Принцип домино

      — Как же всё достало!       Когда голову посещали амурные мысли, то всё остальное не волновало единственную дочь Кизаши Харуно. Шумно захлопнув за собой дверь загородного дома и вжавшись в неё спиной, Сакура принялась беспорядочно скидывать с себя замшевые туфли. Сегодня её раздражало абсолютно всё: начиная с того, что ей не дали выспаться, облили с ног до головы, да ещё и, ко всему прочему, бросил человек, с которым, как ей казалось, она могла бы связать своё будущее. Будучи в плохом настроении, обращать внимание на абсолютно посторонние звуки не было желания, да и возможности, ведь голова забилась невыносимыми и неприятными мыслями. Сакура шустро скинула с себя вымоченное дождём пальто и, слегка пошатнувшись, крепко схватилась за балюстраду.       — Ты пьяна? — раздался знакомый голос позади неё.       Оторопев, Сакура вздрогнула, совершенно забыв, что сегодня должен был состояться банкет в честь утверждённого проекта её отца. Придя в себя, она медленно повернулась к человеку, голос которого помнила ещё с раннего детства, поэтому спутать его с другим не смогла бы даже при условии полного беспамятства.       — Саске?       — Мне повторить вопрос? — настойчиво спросил он, подходя ближе.       — Нет, — почти шёпотом ответила Сакура, слегка попятившись в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.       Её ответ явно не устроил Саске, который, вновь сократив расстояние, подошёл почти вплотную. Он стоял настолько близко, что ощущался запах духов и недавно выпитого алкоголя. Если бы Сакура захотела, то могла бы легко рухнуть ему прямо в руки, не боясь с позором упасть на пол. Однако никаких возможных полупьяных объятий не последовало — только своеобразный допрос, который дочка Кизаши точно не хотела испытывать на себе. Саске ловко, но со свойственной ему аккуратностью приподнял девичий подбородок, а после, приблизившись к губам, замер. Он чувствовал, как Сакура напряглась, задержав дыхание, а после попыталась отпрянуть, выказывая своё возмущение. Его взгляд выражал полную сосредоточенность, а также то самое желание удостовериться в собственных предположениях. И пусть Сакура оказывала заметное сопротивление, но каждый знал, кто одержит в данной ситуации верх.       — Всё ясно, — изрёк Учиха, медленно опуская руки. — Что случилось? — на выдохе спросил он.       Было в его тоне что-то такое, что заставило Сакуру на секунду задаться вопросом: может, ему и правда не всё равно? Однако это была не та тема, на которую хотелось поделиться именно с ним с учётом того, что когда-то она сама признавалась ему в любви, а выглядеть законченной неудачницей в его глазах ей совершенно не хотелось.       — Будто тебе есть до этого дело, — выплюнула Сакура ему в лицо и, резко развернувшись, стремительно зашагала на второй этаж.       Зайдя в свою комнату, она осторожно присела на край кровати, поставив ноги на небольшой выступ чуть ниже матраса. По крайней мере, тело от такого насыщенного горем дня нуждалось в отдыхе, а ноги, прошедшие не один километр на каблуках, буквально горели. Устало вздохнув, Сакура обняла колени руками, сцепив холодные пальцы в замок. Она думала: почему ей так не везло в отношениях с противоположным полом? С одной стороны, Сакура понимала, что её вина в расставании с Лайтом отчасти имела место быть, однако поступаться своими принципами, чтобы угодить мужчине, было ударом для собственной независимости. Сумбурный поток её мыслей прервал стук, раздавшийся по ту сторону двери, и она прекрасно знала, кем являлся нарушитель хрупкого покоя.       Не спрашивая разрешения, Саске прошёл внутрь комнаты и сел подле неё на кровать. Он и сам не понимал, почему и что заставило его подняться к ней, но знал, что хотел утешить её и сделать всё, чтобы она не грустила. Учиха знал Сакуру давно, ведь она была частью его прошлого, в котором занимала далеко не последнее место.       — Ты можешь рассказать мне, — спокойным голосом произнёс Учиха, заправив длинную, слегка влажную прядь розовых волос ей за ушко.       — Ничего нового, очередной козёл в моей жизни, — с укором выплюнула она, исподлобья глядя на него.       Услышав сказанное, Саске промолчал, тяжело выдохнув. С его стороны не последовало каких-то серьёзных действий, однако Сакура могла ощутить на себе взгляд, от которого любая бы сжалась или потеряла дар речи. Возможно, их давнее знакомство позволило быть им друг при друге более уверенными, но напряжённость, которая образовалась около двух лет назад, ещё с тех пор, как ей было шестнадцать, не исчезла. Сакура поджимала губы, бросая на Учиху косые взгляды, словно показывая то, как изменился её характер к моменту окончания школы. Однако выражение лица Саске осталось спокойным, только глаза, немного прищуренные, выдавали его эмоции.       Ему было несложно разгадать скрытный подтекст фразы, поэтому никаких лишних слов не последовало. Их тёплые отношения испортились тогда, когда Сакура, будучи учащейся второго класса старшей школы, набралась смелости прямо признаться в своих чувствах студенту, которым, собственно, и была отвергнута. И всё могло сложиться иначе, если бы тем, кому была адресована фраза «ты мне нравишься», не оказался Саске Учиха.       