Домой

      — Чанёл-я, куда мы? — тихий голос вырывает из мыслей, и Чанёль отрывает на секунду взгляд от дороги перед собой. Бэкхён только-только проснулся.       — Ты никогда не хотел убежать от всего, что есть вокруг и забыться? — парень снова курит, зажимая между пальцами белую и ловя новый укоризненный взгляд мальчишки, сидящего рядом. Новая затяжка.       — Не думаю, что это возможно, — Чанёль следит за тем, как Бён морщится от сигаретного дыма, — прекрати. Снова думаешь не о том, — Чанёлю отчаянно хочется верить в волнение, слышимое в чужом голосе. Но он не прекращает, разве что спидометр сбавляет цифры и стекло со стороны Бэкхёна опускается вниз, позволяя ветру запутаться в волосах мальчишки. Лёгкая музыка радио успокаивает, и Бэкхён уже не ждёт ответа — знает, что Пак ответит, когда посчитает нужным, а Чанёль смотрит вдаль, ловя взглядом уходящий вечер, скрывающийся светом заката на горизонте. Через десятки минут Чанёль без предупреждения останавливает машину у обочины, отпуская руль и приближаясь к Бэкхёну, замечая лёгкую растерянность и сдерживая себя от улыбки: мальчишка вжимается в дверцу авто, не представляя, что этот парень будет делать дальше. А тот берёт в руки чужую ладонь и подносит её к губам, легко, почти невесомо целуя, заставляя сердце его солнца биться быстрее. Мысли исчезают в такие моменты, и время хочется остановить навсегда. С Бэкхёном… так хорошо. И всё плохое вдруг отступает, оставляя место надежде на то, что однажды солнце разгонит тучи навсегда. Потому что с Бэкхёном хочется жить. Потому что с ним легче.       — Мы едем домой, Бэкхён-а… — сигаретный дым исчезает и воздух пропитывается верой, пока Бэкхён едва заметно улыбается и отчаянно пытается не уснуть, измотанный дорогой. Чанёль целует в последний раз, подарив касание губ к чужим, и вместе с яркими цветами заката в груди разгорается мысль, что всё будет в порядке. Ведь Бэкхён и есть дом Чанёля, и пока он рядом, всё будет хорошо.