Как в сказке 2

Утро. Тёплые солнечные лучи пробрались через открытое окно в просторную комнату и, играючи, стали сползаться, заполняя своим ярким светом всё помещение. Вскоре один из озорных и наглых лучиков подкрался к кровати, на которой, укрывшись одеялом, спал синеволосый парень, а рядом с ним лежала серебристая пятнисто-полосатая кошка. Коснувшись лица Прайма, ласковый утренний свет разбудил его, и тот, промычав себе под нос что-то нечленораздельное, потянулся и протёр заспанные глаза. Арси, что, свернувшись калачиком и прижавшись к парню боком, дремала, тут же отпрянула от него и, сев рядом, недовольно посмотрела на Оптимуса. — Если бы я сейчас была человеком, то точно прибила бы тебя на месте, — чуть ли не прошипела она. — За что? — не понял синеволосый. — За то, что затащил к себе в постель! — Очень смешно, — хмыкнул парень, театрально подняв глаза к потолку, и встал с насиженного места. — То есть, по-твоему, я должен был скинуть тебя на пол? — Нет, конечно, — фыркнула голубоглазая и, спрыгнув на пол, позволила «хозяину» заправить кровать, а после добавила: — Ты должен был сам лечь на пол. — Ага, — натягивая штаны, вздохнул Прайм. Он решил не продолжать этот бессмысленный спор и перевёл диалог на другую тему: — Ладно, раз ты сегодня хорошо выспалась, то сразу после завтрака займёмся делами. — Какими ещё делами? — настороженно прищурилась Арси. — Слушай, давай потом, — неожиданно отмахнулся от неё синеволосый и вышел в коридор. — Я есть хочу. — Что значит потом? Оптимус, стой! Что ты опять удумал?! — побежала за парнем кошка. — Погоди! Догнала она его только на пороге кухни, где за столом уже сидели Орион и Альфа-Трион и что-то обсуждали. Мужчина, улыбнувшись, посмотрел на вошедшего сына: — Доброе утро. Как спалось? — Доброе. — Парень, открыв холодильник и достав из него тарелку с вчерашними макаронами и котлетами, поставил её в микроволновку. — Спалось как обычно. — Оптимус, что-то случилось? — обеспокоенно спросил отец. — Мне кажется или ты в последнее время как-то изменился: постоянно сидишь дома, поздно просыпаешься… — Пап, всё хорошо, — вздохнув, сказал синеволосый. — Просто ещё не совсем привык к новой непривычной обстановке. — Точно?.. У тебя до сих пор нет друзей. Это на тебя не похоже. Ты ведь даже ни на какие секции не записался. — Когда начнутся занятия в новой школе, тогда и заведу друзей. А сейчас некогда. — И чем же ты, интересно, занимаешься? — Ну… это… Оптимус не знал, как ответить на этот вопрос, что сказать. Уж точно не то, что он всё это время занимался тем, что пытался помочь своей кошке стать человеком. Это по крайней мере звучит глупо! Да и в психушку он не хочет. — Он кошатником стал, — неожиданно за брата ответил Орион и кивнул в сторону голубоглазой, что сидела посреди дверного проёма и смотрела на людей, ожидая, когда ей дадут еду. — Он со своей Арси почти не расстаётся. — Понятно, — усмехнувшись, кивнул Альфа Трион. — Но ты слишком не увлекайся, ведь кроме кошек есть ещё и люди. — Ага, — отозвался Оптимус, насыпав в миску голубоглазой сухой корм, и сам сел за стол. — Кстати, нам с Орионом надо кое-куда съездить. Нас не будет до вечера. Ты же не против? — Нет, конечно, — ответил синеволосый. Парень был рад, что на какое-то время останется один. Хотя, нет, не один — с кошкой. «Вот, блин, весело будет! Интересно, кто кого на этот раз первым выбесит?» — Оптимус невольно улыбнулся своим мыслям. Надо же, а он уже привык к этой наглой пушистой особе и даже перестал обращать внимание на колкости в свой адрес.

***

Поев, Прайм направился в свою комнату. Кошка, не желая оставаться одной, пошла за ним. Запрыгнув на кровать, Арси со скучающим видом стала наблюдать за тем, как парень убирает со стула вещи, в которых этот многострадальный стул и был похоронен. — И чё тебе приспичило вещи убрать? — наконец спросила голубоглазая. — Уборку никто не отменял, — вздохнул Оптимус, складывая очередную майку в корзину для белья. — В смысле? — Блин, что у тебя с памятью? — собрав всё, он выставил корзину за дверь, чтобы потом отнести её в ванную (Нет, не так. Сначала забыть, потом, выходя из комнаты споткнуться, обматерить, а уже потом отнести куда надо). — Сама вчера сказала, что здесь везде пыль и паутина. — А, ну да. Было дело. — Вот поэтому мы сейчас и будем убираться. — Почему это «мы»? — Потому что ты тоже тут живёшь… — Ты ни чё не заметил? Например, то, что у меня лапки? — кошка указала на свои «руки». — Ага. Ещё про хвост и усы не забудь. — Вот именно! И как я убирать буду? — Ой, что только люди не придумают, чтобы не работать, — наигранно вздохнул Оптимус. — Ничего страшного, мы что-нибудь придумаем. — Мне уже страшно. — Поджав хвост, голубоглазая издала нервный смешок. — Ну, говори. — Что говорить? — Как ты меня теперь собрался унизить? — Почему сразу унизить? Поможешь убраться. Не облезешь, — Прайм уже откровенно стебался над бедным животным. — Как и где, позволь узнать? — спросила кошка, когда парень вышел из комнаты и почти сразу же вернулся (всё-таки отнёс корзину) с ведром воды и остальными орудиями труда. — Под кроватью. Сейчас обмотаю тебя тряпками и полезешь… — Нет! Я против! — Да кто тебя будет спрашивать?! — Оптимус стал медленно подходить к отступающей Арси. — Иди-ка сюда. — Да иди ты! — выкрикнула она, выскочив из приоткрытой двери в коридор. «Блин, надо было дверь закрыть. Теперь самому под кровать лезть… Зато тишина» — вздохнув, подумал парень и, намочив тряпку, стал вытирать пыль с подоконника.