В тот момент он не то чтобы высмеял чужие чувства, но всё же не принял их по сугубо личным причинам и принципам. В конце концов, все знали то, насколько старшеклассницы падки на мужчин, которые учатся хотя бы на один класс выше, а Саске же и вовсе являлся весьма видным и привлекательным студентом. Так сказать, мечтой.       — Видимо, ты понял намёк, раз молчишь, — почти шёпотом проговорила Сакура.       Пусть она и была зла на него, однако так открыто напоминать о своём позоре не хотелось. В конце концов ещё тогда ей с лихвой хватило боли, образовавшейся после его не самого мягкого отказа.       — Раз уж ты тут, помоги расстегнуть платье, — Сакура медленно встала с кровати, повернувшись к нему спиной.       Саске понимал, что на данную реплику ответить нечего. По крайней мере, упрёки с её стороны взяты не из воздуха. Учиха не хотел бы тешить своё самолюбие за счёт неё и затрагивать старые обиды; по правде говоря, он думал, что Сакура уже давно забыла о чувствах к нему и жила дальше. Во всяком случае, краем уха он слышал от отца девушки, что Сакура с кем-то встречалась, но сейчас в его голове поселились сомнения.       Долго ждать не пришлось. Когда Сакура почувствовала непривычно сильные мужские руки на талии, спина невольно покрылась мурашками, но то была лишь минутная слабость, хотя почему-то именно сейчас ей захотелось некой ясности.       Когда застёжка с характерным шарканьем оказалась в районе поясницы, Сакура, не стесняясь ночного гостя, опустила ворот своего короткого красного платья вниз, оголяя плечи и небольшую грудь, скрытую такого же цвета лифчиком без бретелек.       — Да что ты делаешь? — повысил тон Учиха, отворачиваясь от неё в сторону кровати.       — Саске, скажи, — начала она, стоя лицом к его спине, попутно продолжая стягивать с себя ещё влажную от дождя одежду. — Почему ты отверг меня?       Не ожидая подобного вопроса, Учиха тяжело вздохнул, подняв голову вверх и проведя рукой по чёрным, и без того взъерошенным, волосам. Эти внезапные вопросы о прошлом точно не входили в его планы, когда он решился подняться в комнату.       — Потому что считал тебя ребёнком, — честно признался он.       — А сейчас? — тихо спросила Сакура.       Обойдя его, будучи лишь в нижнем белье, она ступила на кровать, представая перед ним в совершенно неприличном для их отношений виде. Сакура без доли стеснения демонстрировала своё тело, старательно собирая всю свою храбрость в кулак.       — Сейчас ты считаешь меня ребёнком?       Саске слегка опешил от её действий. Он тяжело сомкнул веки, оставаясь стоять в том же положении. Разглядывание нижнего белья, а также обнажённых грудей, талии и ног не являлось средством утешения. Но Учиха точно смог признаться себе в том, что Сакура довольно симпатична и мила, пусть и старалась придать дерзости своему голосу и действиям.       — Посмотри на меня, Учиха! — она словно умоляла его об этом.       И он выполнил её, казалось бы, простую просьбу. Ситуация осложнилась тут же, ведь Сакура, которую он запомнил ещё школьницей, предстала пред ним уже совсем не маленькой девчушкой с не до конца сформировавшимся телом. Перед ним стояла маленькая женщина: хрупкая, в кружевном красном белье, которое совершенно не оставляло простора воображению. Саске без тени смущения оглядывал небольшую грудь, тонкую талию и ровные стройные ноги, а самое главное — ему ни капли не хотелось отвернуться. Сакура едва заметно зажималась, раз за разом выпрямляя плечи, будто демонстрируя свою силу и непреклонность перед любыми сложностями. Он читал её как раскрытую книгу, видя в зелёных глазах неловкость и смущение, неумело скрытые за напускной храбростью. Однако именно за это Учиха и уважал её: как бы ей ни хотелось отвести взгляд, она смотрела прямо на него и усердно старалась держаться при нём твёрдо и непоколебимо, вздёргивая плечами и то и дело вскидывая подбородок вверх, ожидая ответа, который мучил добрых несколько лет.       — Сакура, я… — он не знал, что ей ответить.       С одной стороны, она привлекала его как мужчину своим стройным подтянутым телом, упругими формами аккуратной груди и молочной, ещё не встретившейся с солнцем кожей. Однако Саске также понимал, что это влечение могло оказаться временным, а делать ей больно ещё раз ему совершенно не хотелось, хотя бы из-за уважения к связи, которая так и осталась между ними.       — Поцелуй меня, — как гром среди ясного неба раздались для него эти слова.       Тон её голоса не был просящим и умоляющим, однако он не казался и требовательным. Сакура говорила ровно, на выдохе, чтобы скрыть возможную дрожь, способную выдать смущение. Саске не мог сдвинуться с места, поражённый тем, что она, будучи в отчаянии, просила его сделать то, что способно завести их без того негладкие отношения в тупик. Однако каково было его удивление, когда Сакура, казалось, уже решив всё для себя и чуть подавшись вперёд, оказалась на таком расстоянии, что откажи Учиха ей в шаловливой просьбе, то она сама дотронулась бы до его губ.       Его как всегда красивое лицо было в нескольких сантиметрах от неё, поэтому ощутить тёплое, немного сбитое дыхание оказалось легче простого. Созерцая на него сверху вниз, Сакура восхищалась своим мнимым превосходством над мужчиной, в которого была влюблена с их первой встречи. Она была чуть выше Саске, стоя на кровати, и смотрела в его чёрные, словно бездна, глаза, не ощущая страха пропасть и утонуть в них.       