянута тучами, поэтому ее положение на небе выдавало только небольшое бледное пятнышко. В темноте Стайлз то и дело натыкался на что-то, спотыкался и ругался тихо себе под нос. После очередной подлой кочки, бросившейся под ногу Стилински, Питер молча взял его под руку. Этот жест смутил Стайлза еще больше, но сопротивляться он не стал. Какая-то его часть кричала об опасности, другая почему-то доверяла дяде Дерека, а третьей было просто все равно. Он решил высказать свои опасения вслух.       - Ты теперь будешь меня шантажировать или что?       К удивлению Стайлза, Питер рассмеялся.       - А что, неплохая идея, - ответил он. - Что ты можешь мне предложить за то, что я сохраню этот вечер в тайне?       "Так и знал!", - мелькнуло в еще пьяном сознании Стайлза.       Парень трагично замолчал и, выдержав полную неуверенности паузу, спросил:       - Что ты хочешь?       Питер изобразил задумчивость.       - Твой поцелуй.       - Что?! Ты серьезно? Зачем?       - Хочу понять, чем пренебрег мой тугодумный племянник. И да, я серьезно.       Стайлз остановился, теребя рукав и буря взглядом скважину к центру Земли.       - Хорошо, - проговорил он не то себе, не то вымогателю, все больше теряя уверенность в реальности того, что сейчас происходило.       Питер подошел первым, взял Стайлза за подбородок и заглянул ему в глаза так глубоко, что парень ощутил себя на сеансе гипнотерапии. Губы Хейла-старшего коснулись его и оказались теплыми и мягкими. Вторая рука Питера легла на затылок Стайлза, но ни к чему не принуждала и не давила. Когда парень, отдавшись внезапному порыву, потянулся руками к оборотню в явном намерении обнять, Питер вдруг отстранился со словами:       - Видишь, ничего страшного.       И они в молчании побрели в направлении его жилища.       Стайлз спал на удивление сладко и крепко. Ему снова снились красочные сны с драконами и башнями. И вот, мчась на коне по обожженной земле, его спасает рыцарь в иссеченных тысячами битв доспехах. Но на этот раз, у рыцаря было другое лицо.