Услышь мой немой крик

Тетя ушла уже тогда, когда на город опустились сумерки, несмотря на то, что Питер просил ее не сидеть с ним допоздна. Врач еще раз заглянул в палату, чтобы удостовериться, что все в порядке, после чего удалился, выключив свет. Паучок остался один на один со своими мыслями и страхами. Окно в палате было распахнуто настежь, что значительно облегчало дыхание Питера. Но несмотря на это, Паркер еле сдерживал дрожь в теле. Пока рядом сидела тетя, было не так страшно, но сейчас он совсем один. Закрыв глаза, Питер попытался вспомнить что-то хорошее, но на ум приходили только жуткие вещи, которые происходили с ним в последнее время. Резко сев на кровати и упершись лицом в ладони, Паркер сильно зажмурил глаза. Вновь и вновь в его памяти всплывал тот злосчастный Стервятник, это чертово здание и дыхание смерти в затылок. Руки начали дрожать все сильнее, но Питеру было плевать. Он не мог остановить эти воспоминания: они рвались наружу, словно голодные звери, жаждущие полакомиться свежим мясом. С каждым разом эти воспоминания были всё ярче; с каждым разом они всё сильнее врезались в сердце и рвали его как тряпичную куклу; с каждым разом все чаще вспоминались те слова Тони: «Если ты никто без своего костюма, значит ты его не достоин» А кто, черт подери, такой Питер Паркер? Парнишка, спасший мир и убивший невинного человека? Вновь в памяти эти глаза, полные мольбы; вновь пламя и истошный вопль. Питера трясло, крик застрял где-то глубоко в горле и царапал его нежные стенки, просясь на свет. Разве могла смерть человека так потрясти героя, встречавшегося со смертью чуть ли не каждый день? Могла, если ты становишься наблюдателем чужих страданий и ничем не можешь помочь; могла, если ты видел, как разлагается по кускам еще живой человек, как его кожа плавится, а он все еще катается в попытке потушить огонь. Тьма сгущалась над Питером. Он каждой клеточкой тела чувствовал как цепи отчаяния опутывают его с головы до ног. Больничная палата все сильнее сужалась, заключая подростка в свои объятия. Несмотря на закрытые глаза, он чувствовал, что места становится все меньше. Судорожно распахнув глаза Питер бросил взгляд на окно и увидел, что оно закрыто. Прыгающие краски перед глазами мешали сфокусироваться, что еще сильнее пугало парня. Поднявшись с кровати, Питер схватил портфель и заплетающимися ногами побежал к окну. Голова кружилась, что сильно мешало двигаться. Окно оказалось запертым. «Ты умрешь в этой тюрьме» Наощупь в темноте Питер добрался до двери. Оказавшись в светлом коридоре Паркер почувствовал небольшое облегчение. Но стоило Питеру увидеть длину этого самого коридора, ком вновь образовался на полюбившемся ему месте в горле. Смотря лишь в пол, Питер быстро семенил мимо пронумерованных комнат. И все шло гладко, пока он не наткнулся на девушку: — Куда вы идете? Вы не можете найти свою палату? — задала вопрос медсестра. — Я хочу выйти, подышать свежим воздухом, — не останавливаясь, как можно увереннее произнес Питер. — Боюсь, что это невозможно. На ночь двери больницы закрыты. Вернитесь в свою комнату, пожалуйста. «Они хотят видеть твои страдания» Живот скручивало от волнения, а ненависть вкупе с напряжением делали свое дело. Паркер, не останавливаясь, шел к цели, молясь, чтобы его мучения, наконец, прекратились. Оказавшись на лестнице, Паук через ступеньки летел вниз, игнорируя оклики медсестры, которая явно оповестила персонал о нарушении дисциплины, но ему было все равно. Главное сейчас было — оказаться на улице. — Сэр, вам нехорошо? — спросил милый голос со стороны. — Мне нужно на улицу, — вновь повторил свою просьбу Питер. — Вы очень плохо выглядите. Я сейчас позову врача. Злость вскипала в Питере в геометрической прогрессии, а голос внутри ликовал, предчувствуя скорую погибель. «Тебе никто не поможет» Тошнота мутила сознание. Пол под ногами явно не хотел находиться в горизонтальном положении, от чего Питера мотало из стороны в сторону. Голоса приближающегося персонала становились все громче, охватывая голову плотным кольцом; потолок вот-вот норовил обрушиться. Из последних сил Питер дернул дверь, но она не поддалась, тогда отчаяние взяло верх над рассудком. «Удар» Питер вдребезги разносит стеклянную дверь, ведущую на улицу, и свежий воздух опьяняюще вливается в легкие. Срабатывает тревога, служащая