Сакура не знала, что придало ей смелость: то ли алкоголь, то ли присутствие Учихи, так кстати появившегося с предложением выговориться. Однако она, сократив и без того мизерное расстояние, еле ощутимо коснулась его тёплых губ своими, ожидая от него каких-либо ответных действий.       — Ты не представляешь, что творишь, Сакура. Я не хочу снова ранить твои чувства, — с закрытыми глазами прошептал он ей в губы.       — Так не рань, — промолвила она так же тихо, а затем чуть трясущимися руками обняла его за шею.       Сакура хотела этого поцелуя, а нулевое сопротивление с его стороны окончательно возбудило желание закончить начатое. Прижавшись к нему, она уже более настойчиво приникала пухлыми губами к его, ощущая их сухость и запах алкоголя. Прикрыв глаза, Сакура смиренно ждала, целуя так, как могла в данной ситуации. Но Учиха всё так и стоял, не двигаясь.       — Не глупи, Сакура, — чуть отклонившись назад, произнёс он. — Одевайся.       Эта настойчивость могла погубить Сакуру, окончательно сломив и без того хрупкую стойкость, однако именно она, возможно бы, исцелила задетую гордость. Прижиматься к Саске всегда было приятно, но стоять перед ним в одном белье, почти обнажённой и полностью податливой, — в новинку. Его не отвечающие на поцелуй губы всё равно оставались мягкими и тёплыми, а выдох, который обдал девичьи уста жаром, оказался, пожалуй, красноречивее слов.       — Разве так не лучше? — отстранённо, шёпотом произнесла она, чуть склонив голову набок. — Разве ты не хочешь? — продолжила Сакура так же тихо, покрепче схватившись за шею. — Ты глуп, если думаешь, что мне будет легче быть отвергнутой, нежели использованной. Я хочу быть сегодня с тобой, — обхватив руками его лицо, повысила она привычный тон. — И мне не важно, решишь ты завтра остаться или уйти.       Сакура снова его поцеловала. Саске мог бы легко отстранить её от себя, заставить одеться и одуматься, но не делал этого, казалось, наслаждаясь тем, как его постепенно брали в плен.       Учиха был напрочь обескуражен её словами, которые совершенно не были похожи на слова ребёнка. Его поразило, что Сакура реально знала и понимала, на что шла, более того — она даже была уверена, что после он её покинет, однако ему от этого легче не становилось. Саске никак не решался коснуться её, ведь если это случится, то их отношения никогда не станут прежними. Обида в её сердце однозначно поселится тяжким грузом, но многим больше он не хотел выглядеть уродом в собственных глазах. Саске метался меж двух огней: с одной стороны, он безусловно хотел её, такую смелую, строптивую и потрясающе красивую, но заводить серьёзные отношения в ближайшее время совершенно не входило в его планы.       Саске чувствовал её губы на своих, как осторожно и нежно она целовала, и вдруг тихая усмешка сорвалась с его уст. Харуно умела испортить все чётко намеченные планы.       И теперь, когда все возможные аргументы были приведены, но так же молниеносно отвергнуты резкими девичьими словами, Учиха сдался. Потянув Сакуру на себя, он присел вместе с ней на кровать, устраивая её у себя на коленях. Уже в который раз она вновь приникла к его губам, но теперь, почувствовав, как тяжёлая ноша рухнула с плеч, разбиваясь в пух и прах о смелые заявления Сакуры, Саске начал отвечать на её робкие, практически детские поцелуи и касания. И ему однозначно хотелось большего, однако он чувствовал, что она несколько скованна, и, взяв инициативу в свои руки, углубил поцелуй, проникая тёплым влажным языком в её маленький податливый рот.       Сакура была немного удивлена, но намного более счастлива, что смогла уговорить этого серьёзного мужчину остаться сегодня с ней. Она чувствовала, как с каждым новым движением он притягивал её ещё теснее к себе, как властным языком бесстыдно ласкал её, переходя с губ на подбородок, а затем ещё ниже.       Чуть поёрзав на нем, Сакура поняла, что сейчас они находились не в самой удобной позе, поэтому слегка отстранилась, чем вызвала некое недовольство со стороны Учихи. Она перекинула одну ногу через колени Саске, садясь на них, а после, словно извинившись за такую вынужденную задержку, вновь припала к его губам, затягивая в головокружительный поцелуй. Теперь Сакура чувствовала себя гораздо комфортнее, а ощущение пусть и маленькой, но победы тешило самолюбие — от этого ей хотелось прижиматься к Учихе более страстно и дерзко. Хватаясь за растрёпанные волосы, она, упёршись коленями по обе стороны, приподнялась, сминая губы так, словно их время ограничено секундами. Невинный, такой лёгкий поцелуй вдруг сменился страстью и азартом. Выдыхая то шумно, то глухо, Сакура то и дело тянула Саске на себя, не давая ему и шанса передумать и уж тем более прервать начатое. Всё внутри неё кричало, что, допусти она ещё один безнадёжный промах, это бы окончательно сломило внутренний стержень, окуная её в пучину глубокого отчаяния.       Она хоть и пыталась доминировать, безоговорочно завладев всем его вниманием, однако властные уста, откликающиеся так жадно, и руки, хозяйствующие на её практически обнажённом теле, сжимающие то талию, то бёдра, держали Сакуру в своей власти.       