Как в сказке 2

Утро. Полвосьмого на часах. Яркие солнечные лучи с лёгкостью прошли сквозь оконные стёкла, проникнув в комнату нашего героя. Оптимус мирно спал на кровати, не подозревая, какой сюрприз его ждёт после пробуждения. Серая пятнистая кошка же дремала под кроватью, навострив уши, и была готова в любой момент выскочить в приоткрытую дверь в коридор, а потом на улицу, где её точно не нашёл бы разъяренный парень. А в том, что он будет таковым, голубоглазая не сомневалась. Вдруг сверху, на кровати Арси услышала какое-то шевеление. Её «любимый хозяин» просыпался. Ничто не предвещало «беды». Вчера парень хоть немного и волновался за кошку, которая внезапно куда-то пропала, но всё же был рад спокойным минутам без неё. Поэтому, решив, что та просто пошла прогуляться, успокоился. Правда, какое-то смутное плохое предчувствие долго не давало ему уснуть… — Какого?.. — приоткрыв глаза, синеволосый тут же вскочил на кровати, чуть не свалившись в неё. Рядом с ним, на белой подушке лежало окровавленное, расчленённое чьё-то серое и маленькое тело. «Мышь!» — догадался Оптимус, но понять, кто или что лежит перед тобой, было немного затруднительно: во-первых, парень только что проснулся (хотя от увиденного сон как рукой сняло), а во-вторых, это маленькое тельце было разорвано на кусочки и «размазано» по всей подушке. Эта мышь явно не могла сама прийти сюда, тем более, в таком состоянии. Её кто-то принёс, и Прайм точно знал, кто это. — Арси!!! — встав с кровати, крикнул он. — Выходи! — Ага. Ищи другую дуру, — хихикая, прошептала голубоглазая и выглянула из-за укрытия. — Если найду, то убью! — прошипел парень. С отвращением взяв подушку двумя пальцами за край, он понёс её в ванную. По пути он встретил проснувшегося из-за шума брата, который хотел было спросить, что случилось, но, увидев, что нёс в руках Оптимус, всё понял. — Ты не видел эту заразу? — спросил синеволосый у Ориона. — Я же тебе говорил, кошки очень мстительны. — Но тот проигнорировал его вопрос. — Ты бы снял с неё этот ошейник. — Посмотрим. — Оптимус положил подушку в угол возле корзины с грязными вещами и вернулся в коридор. — С сегодняшнего дня всерьёз займусь Арси, иначе она меня до нервного срыва доведёт… Только сначала нужно её найти. — Не перестарайся, — сказал Орион и, зевнув, пошёл в кухню. — Только занимайся этим после того, как я уйду к Лие. — Не волнуйся, я постараюсь не убить её.

***

Спустя час, когда Орион ушёл к подруге, Оптимус, взяв несколько кусочков колбасы, направился к себе в комнату. Почему-то он думал, что кошка прячется именно там. — Кис-кис-кис! — позвал парень. — Хочешь колбаски? — «Итак я уже разговариваю сам с собой и это один из признаков сумасшествия. С чего я взял, что она здесь? Она ж не дура… или нет», — подумал он, присаживаясь на корточки и заглядывая под стол. — Вот чёрт, — мысленно застонала Арси, сглатывая слюну. — Этого только не хватало! — Ну где же ты? Я знаю, что ты давно не ела! Выходи, — продолжал Прайм, посмотрев за шкафом. — Нет, ну он издевается! — в нос ударил сильный запах колбасы. — Кис-кис-кис. — Синеволосый заглянул под кровать. Но Арси успела спрятаться в тёмный угол. — Я знаю, ты где-то здесь. В тёмном углу за кроватью он заметил два сверкающих голубым кошачьих глаза. — Ну ладно, — парень встал на ноги. — Если ты хочешь есть и не хочешь, чтобы я пропылесосил под кроватью, то немедленно вылезай! Я считаю до трёх! Раз. Два. Три, и я иду за пылесосом! — Нет, стой. Я вылезу, только пообещай, что топить не будешь. — Из-под кровати показалась серая мордочка. — Да Боже упаси!.. — Оптимус схватил Арси за шкирку. — Я тебя на заборе повешу. Поймав шипящую на него кошку, синеволосый пошёл в сторону ванной. Там, закрыв за собой дверь на защёлку, он бросил её на пол, а сам вытащил свою грязную подушку и положил рядом. — Это что за Жан-Мишель Баския* было на моей постели? — спросил он, указывая на дохлую мышь. — А, по-моему, очень даже красиво. Ты просто не разбираешься в искусстве, — съязвила Арси, разглядывая свою «картину» и с некой гордостью в голосе добавила: — И вообще, это Герхардт Рихтер «Кроваво-красное зеркало». — Во-первых, это моя подушка! — спокойно начал Прайм, хотя ему сейчас очень хотелось искупать нахалку в унитазе. — Во-вторых, почему в «зеркале» отражается мышиная голова?! — Ну, признаю, — вздохнула кошка. — Недоработка автора! — Слышь, автор, я тебя заставлю всё это съесть! — Как так?! — театрально воскликнула голубоглазая. — Ты хочешь погубить этот шедевр?! Не позволю! — Слушай меня, если ты не прекратишь, то я позвоню в ветеринарную клинику… — Я ни чем не болею! — А «воспаление хитрости» уже не считается?! — Считается, но не лечится… Погоди, ты что, собрался меня усыпить?! — Нет, конечно. Просто коготки тебе подрежем. — В таком случае, ты будешь находить это, — она кивнула на подушку, — каждое утро! — Ладно, — вздохнул Оптимус, открывая дверь. — Воспитательная беседа не удалась. Но воспитательная голодовка поможет! Проигнорировав удивлённый возглас кошки, синеволосый пошёл на кухню завтракать, ведь из-за всей этой суматохи он не успел даже поесть. «Всё из-за этой пушистой заразы! — подумал он. — Чем скорее она вернётся в человечий облик, тем скорее я от неё избавлюсь!»