спусковым крючком в механизме подростка. Словно испуганный маленький зверек он срывается с места и начинает убегать от людей в этих жутких белых халатах. Питеру сложно ориентироваться в пространстве, но адреналин бушует в груди, заставляя того бежать не останавливаясь. «Дальше от этой тюрьмы» Пробежав по саду, который окружал больницу, Паркер оказался у высокого забора, ограждающего периметр здания. Искать калитку не было времени, поэтому Питер прыгнул. В легкую перемахнув через забор он продолжил бежать, куда его несут ноги. Он не знает, сколько он так бежал, но когда сил не осталось, Питер рухнул на колени и попытался восстановить дыхание. Холодный воздух прояснял мысли, а дрожь била Паркера не от страха, а от усталости. Зачем он сделал это? Куда ему теперь идти? Питер не знал ответов на эти вопросы. Он осознавал лишь всю сложность ситуации, в которой он оказался. Паника сошла на нет, но мысли о последствиях теперь заполнили голову подростка. «Что ты скажешь тёте?» Голос в голове не унимался и продолжал засыпать кровоточащие раны солью. Но Питеру уже было все равно. Он столько боли причинил своей тёте, что от одной только мысли становилось тошно. Паркера тошнило от ненависти к себе… Оглянувшись вокруг, Питер увидел, что забежал в проулок, который заканчивался тупиком. Как ни странно, наверное, именно отсутствие дальше пути и остановило Паркера. Стянув с плеч рюкзак, он достал костюм. «Что происходит?» Слезы душили подростка. Все, что он понимал сейчас, это то, что он — полнейшее ничтожество. Грёбанная фобия, смерть, травма, — все это окончательно порушило психику Питера, а собрать ее обратно было ой как не просто. Спина ныла от бега и прыжка, руки не слушались, а сердце рвало и метало. С трудом натянув на себя костюм, Питер поднялся. Нужно было что-то предпринимать, вот только думать об этом было сложно. Прежде всего Паркер хотел предупредить свою тетю, которая, наверное, уже в курсе произошедшего. Поднеся маску к лицу, Питер замялся. Чутье вновь дало о себе знать, вот только опасности поблизости не было. Проигнорировав тревожные звонки и сославшись на состояние, Паук надел маску. Больничная одежда полетела в ближайший мусорный бак, а Питер стремительно полз по стене на самый верх. Дрожь все не унималась, что мешало цепляться за стены, но было все равно. Оказавшись наверху, Питер разбежался и прыгнул. Не было ничего прекраснее, чем плавно скользить на паутине между домов. Это помогало забыться, расслабиться. Питер мог бесконечно вот так парить в воздухе и наслаждаться жизнью… Но сейчас что-то было не так. Несмотря на холодную погоду, Питеру было очень жарко. Ладони вспотели и дарили неприятные ощущения под костюмом. Дышать было сложно, будто Паркеру доступ кислорода был ограничен. «Что за хрень творится?» В глазах помутнело, дышать стало практически невозможно. Маска въедалась в кожу и душила, что есть мочи. Паркер хватал воздух ртом, но ничего не получалось: маска ограничила дыхательные пути. Питер, забыв о том, что находится в воздухе, потянулся руками к маске, но снять ее так и не успел. Со всего маху Питер упал на ближайшее здание, больно приложившись рукой. Боль сковала все тело, выбивая последний спасательный воздух из легких, и Питер из последних сил пытался поднять руку. И вот, когда черные круги перед глазами заполнили пространство, Паук все-таки дотянулся до лица и сдернул этот адский предмет одежды. Захлебнувшись воздухом, Питер разошелся кашлем. Он драл горло и обжигал легкие, но продолжал жадно глотать воздух. Еще немного, и он бы точно умер. Рука в месте удара была разодрана в кровь. «Это конец» Питер закричал… Он кричал от отчаяния, боли и бессилия. За последние дни подросток столько натерпелся, что был просто не в состоянии справляться с этим в одиночку. Он больше не сдерживался. Слезы больше не накапливались в организме — они все вылились наружу вместе с криком. Вот так погибают герои, вот так разбивается человек. Он стольких спасал. С появлением мутации Питер только и делал, что спасал чужие жизни, и никогда не заботился о своей. То здание пустило трещину в его душе, а лучше бы убило. Ведь теперь его душа треснула. Он больше никогда не соберется; больше никогда в новостях не мелькнет его лицо; больше никогда… Ведь все закончилось. Питер больше не сможет надеть маску. Он больше не Человек-Паук…