Такое положение давало намного больше простора для действий, чему оба были, несомненно, рады: Саске не переставал целовать её, от чего у неё просто-напросто кружилась голова. Сакура так давно желала близости с ним, что поддавалась на любые действия, извиваясь в его объятиях. То, как он проводил ладонями по спине, согревая без того горячую кожу; то, как ласкал чувствительные зоны, проводя влажным кончиком языка от мочки уха к шее; то, как делал беспомощной, разжигая внутри пожар, делало Учиху ещё более желанным и сексуальным. И если от этих касаний Сакура плавилась, крепко упираясь коленями, то, когда его руки плавно перешли чуть ниже, сжав ягодицы, она прогнулась в спине, издав ни на что не похожий звук возбуждения.       Утробный рык сорвался с его губ, когда она от очередного жаркого касания резко выгнулась, откидывая голову назад и прижимаясь к его паху ещё сильнее. От такого, казалось бы простого, действия Саске рьяно, собственнически притянул её ещё ближе, так, что Сакура едва удержалась от того, чтобы не поцеловать его ещё более развязно и дерзко и в очередной раз доказать ему, что она больше не была ребёнком. Однако совершенно не смогла совладать с собой. То, что около бедра ощущалось нечто твёрдое, приятно упирающееся и напряжённое, несомненно порождённое приятными поглаживаниями, мокрыми поцелуями и ощущением нагого тела, говорило о том, что шансов прервать всё это стало значительно меньше. Сакура заёрзала на Саске, невольно возбуждая ещё сильнее, а сама, забывшись, прикрыла глаза, подставляя ему всю себя для очередных головокружительных удовольствий.       Учиха замер, жадно разглядывая всё то, что без какого-либо стыда предлагала ему Сакура. Он знал, что она питала к нему, он чувствовал это в её движениях, в её стонах, а грудь, вздымающаяся то вверх, то вниз, и вовсе говорила о нетерпении. Возобновляя ласки после секундного ступора, Саске принялся постепенно спускаться ниже, целуя шею, ключицы; провёл горячим языком по ложбинке меж грудей, заставляя Сакуру сильнее прогибаться, рвано дышать, сжимать в небольшой кулак его волосы, прижимая ближе к себе. Она водила руками по его накачанному торсу и широким плечам, попутно стягивая с него рубашку, которая через несколько мгновений полетела в сторону. Без одежды Саске был ещё более притягательным, и именно поэтому Сакура получала ни с чем не сравнимый кайф от того, что была сейчас так близко к этому крепкому телу. Она слишком давно мечтала об этом.       Потянув Сакуру за волосы, Саске заставил её прогнуться чуть сильнее и быстрым движением стянул с неё лифчик. Не успела она ахнуть, как была молниеносно уложена на спину и прижата сильным телом к матрасу. Сакура чуть вскрикнула, не ожидая такой резкой перемены положения, но не отпрянула, напротив, притянув Саске ногами теснее к себе, а он же, в свою очередь, совершенно не мог оторваться от её губ. Эта дерзость с его стороны удивляла, несомненно, выводя из того мира приятного блаженства, однако тут же вход в него был найден вновь, ведь теперь ощущение тяжести мужского тела совершенно иначе сводило с ума. Саске чувствовал, как небольшие соски Сакуры упирались в его грудь, от чего целовать хотелось ещё более страстно, даже можно было сказать, грязно. Собственно, он так и делал, стараясь проникнуть языком как можно глубже.       Едва она почувствовала на своей груди большую тёплую ладонь, с уст Сакуры сорвался шумный выдох прямо в губы Саске. Удовлетворённо хмыкнув, Учиха поудобнее устроился промеж её ног и начал прокладывать влажную дорожку поцелуев всё ниже, достигнув наконец одного из самых чувствительных мест на женском теле. Вобрав в рот небольшой розовый сосок, он принялся посасывать его, иногда оттягивая зубами, попутно лаская вторую грудь. Свободной же рукой Саске пробрался под тонкую спину, чтобы не только не задавить своим весом, но и прижаться теснее.       Почувствовав, что Сакура начала нетерпеливо ёрзать под ним, будто бы он уже был в ней, Саске принялся вторить её движениям, словно и не было меж ними никакой одежды, совершенно не кстати разделяющей их тела. Эти рефлекторные действия каждым своим трением возбуждали только сильнее, заставляя без того сбившееся дыхание становиться ещё более рваным. Имитация проникновения заставляла член Саске наливаться кровью всё сильнее и сильнее, а трусики Сакуры становиться более влажными.       Возбуждение нарастало с каждым действием, а любое его умелое движение напрочь сводило с ума, принуждая Харуно извиваться под ним, притягивать ближе, заставляя хотеть гораздо большего, нежели простого петтинга. Будучи страшно нетерпеливой, Сакура, слегка отстранив Саске от себя, принялась расстёгивать дурацкую застежку на ремне, а затем и за брюки, которые, увы, так просто ей не поддавались.       — Сними их уже, — возбуждённо, с толикой нервозности прошептала она.       Привстав с кровати, Саске ловко принялся стягивать с себя штаны вместе с трусами, не отводя взгляда от Сакуры ни на секунду. Открывшийся ему сейчас вид настолько привлекал его мужскую натуру, что напряжение, скрытое за тонкой материей, скрыть было невозможно, более того, оно требовало скорой разрядки.       От туманящей голову страсти он бы не вспомнил сейчас своего имени. Его привлекало и заводило всё в ней: каждое, пусть и неумелое, движение, каждое касание, глубокие томные вздохи — реакция на его ласку. Но особенно, когда она невольно облизнула свои опухшие от поцелуев губы, глядя, как последний предмет его гардероба полетел к чертям, оголяя стоящий член, который ей так хотелось как можно скорее ощутить в себе. Одними глазами Сакура показывала то, насколько хотела Саске, насколько желает его. Всего и полностью.       Оторвавшись от созерцания столь желанного вида, Учиха вновь прильнул к ней уже обнажённым телом, окутывая своими сильными объятиями. И в этот момент ему снова стало непозволительно хорошо, будто бы эти несколько секунд без неё он умирал от жажды; ему было срочно необходимо избавить себя от ощущения недолгой разлуки, и сейчас, мимолётно оглядев слегка растерянное от возбуждения девичье лицо, он снова целовал её. Языки, как и их жаждущие близости тела, беспорядочно перекликались друг с другом, настолько жадно, неистово, что, казалось, всего мира вокруг не существовало.       Сакура шептала ему, умоляла, чтобы он как можно скорее взял её, и сейчас Саске совершенно не возражал, напротив — он желал как можно скорее оказаться в ней и убедиться, что она была создана именно для него.       Чуть сдвинув в сторону красные трусики, Саске двумя пальцами проник в обильно увлажнённое влагалище и сделал несколько толчков, проверяя, готова ли она. Сейчас Учиха позволял себе в её отношении абсолютно всё, а Сакура ни капли не противилась, благодарно принимая его ласки, в ответ на которые он получал наилучшую похвалу — её стоны. Совершив над собой небольшое усилие, он сел на колени промеж её согнутых ног, плавно продвигаясь руками от икр к бёдрам, а затем к намокшим кружевным трусам, проводя большим пальцем по половым губам, спрятанным за тонкой тканью.       Когда он стянул с неё последний предмет гардероба, Сакура смело развела перед ним свои стройные ноги, открывая вид на сокровенное. Прикусив нижнюю губу от накатывающего с новой силой возбуждения от её открытых, смелых, но таких естественных действий, Саске больше не мог ждать. Навалившись на Сакуру, он впился страстным поцелуем в её уже покрасневшие от ласк уста, которые всё никак не мог оставить даже на минуту. Он целовал грубо, но в точно такой же манере она ему и отвечала, извиваясь под ним. Харуно прижимала его к себе ногами и уже открыто стонала, показывая таким образом свои желания. Она не слушала свою голову, подчиняясь исключительно желанию тела, говорящего гораздо более внятно о том, чего так сильно хотелось.       И вдруг Саске, попросту не имевший больше сил терпеть, без всякого предупреждения, даже не прерывая поцелуй, вошёл в неё. Однако на него словно ушат ледяной воды вылили, когда сквозь поцелуй он услышал стон боли. Учиха ужаснулся от того, что сделал, и попросту растерялся в данный момент: он ведь не думал, что она… Однако это характерное женскому телу сопротивление и то, как Сакура мучительно промычала, говорило ему только об одном. Он был первый.       — Глупая, почему ты не сказала? — с некой долей злости и растерянности вперемежку с возбуждением спросил Саске, глядя ей в глаза.       — Потому что не хотела услышать ещё один довод против, — прошептала Сакура, отводя от него взгляд.       Видеть его упрёки или осуждение именно сейчас совершенно не хотелось. Ей нужно было продолжение того, к чему она так упорно шла, не выказав не единого сомнения. Однако тут же, словно он понял её желания, Сакура ощутила на себе действия, совершенно несвойственные Учихе: он осторожным движением невесомо коснулся своими тёплыми губами её лба; медленно опустился ниже, поцеловал кончик носа, румяные щеки, скулы… Эти нежные, совершенно не страстные движения успокаивали, а горячие сильные руки, блуждающие по телу, отвлекали, даря новые чувства. Сейчас он по-настоящему помогал ей, не наседая и не осуждая.       Сакура улыбалась, переводя на него взгляд. Она не скрывала удовольствия от его действий, а главное, не скрывала счастья. Он видел её искрящиеся, излучающие блеск глаза от таких невинных ласк, видел, как Сакура прикрывала веки, когда он практически мурчал ей на ухо, проводя ровным носом по гладкой щеке. Этим лёгкими и трепетными ласками Учиха смог успокоить не только эту самоуверенную девчонку, но и себя.       Притянув Саске за шею чуть ближе, Сакура робко принялась целовать его, а когда он в ту же секунду ответил на её несмелые действия, она чуть подалась ему навстречу, давая понять, что всё хорошо и можно продолжать. В конце концов, даже от малейшего трения тело вновь начинало загораться безумием.       Слегка подавшись вперёд, Саске принялся потихоньку двигаться в ней, но не отрывался ни на секунду от её лица, готовый в любой момент остановиться. Вопреки его ожиданиям, Сакура старалась подстроиться под заданный им ритм. Она не испытывала особого удовольствия от этих движений, однако от того, что творилось в душе из-за стольких лет ожидания, Харуно ликовала, и эта незначительная боль не шла ни в какое сравнение с радостью от происходящего здесь и сейчас. Пусть с помощью обмана, вернее даже лёгкой недоговорённости, ей удалось исполнить своё желание, а то, что могло случиться дальше, абсолютно не волновало.       Саске постепенно наращивал темп, иногда сбиваясь, делал толчки чуть быстрее и глубже. Ведь одно дело — терпеть первые секунды, но сдерживаться до самого конца было намного сложнее. Ему казалось, что ещё чуть-чуть — и он не стерпит: внутри неё было так узко, что его голову посещали совершенно непозволительные в данный момент мысли. Ему так хотелось перевернуть её на живот и, поставив раком, трахать до беспамятства, предоставляя себе прекрасный вид на округлые формы; шлёпать по заднице, притягивать ближе, вынимать член, а потом резко входить во всю длину, наваливаясь на неё телом. Так хотелось воплотить эти грязные, пошлые и безумные мечты именно сейчас, что Саске, забывшись, резче двинулся внутри, прижав Сакуру гораздо ближе к себе.       От подобных мыслей и действий член свело ещё сильнее — хотелось наплевать на всё и исполнить свою фантазию, однако Учиха боялся: как она потом посмотрит на него? В конце концов, он не какое-то животное, руководствующееся одними лишь природными задатками. Чувства Сакуры волновали его, пусть и хотелось в какой-то степени наплевать на них.       — Саске… — услышал он своё имя.       Оторвавшись от неё, Учиха заглянул ей в глаза, чтобы понять, всё ли хорошо. Он был несколько удивлён, когда Сакура, чуть толкнув его в плечо, негласно просила перевернуться, но был рад инициативе с её стороны, давая ей полный простор в действиях. Именно сейчас Саске готов был позволить взять над собой верх, да и интерес брал своё. Ему ли не знать, что девушки, берущие дело в свои руки, встречаются редко, а не имевшие при этом сексуального опыта — подавно.       Перевернувшись на спину, Саске посмотрел на оседлавшую его Сакуру снизу вверх, оценивая. Она была прекрасна: чистая, непорочная, но смелая в своих действиях и желаниях. Сакура чуть привстала, а затем осторожно опустилась на мужской член, однако не полностью. Оперевшись руками на мужской торс, она сильно прогнулась в спине, выпячивая вперёд небольшую грудь, а затем принялась проделывать подобные движения с завидной частотой, принося Учихе небывалое удовольствие. Саске двигался ей навстречу, пытаясь ускориться, но такое положение не давало ему особой власти, чего он совершенно не мог терпеть.       — Сакура, — хриплый голос раздался в помещении. — Быстрее.       И она с удовольствием выполнила его просьбу, уже полностью опускаясь на член. От подобных действий Саске и вовсе не выдержал. Взяв её за талию, он ощутимо сжал её, словно помогая Сакуре более резко и часто двигаться на нём. Она буквально вцепилась в его тело, словно забирая из него силы для очередного толчка, как вдруг буквально за долю секунды это доминирующее, легко доставшееся положение было наглым образом отобрано. Саске привстал, резко перевернув Сакуру и подмяв её под себя. Он возвышался над ней, чувствуя тем самым вновь своё превосходство. Подняв стройную согнутую ногу, Учиха ухмыльнулся, а после, закинув её себе на плечо, принялся резко двигаться, срываясь на быстрый темп.       Саске знал прелести этой позы, от этого и вернулся к первоначально задуманным пунктам трахнуть её так, словно он — изголодавшийся зверь, получивший шанс на всё, на что и сам сможет решиться.       Сакура изо всех сил пыталась поймать его сумасшедший, вечно сменяющийся ритм, но из-за отсутствия опыта и всё ещё еле ощутимой боли у неё не получилось осуществить задуманное, потому она просто расслабилась, давая волю всему накопившемуся куражу, и отдалась его сильным и умелым рукам, прикрывая веки от ни с чем не сравнимого удовольствия. Ей безумно нравилось ощущать его в себе, чувство заполненности дурманило голову, а тяжёлые хриплые выдохи ей на ухо возбуждали, заставляя раскрывать себя всю перед ним, без остатка.       С каждым его более быстрым и сильным толчком Харуно старалась как можно шире развести ноги, благодаря чему он входил глубже, а она ещё больше наслаждалась, ощущая твёрдый член Учихи внутри себя. Этот взаимный комфорт оказался, пожалуй, самой приятной частью их совместно пошлого времяпрепровождения.       Сакура чувствовала, что вот-вот — и Саске кончит, ощущала, как он старался прижать её к себе ещё ближе, от чего впилась длинными красными ноготочками в широкую мужскую спину и протяжно, зовуще, простонала ему в ухо:       — Саске…       Голос, которым она то ли просила, то ли умоляла его, повлияли на Учиху гораздо сильнее, чем он мог себе представить. Эта внезапная несдержанность, а также теснота, в которой находился член, сделали из Саске хрипло и рвано дышащего юнца, не владеющего своим телом. Когда он услышал сквозь тягучие женские стоны своё имя, ему словно сорвало крышу: последние несколько толчков в ней были сделаны с особым усилием; а затем он рухнул на Сакуру, будучи даже не в состоянии выйти из неё.       Он лежал на ней абсолютно без сил, выбитый из колеи происходящем. Учиха всегда думал, что в любой ситуации может сохранять контроль над собой, однако сейчас ему словно крышу снесло. Но он совершенно точно не мог отрицать одно — ему было с ней потрясающе хорошо. Настолько, что даже сейчас Саске наслаждался её осторожными действиями. Сакура поглаживала его, аккуратно, словно успокаивая, медленно перебирала волосы, оставляя после себя едва ощутимую щекотку. Учиха чувствовал мягкие пальцы, которыми она водила по макушке, как слегка поцарапывала расслабленную широкую спину, принося спокойствие и умиротворение, и ему совершенно не хотелось сейчас уходить.       Через некоторое время Саске устало сполз с неё, ложась рядом. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, в то время как в голове творился самый настоящий хаос. А он просто лежал, уставившись в потолок, и пытался игнорировать приходившие на ум мысли о том, как ему дальше поступить.       Однако из этого сумбурного состояния вывел шорох на другой стороне кровати. Он повернул тяжёлую голову в сторону — взору предстала Сакура, ютившаяся рядом с ним, но не смеющая коснуться его. Он знал, что в данный момент её мучила неопределённость, ведь, так или иначе, Саске был уверен, пусть она и кидалась громкими словами, что ей всё равно, уйдет он или нет, — это была ложь; и, скорее всего, это снова разобьёт ей сердце.       Когда взгляд Сакуры пересёкся с его, она тут же поспешила отвести взор, перевернувшись на другой бок. Всё-таки что-то от ребёнка в ней по-прежнему было. Ведь в этот самый момент в её голове творился сумасшедший фейерверк из различных эмоций: с одной стороны, страшно хотелось обнять Саске сейчас и сделать ещё одну глупость — сказать, что по-прежнему любит и всегда его любила; но с другой — она не хотела быть навязчивой, ведь с самого начала знала, на что шла, а обнадёживать себя пустыми надеждами совершенно не хотелось. Учиха слишком дорожил своей свободой, чтобы так просто отказаться от неё.       Едва заметно усмехнувшись её детской реакции, Саске поймал себя на мысли, что не сводил пристального взора со спины Харуно: он смотрел, как она зябко куталась в пуховое одеяло, как обнимала себя руками и часто глубоко вздыхала, и невольно поймал себя на мысли, что улыбался.       — Иди сюда, — Учиха обнял её со спины, притягивая ближе и утыкаясь носом в макушку.       Он по-хозяйски положил руку чуть выше её груди и расслабленно прикрыл тяжёлые веки.       — Саске, — она хотела было что-то сказать, однако ему говорить не хотелось абсолютно, ведь он попросту не знал, каким будет ответ на её вопрос.       — Замолчи, — опередив её, Саске коснулся пальцами девичьих губ, призывая выполнить свою просьбу.       И она послушалась, ведь на самом деле ей сейчас было слишком хорошо, чтобы портить им обоим настроение неуместной беседой.       Сон сморил её тут же, ведь объятия Учихи согревали и успокаивали. А через некоторое время от непривычно поселившегося тепла, что так согревало даже не тело, а душу, уснул и сам Саске. Уснул с мыслями, что что-то в его жизни изменится.

***

      Ночью Саске спал как убитый, абсолютно не слыша никого и ничего, однако это не помешало ему проснуться рано, потому как позднее пробуждение было совершенно не свойственным для его образа жизни. Раскрыв глаза, он поймал себя на мысли, что вставать с кровати не хотелось, а вот расслабиться на мягком матрасе и привести мысли в порядок казалось хорошей идеей. Учиха решил, что пока ещё может позволить себе просто немного полежать в заслуженный выходной и спокойно провести тихое утро, пусть и не у себя дома.       Саске тяжело выдохнул, кажется, постепенно осознавая всю комичность своего положения. Он отчётливо помнил каждый момент внезапно случившегося ночного инцидента, поэтому, словно считая, что это поможет, перевернулся на бок. Осторожно отпрянув от Сакуры, Учиха застыл, разглядывая спящую: длинные розовые волосы беспорядочно разметались по подушке, а слегка спавшее одеяло открывало вид на острые плечи. Она слегка заёрзала, видимо, перестав ощущать тепло, и поспешила, находясь в сонном состоянии, натянуть на себя хоть что-то, что могло бы согреть. И тут Саске задумался: ведь с ней ему было действительно хорошо, и не только в плане секса. Будучи младше него, Сакура всегда создавала вокруг себя атмосферу лёгкости, и даже после того, как отношения оказались подпорченными, Учихе не хотелось терять с ней связь. Он охотно помогал ей, старался вести себя как прежде, делая вид, что ему нет дела до того двухгодичного признания.       Возможно, сейчас Саске делал скоропалительные выводы, однако был полностью уверен, что остался вчера с Сакурой точно не из-за жалости. Сколько он себя помнил в последнее время, ему не хотелось после секса задерживаться на ночь, а девушки, с которыми и случались однодневные связи, его особо и не цепляли, однако всё же помогали избавиться от стресса. Не то чтобы Учиха тащил в постель любую — просто так складывались обстоятельства: иногда более, а иногда и менее благополучно. В конце концов, серьёзных отношений в свои годы он строить не собирался.       Сакура была его подругой, хорошей и понимающей, пусть и немного вспыльчивой. И что бы она ни делала, она всегда оставалось в его глазах той девчонкой со вздорным характером и небывалой уверенностью, с которой всегда шла напролом. Саске помнил, как на его глазах происходили конфликты с её участием, и то, как потом их приходилось разрешать, но эта её непреклонность перед сложностями, а также железная решимость помогли ей этой ночью совершить один из самых безрассудных поступков. Учиха ухмыльнулся, оценивая стройность фигуры, скрытой под одеялом, принимая тот факт, что причиной его дум стало не только красивое тело, но и секс, превративший скучный вечер в настоящий фейерверк.       Однако поток его мыслей прервала внезапно раздавшаяся мелодия телефонного звонка. Саске даже дёрнулся от неожиданности, неохотно приподнимаясь на кровати, а после и вовсе неудовлетворённо выругался. Без каких-либо раздумий он потянулся к тумбочке, нависая над Сакурой, чтобы отключить звук противно пищащего мобильного, но вдруг Учиха почувствовал, как его руки коснулась небольшая ладонь Сакуры, а после им пришлось встретиться взглядами.       — Доброе утро, — практически одними губами прошептал Саске, глядя на Сакуру сверху вниз.       — Привет, — мягко, с долей смущения улыбнулась она, сильнее закутываясь в одеяло.       А на всё ещё звонящий телефон никто попросту не обращал внимание, на экране которого яркими буквами светилось: «Папа». Они замерли, не в силах отвести друг от друга взгляд: даже неловкость, промелькнувшая в глазах, не позволила отстраниться.       Лицо Саске медленно приближалось к её, а расстояние, и без того короткое, всё продолжало сокращаться. Было несколько волнительно, но Сакура послушно сомкнула подрагивающие веки, полностью готовая принять Учиху и любые его действия. Однако этому не посчастливилось случиться, так как настежь распахнутая дверь в комнату заставила Саске и Сакуру обернуться на источник звука.       В одно мгновение стало жутко неловко и неудобно. Даже ещё не полностью осознав происходящее, где-то на подкорке сознания было ясно, что человеку, застывшему в проёме комнаты, наблюдать за полуголым мужчиной и обнажённой дочерью являлось не каждодневным, а возможно, и не очень приятным занятием. Все молчали. Слова объяснения и извинения не звучали, а телефон, трезвонивший всё это время, резко замолчал.       Присутствующие опешили, прямо смотря друг на друга, даже не моргая. Однако, пока логическая цепочка становилась всё более чёткой и понятной, Учиха, опомнившись, пришёл в себя.       — Кизаши-сан, я прошу у вас разрешения ухаживать за вашей дочерью?! — Саске сам не понял, как эти слова сорвались с его уст, и был поражён тому, как звучал его голос, будто бы он слышал самого себя со стороны.       После сказанных им слов в шоке были абсолютно все, включая самого Саске, который отпрянул от Сакуры и сел на кровати, прикрывая простынёй часть ниже пояса. Он задал этот вопрос резко, на одном дыхании, однако то понижая, то повышая интонацию, но в целом просьба прозвучала уверенно. Ну, ему так показалось.       Обернувшись в одеяло, Сакура лежала на кровати и выпученными глазами смотрела на Саске, не веря его словам. Однако в голову сразу же закрались мысли, что он сказал это специально и только из-за присутствия отца. В конце концов ситуация так и вырабатывала неловкость.       — А-а не поздновато ли? — всё ещё пребывая в некотором шоке, практически заикаясь, спросил глава семейства Харуно.       — Папа! — раздался внезапно прорезавшийся голос Сакуры.       Она смотрела на отца умоляюще, сжимая простыни чуть вспотевшими от повисшего в комнате напряжения руками, и ждала вердикта. Хотя мысленно Сакура желала, чтобы он поскорее ушёл, позволив часто бьющемуся от шока сердцу успокоиться. Она понимала, что придётся хоть как-то объясниться, но не сейчас. По крайней мере, когда на теле будет хоть какая-то одежда, а не постельное бельё, прикрывающее все обнажённые участки.       — Да делайте, что хотите, — пребывая в жутком непонимании, Кизаши махнул рукой и вышел из спальни, оставляя право выбора за дочерью.       В любом случае, он знал, что Саске — это вполне умный и достойный молодой человек, обладающий целью и неплохими знаниями. Ну и, ко всему прочему, Учиха часто был в поле его зрения благодаря совместной работе над проектом, поэтому какой-никакой, а его образ можно было составить.       Громкий заливистый хохот раздался по комнате — Сакура смеялась. Она шумно плюхнулась на кровать, выпуская одеяло из рук, и попросту не могла сдержаться от нахлынувших эмоций. Всё-таки если откинуть смущение и ту напряжённость, образовавшуюся недавно, а также посмотреть на ситуацию со стороны, то даже попытаться скрыть хотя бы простую усмешку было невозможно.       Учиха выдохнул, прикрыв глаза, качнув головой. Он понимал то, что так нехило раззадорило Сакуру, прикрывающую ладонью рот, чтобы хоть немного, но быть потише.       — Смешно тебе? — пристально, однако не скрывая тени улыбки, спросил Саске.       А затем притянул её к себе за ноги так, чтобы она оказалась точно под ним.       Веселье как рукой сняло, смущение и непонимание происходящего туманили голову, да ещё и совершенно голый Саске, нависающий над ней, смотрел так пристально. Всё снова стало напоминать ту лёгкую, едва заметную атмосферу романтики, которая встретила её после сна.       — Нас прервали, — прошептал Учиха в губы, а затем накрыл их своими.       — Ты серьёзно?       Саске понимал, что этот вопрос был задан точно не по поводу поцелуя. Однако после произошедшего сомнений не было совершенно.       — Абсолютно.